Часть 3. Холодная война

тановления северных границ Итали: с Францией, с Австрией и, прежде всего, с Югославией. С Францией, потому что правитель-ство Парижа, смягчив весной 1945 г. свои претензии на Валле-Д’Аоста, очень жестко потребовало небольших территориальных изменений вдоль Альпийского хребта, в районе Брига - Тенды, и настаивало на этом требовании. Поддержка Италии Францией по всем другим вопросам мирного договора была обусловлена удовлетворением этого требования. Граница с Австрией - пото­му, что в связи с возрождением независимой Австрийской рес-публики, возник вопрос о будущем района Альто Адидже (Южный Тироль), который Советы упрямо считали уступкой Австрии, в то время как другие державы, в частности Соединенные Штаты, склонялись к решению вопроса посредством плебисцита. Грани-ца с Югославией - потому, что разрыв между спорными позиция-ми - то есть намерениями Югославии и ожиданиями Италии, были весьма значительными.

Итальянцы знали, что их ожидают территориальные потери, что предстоит вернуть Словении и Хорватии территории, где проживали словенцы и хорваты; они знали также, что должны заплатить ценой территорий и экономических потерь за фашист-скую агрессию 1941 г. Тем не менее, они надеялись преодолеть эти трудности, используя этнические линии, намеченные в 1919 г. американцами, англичанами и французами, которые оставляли Италии большую часть, если не все западное побережье Истрии с многочисленными небольшими портами, населенными большей частью итальянцами. Югославы, в свою очередь, решительно по-требовали передачи им всей области Венето-Джулия, вплоть до Монфальконе и Гориции, а также небольшой части итальянской территории в Тарвизио. Ни одна из двух сторон не участвовала непосредственно в этой фазе переговоров, но итальянские предло-жения нашли достаточно решительных защитников в лице запад-ных держав, а югославы получили твердую поддержку со стороны Советов, которые считали приобретение дружественной страной порта Триест стратегической удачей исключительной важности.

Наряду с этими вопросами обсуждалось будущее бывших италь-янских колоний: Эритреи, Сомали, Ливии и островов Додекане-са. На Эритрею выдвигала свои претензии Эфиопия; Додеканес по этническому характеру населения должен был перейти к Гре-ции, несмотря на то, что архипелаг до 1912 г. принадлежал Отто-манской империи; неопределенной была судьба Сомали, к кото-рому проявляли интерес англичане, но участники сессии СМИД скорее были склонны учесть пожелания Италии. Еще более неяс­ной была судьба Ливии, в особенности после того, как Советы,

Глава 8. Единая политика реконструкцией или несколько политик? 625

ссылаясь на принцип компенсации ущерба, понесенного вслед­ствие участия Италии в нацистской агрессии, требовали не только возмещения урона от военных действий, но и предоставления им опеки над этой территорией или другими бывшими итальянскими колониями, чтобы получить возможность проникнуть в Африку и, как подозревали американцы, приблизиться к конголезскому урану, во всяком случае, получить базы в Средиземноморье в со­ответствии с новой стратегией присутствия в этом регионе.

Вопрос о границах с Югославией и вопрос о колониях наме­тил четкую демаркационную линию между тем, что требовали Советы, и тем, что западные державы склонны были уступить. Дело было уже не в договоре с Италией, а в тех последствиях, ко­торые, в результате удовлетворения советских требований, могли бы повлиять на ситуацию, особенно в Средиземноморье, а также на положение в Африке и на контроль над добычей минеральных ресурсов вообще. Напряжение быстро нарастало, и уже невоз­можно было достигнуть какого-либо соглашения, оставалось лишь поручить группе экспертов изучить вопрос об итало-юго­славской границе. В вопросе о колониях западные державы про­явили твердость, англичане и американцы постарались не допус­тить, чтобы в этой сфере Советы добились даже минимального выигрыша.

Переговоры о мирном договоре с Италией отражали невоз­можность достижения компромисса относительно Балканских стран. Именно по этому вопросу во второй половине 1945 г. выя­вились серьезные противоречия между двумя сторонами, что ук­репило сомнения американцев в возможности сотрудничества с Советским Союзом. Вопрос затрагивал не только три страны, бывших участниц «Оси», а всю Восточную Европу, поскольку со­ветская политика рассматривалась и оценивалась западными дер­жавами как нечто целостное, как плод великодержавных намере­ний и единого плана, а такая политика требовала организованно­го отпора, хотя объективно сталинская политика, возможно, и была иной. Следует подчеркнуть эту склонность Запада не видеть разнообразия подходов Советского Союза к проблемам различ­ных европейских стран, находящихся под его контролем, что дало результат, противоположный желаемому, т.е. западные державы подтолкнули Советский Союз к формированию в Восточной Евро­пе однородного блока, полностью разделявшего позиции Сталина.

Результат этот не был единственно возможным, и при ином отношении западных держав он мог бы быть совершенно другим. Иначе говоря, если невозможно было обсуждать со Сталиным проблемы обеспечения безопасности и неприкосновенности гра-

626