Глава 11. Система международных отношений после 1956 г. 1071

следовательно, исключало переговоры с Иорданией и Сирией. Напротив, проблемы Синайского полуострова рассматривались как поле для возможного компромисса с Египтом. В течение не-которого времени после смерти Насера посредники ООН рас-сматривали эту гипотезу, однако на том этапе не достигли ника-кого конкретного результата.

Сверхдержавы ограничились лишь косвенным участием в конфликте. Совокупность проблем, с которыми сталкивалась каждая из них, и желание, чтобы шаги, совершенные в политике разрядки, не были напрасными, не позволяли идти другим путем. Соперничество носило скрытый характер, налагавший на оба правительства строгие ограничения. Однако глубина кризиса ста-вила под сомнение главные вопросы. Соединенные Штаты, ока-завшиеся в ловушке вьетнамской войны, вынуждены были убе-диться в том, что Израиль стал доминирующим элементом в Вос-точном Средиземноморье и что, следовательно, союз с арабским консервативным миром должен совмещаться со все более тесным сотрудничеством с израильским правительством. Это оказалось возможным не сразу, но с избранием в 1968 г. президентом Ник-сона постепенно становилось все более очевидным и привело к повороту 1972-1973 гг.

Для Советского Союза поражение арабов было болезненным поражением, поскольку косвенно отражало ограниченность того влияния, на которое он мог рассчитывать, и хрупкость антиизра-ильской коалиции (хрупкость, не восполненную переворотом, который в 1969 г. сверг сенуситскую династию и привел в Ливии к власти полковника Каддафи). Поражение не могло быть приня-то как таковое, поскольку оно отразилось на всей деятельности Советского Союза в развивающихся странах, что делало необходи-мым направлять все больше ресурсов в зону, где субъектов, безус-ловно преданных советским целям, было очень мало. Поддержка Египта являлась императивом с неясными перспективами. С дру-гой стороны, решение Советского Союза порвать в сложившихся обстоятельствах дипломатические отношения с Израилем оказа-лось необдуманным шагом, вынудившим СССР действовать на Ближнем Востоке только в качестве защитника палестинских ин-тересов и лишив его возможности участвовать в каких бы то ни было посреднических инициативах.

В ходе кризиса границы, которых сверхдержавы вынуждены были придерживаться, и пределы их соответствующего влияния в ближневосточном регионе стали очевидными благодаря тому, каким образом они действовали в Организации Объединенных Наций. Совет Безопасности занялся этим вопросом по инициативе изра-ильтян, разыгравших и в этом случае неожиданную карту. Он об-

1072 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

судил и одобрил одну за другой несколько рекомендаций с целью положить немедленный конец военным действиям. Израильтяне в конце концов согласились со сроками, которые вынуждали их остановить наступление, когда все цели (включая оккупацию Ку-нейтры) на всех фронтах были достигнуты, - 10 июня. С этого дня сверхдержавы стремились выработать если не полностью иден­тичную, то, по крайней мере, согласованную линию поведения, как это было в 1956 г.

23 и 25 июня советский премьер-министр Косыгин, участво­вавший в работе Генеральной Ассамблеи ООН, встретился в Глас-боро, университетском центре штата Нью-Джерси, с президентом Джонсоном. Косыгин пытался побудить своего собеседника твердо осудить действия Израиля с тем, чтобы заставить его немедленно вывести войска с оккупированных территорий. Джонсон, напро­тив, не намеревался отходить от компромиссных формулировок, приемлемых также и для израильтян. Однако за этой дискуссией просматривалась проблема ограничения стратегических вооруже­ний, и главный вопрос, несмотря на давление русских, в конце концов возобладал над региональными проблемами.

Встреча двух государственных деятелей показала, что регио­нальное соперничество, вовсе не нарушив диалога, сделало его еще более необходимым и что, следовательно, частные противо­речия могли быть улажены, если иметь в виду соглашение более широкого масштаба. В этом смысле кризисные дни 1967 г. в том, что касается общей разрядки (то есть тех рамок, в которых про­исходили региональные кризисы), означали момент гораздо более важного поворота, чем тот, о котором трактуют своеобразные пессимистические оценки, дававшиеся и тогда, и затем в истори­ографии этому этапу робкого возобновления диалога после ухода со сцены Хрущева. Соглашения не последовало, однако сам факт, что два государственных деятеля встретились вскоре после шестидневной войны и во время конфликта во Вьетнаме, демон­стрировал, что соображения диалога как никогда преобладали над соображениями соперничества.

В такой атмосфере осуждение израильской агрессии, за кото­рое Генеральная Ассамблея ООН проголосовала 4 июля подавляю­щим большинством (99 голосов «за» , ни одного «против» и 20 воз­державшихся), имело только декларативный смысл. Гораздо более важной была напряженная работа, приведшая к единогласному одобрению Советом Безопасности резолюции № 242, основы для всех дальнейших дискуссий по палестинскому вопросу, в которой был сформулирован мирный план, базировавшийся на двух прин­ципах: вывод израильских войск «с территорий, оккупированных в результате недавнего конфликта» («from territories occupied in the