11.6.1. Смещение хрущева и политика ядерной державы

Хрущев воплотил совокупность противоречий, характеризо­вавших переходный для Советского Союза период. Придя к власти в момент, когда последствия второй мировой войны были в зна-чительной мере преодолены, он осуществлял в плане внутренней политики переход от периода восстановления и жертв к созданию общества благосостояния с коллективистскими чертами, которое превратило бы в реальность мечту о социализме и действительно повысило бы уровень жизни народов, населявших страну, в зна-чительной своей части слаборазвитую. Синтезом этих надежд стал уже приводившийся прогноз о том, что к 1970 г. уровень жизни советских людей превысит уровень жизни американцев. Это требовало в экономическом плане тщательного распределе-ния ресурсов и, в особенности, капиталовложений в контексте принципиального выбора между ростом производства предметов потребления и развитием тяжелой промышленности, но прежде всего вынуждало сделать кардинальный выбор между количе­ством ресурсов, предназначенных для военной промышленности, и ресурсами, предназначенными для гражданских потребностей.

Проблемы внутренней политики переплетались с проблемами политики международной. В теоретическом плане Сталин вырвал у Запада признание равенства, которое Хрущев смог подтвердить и усилить с помощью своих дипломатических кульбитов и благо-даря тонкому пониманию возможностей, предоставляемых про-пагандой в массовом обществе, которая распространилась уже на все население земного шара. Однако советский лидер должен был считаться и с некоторыми фундаментальными трудностями, связанными с несоответствием между амбициями и ресурсами, находившимися в его распоряжении. В военно-политическом плане паритет по сравнению с Соединенными Штатами призна-вался формально, но не существовал на деле. Следовательно, вставала проблема подкрепить паритет конкретными обязатель-

Глава 11. Система международных отношений после 1956 г. 1099

ствами посредством принятия таких мер, которые были бы сопо­ставимы и, возможно, более убедительны в сравнении с теми, что разработал сам Кеннеди в 1961 году.

В дипломатическом плане становилось необходимым избе-жать того, чтобы выбор в пользу паритета не был понят как сред-ство для обострения Советским Союзом напряженности в отно­шениях с Западом, и способствовать тому, чтобы он понимался скорее как средство для уменьшения напряженности. Сочетание перевооружения, дипломатической полемики и кризисов, подоб­ных берлинскому и кубинскому, с продолжением диалога для до-стижения соглашений между сверхдержавами было, однако, дип-ломатической практикой, которую Хрущев осуществлял, но не всегда эффективно.

Осуществление этой двойственной задачи сделалось к тому же необходимым из-за внутренней ситуации в «коммунистическом» блоке, охваченном столь глубокими разногласиями между Совет-ским Союзом и Китаем, что они связывали руки советской дипло-матии. Хрущев делал все возможное, но со все меньшим успехом, чтобы скрыть от мира разногласия, превращавшиеся в открытый конфликт и являвшиеся следствием отказа Советского Союза признать увеличение в мире в целом и внутри коммунистическо-го блока, в частности, количества «моделей» социализма и «веду-щих держав» (обладавших необходимыми военными ресурсами, как, например, ядерное оружие, придававшими такой способности быть «ведущей державой» конкретное содержание). В этом плане позиция Хрущева не сильно отличалась от позиции Сталина. В дей-ствительности, если и проявлялась большая терпимость по отно-шению к различию путей социальной трансформации в разных странах, то несогласие с тем, чтобы в рамках коммунистической системы рядом с Советским Союзом находился какой-либо субъект с подобным, если не равным влиянием, оставалось преж-ним. Необходимо постоянно помнить об этом для того, чтобы понять умолчания, колебания, резкие повороты и сюрпризы Хру-щева, поскольку главная проблема перехода, активным сторонни-ком которого он являлся, состояла в необходимости действовать таким образом, чтобы ни в коей мере не поколебать советскую гегемонию внутри коммунистического блока. Даже полемические преувеличения и рискованные шаги отражали именно эту потреб-ность.

С точки зрения внутренней политики второй этап хрущевского эксперимента не был для Советского Союза таким же позитив­ным, как этап до 1959 г. Семилетний план развития, одобренный XXI съездом КПСС в феврале 1959 г., выдвигал в качестве цели устранение диспропорций, присущих советской экономике, не

1100 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

замедляя при этом общего экономического роста. Поставленные цели были амбициозными, поскольку речь шла об увеличении вдвое валового продукта. В самом деле, к 1965 г., в соответствии с запланированным, СССР достиг значительных результатов в ба-зовых отраслях промышленности. Однако если рассматривать об­щие данные с точки зрения их составляющих, то было видно, что существовавшие ранее диспропорции оставались неизменными или усугубились. Военная промышленность, металлургия, произ-водство энергии осуществляли внушительный рост, однако хими-ческая отрасль, текстильная, производство предметов потребления явно отставали. Инфрастуктура отчасти улучшилась, но остава-лась еще в стадии немногим более чем эмбриональной для совре-менной страны. К тому же сельское хозяйство оставалось в ситуа-ции перманентного кризиса из-за нехватки средств, но, прежде всего, из-за самого способа его организации - насильственной коллективизации, когда крестьяне не имели даже права самостоя­тельно сменить место жительства (такой порядок ввел еще Ста-лин в 1932 г.). Положение деревни оставалось плачевным, даже если сравнить его с положением в городе, где проблема жилья только еще начинала решаться. Эта политика встречала противо­действие со стороны авторитетных экономистов, таких как Евсей Либерман, который в начале 60-х годов отстаивал необходимость того, чтобы эффективность производственной системы росла за счет «собственно экономических инструментов, основанных на материальном стимулировании труда, прибыли предприятия, сис­теме цен, отражающей рост издержек производства и на сокра-щении бездумного финансирования убыточных предприятий». Однако против настоящей «экономической реформы» боролись, как отмечает Франческо Бенвенути, «мощные институциональ-ные комплексы тяжелой промышленности и армии, боявшиеся утратить исторически приобретенное превосходство в распределе-нии национальных ресурсов». А в Коммунистической партии, яв-лявшейся необходимым рычагом инноваций, «формировались ос-новные группы политических и социальных интересов, которые были противниками изменений».

Страшная засуха 1963 г. вынудила правительство возобновить нормированное распределение продуктов, и голода удалось избе-жать только благодаря внушительным закупкам зерна, впервые произведенным на изобильном американском рынке и оплачен-ным золотом. Для престижа Хрущева, после очевидной диплома-тической неудачи на Кубе, это был смертельный удар.

«Действительно, сельскохозяйственное производство, - писал позднее Джузеппе Боффа, - стагнировало на заметно более высоком уровне, чем в сталинскую эпоху. Однако это было слабым утешени-