Глава 11. Система международных отношений после 1956 г. 1005

шейся встречи были связаны с более общими проблемами, ле-жавшими в основе инициатив сверхдержав.

В 1955-1956 гг., чтобы наблюдать за развитием советских ра-кетно-ядерных вооружений, американцы создали около тридцати сверхзвуковых самолетов, названных У-2, способных совершать продолжительные полеты на высоте, недосягаемой (как предпола-галось) для советских противовоздушных средств. Это был способ получения информации, типичный для времен холодной войны, который представлял намерения американцев в неблагоприятном виде. Впрочем, они должны были реагировать на отказ СССР от контроля над атомными испытаниями, и пока подобное соглаше-ние не было достигнуто, секретные полеты были альтернативой шпионской информации. Даже де Голль, не питавший симпатии к Соединенным Штатам, отмечал, что полеты У-2 были так же незаконны, как полеты в космосе советских спутников, которые, возможно, были оснащены фотоаппаратурой. Больше, чем сам факт полетов У-2 (о которых Советский Союз знал и сначала не протестовал против них), поразило то, как они были раскрыты, что поставило в затруднительное положение американцев, кото-рые неожиданно оказали большую услугу Хрущеву.

1 мая 1960 г. самолет У-2 вылетел с базы, расположенной в Пакистане, чтобы пересечь всю территорию СССР и приземлить-ся в Норвегии. Он был сбит советской ракетой. Пилот Гарри Па-уэре сумел спастись, а большая часть разбитого самолета попала в руки советских специалистов. Когда 5 мая Хрущев заявил об ин-циденте, американцы попытались опровергнуть его утверждения, но попали в еще более затруднительное положение, когда Советы показали фотографию пилота и обломки самолета, которые за это время были доставлены в Москву. Не могло быть большего уни-жения. Советский Союз заявил, что считает полет У-2 военной акцией. Тем не менее он не отменил встречу в верхах в Париже. Эйзенхауэр прибыл в столицу Франции 14 мая, а на следующий день ему была передана нота, врученная де Голлю непосредствен-но Хрущевым, в которой проведение встречи в верхах было обус­ловлено требованиями к президенту США: осудить шпионскую акцию, отказаться от подобных акций в будущем и наказать лиц, ответственных за полет. Было ясно, что Хрущев постарается из­влечь наибольшую выгоду из сложившейся ситуации. Однако он не смог осуществить свои намерения, так как Эйзенхауэр отка-зался пойти на какие-либо уступки. Более того, временный раз­рыв был для него полезным.

Кажущееся противоречие объясняется событиями, предшест-вовавшими поездке в Париж. Противники советского премьера

1006 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

и диалога с Соединенными Штатами (Суслов, Громыко, предста-вители КГБ, высшее командование армии, которым удалось сме-стить Жукова, сторонника Хрущева, с поста министра обороны) оценили отрицательно предполагавшуюся поездку Эйзенхауэра в Москву и готовились к тому, чтобы оставить первого секретаря в меньшинстве. Как подтвердил Михаил Наринский, Хрущев во время заседания Президиума ЦК КПСС, проходившего 7 апреля 1960 года, понял масштабы разногласий и был вынужден найти какой-либо предлог, чтобы сорвать встречу в верхах. Инцидент с У-2 вывел его из состояния растерянности, хотя он и должен был спросить себя, почему советские ракеты-перехватчики не сумели этого сделать в предыдущие месяцы.

Советский лидер прибыл в Париж 16 мая, как будто бы он считал, что встреча в верхах возможна. Отношение Эйзенхауэра, которого поддержали французы и англичане, дало возможность первому секретарю громко заявить о своей позиции. Затем он уехал в Берлин. Как отмечал Улам, «мир замер, дрожа от страха», потому что не могло быть момента лучше, чтобы подписать мир-ный договор с Восточной Германией и вновь создать кризисную ситуацию. Но этого не случилось. Наоборот, Хрущев не аннули-ровал полностью приглашение Эйзенхауэра посетить Советский Союз, хотя повторил свое предложение провести встречу в верхах при более благоприятных обстоятельствах.

В этой позиции было два аспекта: внешний, «театральный», и основной, «сторонника жесткой политической линии». «Теат-ральность» предназначалась внутренним оппонентам. Жесткость была составной частью внешнеполитической стратегии Хрущева: упорное соперничество, острота проблем, по которым между СССР и США возникали глубокие противоречия, но вместе с тем поиск точек совпадения позиций. Учитывая ядерное отставание Советского Союза, Хрущев пытался удержать ситуацию под конт-ролем: как в Европе в случае ядерного вооружения Западной Гер-мании или нейтрализации Восточной Германии по предложению Аденауэра либо их объединения, так и в Азии, где Хрущев не хо-тел превращения Китая в ядерную державу. Этот сложный для советского лидера момент совпал с кульминационной фазой предвыборной президентской кампании в США, что позволило ему начать осторожный поиск возможностей для маневра.

Пауза 1960 года в Берлинском кризисе, тем не менее, не оз­начала, что проблема Берлина была забыта, потому что для Вос­точной Германии эта проблема всегда оставалась открытой. По­стоянный поток эмигрантов, который и после 1958 г. устремлялся в Западную Германию, стал наиболее выразительным показателем