Глава 11. Система международных отношений после 1956 г. 1035

Новые отношения, сложившиеся между Кубой и СССР, пре-доставляли чрезвычайно благоприятные условия для попытки за-вершения, по крайней мере отчасти, операции, начатой Москвой в 1957 г. запуском первых межконтинентальных баллистических ракет. Однако русские еще ощутимо отставали от США, обладав­ших превосходством как по числу атомных боеголовок, так и по их размещению. Советские МБР могли нанести мощный «пер-вый удар» по Соединенным Штатам, которые в любом случае со-хранили бы на базах, окружавших советскую территорию, свой ядерный потенциал, более чем достаточный, чтобы пережить пер-вое нападение и поразить русских вторым ударом.

Конечно, речь шла о теоретической гипотезе, однако о гипо-тезе, на которой строились стратегические расчеты обеих сверх-держав. С этой точки зрения, кубинская территория представляла собой идеальную базу как для того, чтобы сократить разрыв в ра-кетно-ядерном потенциале, так и для того, чтобы решить пробле-му, отложенную в результате замораживания Берлинского кризи-са, - заставить Соединенные Штаты осознать политический смысл угрозы, слишком приблизившейся к их национальной террито-рии. Американская сторона уже предвидела эту проблему и рас-сматривала возможность демонтажа системы ракет «Юпитер» и «Тор», которыми были оснащены итальянские, турецкие и британ-ские базы, и принятия программы, основанной на преимуще-ственном использовании ракет «Поларис», запускаемых с ядерных подводных лодок. Эта программа должна была интегрировать на-циональные вооруженные силы в НАТО с тем, чтобы избежать повторения эпизодов, подобных германскому, и ограничить ам-биции де Голля относительно совершенно автономной «ударной силы». Однако в тот момент, когда Советский Союз принимал свои решения в отношении Кубы, новый курс американской стратегии едва обозначился и московское правительство могло основываться только на тех фактах, которые ему были известны.

Идея размещения советских ракетных баз на Кубе родилась в узкой группе членов советского руководства в апреле–мае 1962 г. Она имела в виду три цели: предоставить лучшую защиту оплоту коммунизма в Западном полушарии; уравновесить американское ядерное превосходство; заронить опасение, что кубинская иници-атива является новым этапом дипломатического наступления по ядерной проблеме, уже начатого в Берлине. Иными словами, американцы не должны были обольщаться относительно того, что СССР согласится оставить нерешенным такой важный воп-рос, как германский, и забывать, что он может возникнуть вновь и уже в непосредственной близости от их территории.

1036 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

Эта идея в целом была по душе советским руководителям, а также Фиделю Кастро. Когда Рауль Кастро, кубинский министр обороны, в июле 1962 г. отправился в Москву (в августе за ним последовал Че Гевара), был разработан проект договора, предус­матривавшего как посылку на Кубу советского военного контин­гента приблизительно из 45 тыс. человек, так и размещение на острове, в абсолютной секретности, пяти специальных полков, способных произвести запуск в общей сложности не менее 40 ра­кет типа SS-4 и SS-5 по объектам на территории Соединенных Штатов, а также серии тактических ракет, предназначенных для применения против возможного американского вторжения с моря. По мнению Раймона Л. Гартхофа, советские вооруженные силы, располагавшие в тот момент только 44 межконтиненталь­ными баллистическими ракетами в состоянии боеготовности, благодаря увеличению их числа в результате размещения ракет на кубинских базах (что фактически придавало им значение меж­континентальных ракет среднего радиуса действия, удваивали свои ядерные стратегические силы. В тот момент им противосто­ял арсенал из 176 американских МБР, усиленных 114 ракетами, размещенными на подводных лодках, и еще около 2700 других видов ядерного оружия (не все из них «стратегического» характе­ра и поэтому - различной дальности и мощности).

Первая информация о более активных, чем обычно, передви­жениях войск на кубинской территории стала появляться у аме­риканских спецслужб начиная с августа. В конце августа возник­ли предположения, что русские собираются строить ракетные базы, однако за первыми опасениями последовало несколько не­дель затишья. Только в начале октября американским спецслуж­бам удалось встревожить президента и его окружение. 9 октября Роберт Кеннеди, министр юстиции, санкционировал разведыва­тельный полет самолета У-2. 15 октября фотосъемки, сделанные с самолета, показали ясно и недвусмысленно: русские завершали строительство ракетных баз для развертывания баллистических ракет среднего радиуса действия, уже доставленных на Кубу. 16 ок­тября президент Кеннеди был проинформирован о происходящем и инициировал процесс подготовки ответа на советскую инициа­тиву. В тот же самый день группа наиболее близких сотрудников президента собралась на специальное заседание в качестве Executive Committee of National Security Council (сокращенно ExComm), то есть Исполнительного комитета Совета национальной безопасно­сти. С тех пор этот орган (в который входили госсекретарь Дин Раек, министр обороны Роберт Макнамара, директор ЦРУ Джон Маккоун, Роберт Кеннеди и узкий круг высших чиновников и по-