Часть 3. Холодная война

едиными и превратить договор с Италией в специфический казус в связи с систематическими требованими Советов в отношении стран Восточной Европы. Было решено, что мирная конферен-ция для окончательного подписания текстов договоров состоится в Париже в мае 1946 г.

Бирнс вернулся домой, убежденным, что добился хороших результатов, к тому же первая реакция общества и отдельных лиц подтверждала его впечатление. Как пишет Бирнс в своих мемуа-рах, Трумэн, который захотел принять его сразу после возвраще-ния в Вашингтон, неоднократно выражал свое одобрение; из всех советников президента только адмирал Леги выразил недовольство компромиссом, достигнутым относительно Болгарии и Румынии. У Бирнса было мало времени, чтобы осмыслить эту реакцию, по-тому что после краткого пребывания на родине ему предстояло отправиться в Лондон, где должно было состояться открытие первой сессии Организации Объединенных Наций. В действи-тельности у него было много причин для беспокойства, потому что именно в это время обострились дебаты в американской ад-министрации. Он сам невольно способствовал этому, пойдя на компромисс с Москвой. Последний был оценен как уступка, не получившая достойной компенсации, бесполезная политическая акция, заслуживавшая порицания, или, как выразился Джордж Кеннан, «это был фиговый листок демократических процедур, который прикрывал срам сталинской диктатуры».

Сообщения, поступавшие из Восточной Европы, хотя и были несколько смягчены информацией из Чехословакии и Венгрии (но даже они не были лишены некоторой озабоченности), застав­ляли переосмыслить основные направления американской внеш-ней политики и постепенно убедили подавляющую часть амери-канского истэблишмента в необходимости смены курса.

Этот поворот, конечно, имел глубокие причины: большая часть американского истэблишмента питала глубокую неприязнь в отно-шении советского коммунизма - она была уверена, что военное сотрудничество было лишь вынужденным эпизодом и его необхо-димо как можно быстрее завершить. Это мнение было широко распространено в двух группировках американского общественно-го мнения: на правом фланге его представляла республиканская партия, а на левом - либеральные демократы.

Республиканцы подвергали критике Советы и мнимую слабость Трумэна, но более всего Бирнса. Для либеральных демократов были неприемлемы какие-либо компромиссы в вопросе о демокра-тических нормах. Эти настроения подкреплялись как информаци-ей дипломатического характера, так и сообщениями о развитии

Глава 8. Единая политика реконструкцией или несколько политик? 637

событий внутри советской системы. Жесткость и неисполнение ялтинских договоренностей; очевидная склонность советских властей оказывать поддержку коммунистическим партиям в окку-пированных странах; принятие законодательства о реформах по советской модели там, где складывался перевес сил; совершенно очевидные ограничения религиозной жизни и, в некоторых слу-чаях, преследования священников и представителей церковной иерархии; ограничения политических свобод - все это маскиро-вало основную цель советской политики: стремление к безопас­ности, которым руководствовался Сталин; все это придавало его политике характер неоправданного произвола. Казалось, амери-канцы пассивно воспринимали сложившуюся ситуацию, но в це-лом их политика предусматривала важные экономические согла-шения. Фактически страны Восточной Европы, а также и СССР, оставались вне экономического объединения под американской эгидой. Со своей стороны Советский Союз заключил торговые соглашения в марте 1945 г. с Болгарией, в мае - с Румынией, в августе - с Венгрией, которые послужили прелюдией к созданию в январе 1949 г. Совета Экономической Взаимопомощи, извест-ного под аббревиатурой СЭВ.