Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризА&у

потому что понимали полезность соглашения такого рода для реше­ния объективных внутренних проблем соответствующих союзов.

Действительно, в 1961 г. Генеральная Ассамблея ООН создала комитет, состоявший из 18 стран-участниц, с целью изучить предложение, касающееся договора о нераспространении ядерно­го оружия. Комитет работал без конкретных результатов вплоть до 1965 г., когда американцы и русские по очевидным причинам стали проявлять реальную заинтересованность в его деятельности, в то время как французы воздерживались от участия в работе ко­митета. В 1964 г. состоялось первое китайское ядерное испытание, и этого было достаточно для того, чтобы встряхнуть советскую дипломатию. Одновременно американцам пришлось столкнуться с рядом проблем внутри НАТО, относящихся к их стратегическому планированию, именно в момент, когда они развили максималь­ную активность во Вьетнаме. Внутри НАТО шла напряженная работа по серьезной ревизии стратегии, которая должна была привести в конце концов к отказу от планов создания многосто­ронних ядерных сил (МЯС). В них могли быть также включены в совершенно неясной пока форме как французские ядерные про­граммы (которым де Голль дал дальнейший толчок), так и устой­чивое стремление Федеративной Германии к обладанию подоб­ным оружием. Многосторонние силы, согласно американским проектам, должны были быть заменены консультативным орга­ном, призванным стать, как сказал Макнамара в июне 1965 г., местом консультаций союзников по вопросам планирования в сфере использования ядерного оружия.

Предложение, изучавшееся специальным комитетом мини­стров с 1965 г. с целью предупреждения односторонних действий французов, привело в 1967 г. к созданию «Группы ядерного пла­нирования» (куда была допущена также Федеративная Германия), которой была поручалось сформулировать ядерную стратегию НАТО. Это, однако, входило в противоречие с проектами осна­щения Франции автономными ядерными силами (force de frappe) и поэтому имело немаловажное значение для ускорения решения де Голля о выходе из военной организации НАТО. Кроме того, отказ от МЯС означал также и конец ожиданий ФРГ, какими бы опосредованными они ни были. В итоге, исходя из различных, но одноплановых соображений, Соединенные Штаты и СССР стали рассматривать договор о нераспространении уже не как не­значительную дискуссию в ООН, а как важное потенциальное соглашение.

Кроме того, следует принять во внимание тот факт, что в

T132ea 12. «Большая разрядка» и ее пределы

этом же направлении действовали изменения, которые вводил в американские концепции и стратегические ресурсы Макнамара. В речи в Сан-Франциско в сентябре 1967 г. американский министр сформулировал в достаточно ясных выражениях опасности, связан-ные с ядерным состязанием. Хотя и руководствуясь задачей пока-зать, что Соединенные Штаты все еще обладают преимуществами технологи, он ввел определение «гарантированное уничтожение» для обозначения бессмысленности состязания с неисчислимыми жертва-ми, но с определенным и фатальным результатом. Полемически тер-мин был позднее обогащен прилагательным «взаимный», так что окончательное определение выглядело как «взаимное гарантирован-ное уничтожение, то есть «безумие». Макнамара стремился ограни-чить ракетное состязание и предложить взамен наращивания произ-водства ракет-носителей изготовление ракет с разделяющимися го-ловными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН). Одна ра-кета могла нести до десяти боеголовок, при этом пропорционально снижались издержки. Кроме того, Макнамара расширил дискуссию по системам противоракет, то есть по созданию сверхсовременных систем противоракетной обороны (ПРО), своего рода сети стратеги-ческой защиты от такой же стратегической угрозы. Это было очень дорогостоящее технологическое нововведение со значительным дес-табилизирующим потенциалом. В самом деле, тот, кто сумел бы со-здать эффективную систему ПРО, оказался бы защищенным от ядерной угрозы и обрек бы противника или на ведение изнуряюще-го состязания с целью восстановления равновесия, или на постоян-ное отставание.

Обе идеи продемонстрировали масштаб успехов, достигнутых американцами в технологической области, и обозначили поле дис-куссии, на котором в последующие годы развернется острая поле-мика. В 1967 г. эти изменения и заявления пригодились Джонсону для того, чтобы продолжать диалог с русскими по проектам ограни-чения стратегических вооружений. Тем временем с середины 1967 до середины 1968 г. почти одновременно с обострением, а затем с уменьшением напряженности во Вьетнаме США и СССР предоста-вили достаточные обоснования для того, чтобы привести Объеди-ненные Нации к подписанию 1 июля 1968 г. Договора о нераспрос-транении ядерного оружия (после утверждения 12 июня его текста ГА ООН 95 голосами «за», 4 «против» при 21 воздержавшемся). В целом, договор обязывал ядерные державы не передавать ядерное оружие тем, кто им не обладает, а послед­них - не стремиться к его приобретению.

Очевидно, что речь шла о неравноправном договоре, поскольку он утверждал постоянную гегемонию ядерных держав. Его полити-