Глава 11. Система международных отношений после 1956 г. 1009

Что касается Берлина, то с точки зрения отношений между сверхдержавами вопрос остался неурегулированным, его решение было отложено на неопределенно долгий срок. Статус самого го-рода и его положение на территории Германской Демократичес-кой Республики определялись директивами Варшавского договора. Два дня спустя после другого выступления Хрущева, в котором он допускал, что ядерное превосходство США вынуждало Совет-ский Союз «терпеть атомный шантаж», 13 августа 1961 г. власти Восточного Берлина начали строить барьеры из колючей прово-локи, которые быстро превратились в высокую стену, разделив-шую город, а также и Германию, на две части. Эти меры должны были воспрепятствовать нарушению запрета на транзит и любой попытке тайного перехода границы, они свидетельствовали о реши-мости правительства Ульбрихта положить конец уходу беженцев.

Стена стала символом позора и слабости. С точки зрения международной политики она расценивалась очень негативно. Своим видом она как бы утверждала, что берлинская ситуация не может быть изменена, что нельзя касаться западной части города, не идя на слишком большой риск, что Восточная Германия долж-на быть заперта внутри собственной границы, если хочет поло-жить конец ситуации нестабильности и неуверенности, которая сложилась вследствие полемики, открытой в 1958 г. Это означало, что Кеннеди так же, как раньше Даллес, принял ситуацию, сло-жившуюся в Центральной Европе. Более того, это означало, что Хрущев должен был посоветовать Ульбрихту в решении проблем, касавшихся стабильности его режима, полагаться на собственные силы, а не надеяться на возможность скорого изменения герман­ской ситуации.

Проблема Берлина сохранялась как замороженный диплома-тический вопрос, и стена превращалась в символ невозможности для Хрущева дать Ульбрихту то, что тот просил. Сосуществова-ние-соперничество неизбежно включало правило, что территори-альные изменения в Германии недопустимы. Можно согласиться с замечанием Трахтенберга, что события 1958-1962 гг. преврати-ли раскол Германии в «жизненную реальность».

Если после 1957 г. казалось возможным, что Западная Герма-ния получит в какой-либо форме и под определенным контролем ядерное оружие, то в начале шестидесятых годов стало ясно, что этого не будет. Оборона Центральной Европы была доверена Со-единенным Штатам на стабильной основе, предусматривавшей их пребывание в Европе неопределенно долгое время. Альтерна-тива, т.е. появление Германии, располагавшей ядерным оружием, изменила бы границы зон влияния двух сверхдержав слишком угро-жающим образом, чтобы обе стороны могли с этим согласиться.

1010 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

Итак, кризис 1958-1961 гг. лишь подтвердил стабильность си-туации, сложившейся к 1955 г. в Европе. Он показал, что усилия Хрущева решить в Европе проблемы, которые не были европейс-кими, поскольку касались отношений Советского Союза с Кита-ем или новых сфер соперничества с Соединенными Штатами, требовали пробы сил в других регионах, например на Кубе.

1.2. Вступление Латинской Америки в мировую политику

11.2.1. Латинская Америка в период второй мировой войны

Латинская Америка завоевала свою независимость с помощью британского флота и сохраняла ее благодаря английскому влия-нию, уравновешенному формулой, содержавшейся в доктрине Монро 1823 г., которая робко, но небезрезультатно настаивала на том, чтобы европейцы не превращали территории Западного полу-шария в объект своих завоеваний. Именно таким образом большая часть стран Латинской Америки сохранила свою независимость и воспользовалась в первой половине XIX в. плодами британского неоколониализма. Поскольку Соединенные Штаты все еще были заняты формированием собственного национального единства, то возможность осуществлять значительные инвестиции в богатые малонаселенные земли с почти всегда благоприятным климатом и уже сложившейся за века испанского колониального господства традицией отношений с европейцами предоставлялась британ­цам, обладавшим бесспорным превосходством на море.

После войны 1846-1848 гг. стало ощущаться давление Соеди-ненных Штатов на Мексику. Однако только после испано-амери-канской войны 1898 г. Соединенные Штаты стали державой-геге-моном в Карибском бассейне и начали проводить действительно панамериканскую политику. После нескольких лет дискуссии на рубеже веков о выборе между колониальным экспансионизмом традиционного типа и инвестициями в сочетании с политикой гегемонии возобладала антиколониалистская направленность. Панамериканские конференции, первая из которых состоялась в 1889 г., стали первой формой проявления превосходства Соеди-ненных Штатов. Второй, и более эффективной, формой стало «дополнение», сделанное Теодором Рузвельтом в декабре 1904 г. к доктрине Монро. Обеспокоенный попытками немецкой экс-пансии и желая также ограничить британское присутствие, пре-зидент уточнил, что действия, предпринимаемые латиноамери-