1..Интерпретационизм.

В исторической науке есть обобщения интерпретирующих приемов, не связанные с антично-средневековой традицией, а основанные на здравом смысле, на обыденных и неклассических текстах. Эта ветвь интерпретационизма разрабатывается в англо-американской историографии и аналитической философии истории.

В свидетельствах прошлого ищут проявление мотива (интенции) исторического агента двумя взаимосвязанными способами:

• эмоционально-личностной идентификацией с персонажем; преобладает в герменевтике, основанной на понимающей психологии В. Дильтея,

• рациональным суждением о том, что соображения индивида и есть причина его действия. (неклассическая, обыденная герменевтика) - в трудах американских и английских методологов исторического познания.

В одном случае цель интерпретации - создание образа человека, она достигается средствами, близкими к художественному творчеству,

в другом - выяснение мотивов поведения с помощью обыденного суждения.

Общим для двух ветвей интерпретационизма является то, что историк предъявляет для понимания своего персонажа собственный опыт. Исследователь так или иначе имитирует чужое сознание, воспроизводит его ходы своим собственным. В сознании историка, как в сознании писателя, происходит разделение «Я» автора и его персонажей. «Каждая адекватная герменевтика по сути есть опыт... самопонимания. Это - попытка понять себя через медиацию другого» [Long, 1967, р. 78]. Но полная поляризация невозможна, иначе писатель превратится в критика, интерпретация - в объяснение, персонаж - в объект исследования, общение через текст - в изложение фактов.

Интерпретирующие действия не могут быть сведены к технике экзегезы (учение об истолковании текстов, преимущественно древних, первоначальный смысл которых затемнён вследствие их давности или недостаточной сохранности источников), так как им предшествуют предзнание и предпонимание.

Правило герменевтического круга (М. Хайдеггер) гласит, что знание целого предшествует знанию частей. Отсюда выводится утверждение, что историческое знание первичнее представления интерпретатора. «Мы не можем избежать того факта, что наш исторический мир преддан нашему опыту и поэтому является конструирующим для любой текстуальной интерпретации» [Hirsch, 1976, р. 82]. Это обозначает, что интерпретатор и его персонажи находятся в едином смысловом поле письменной цивилизации, единство которой и подтверждает каждое толкование.

2…Историческая реконструкция.

Идея реконструкции была введена в обиход исторической науки усилиями Л. Февра.

Понятие и приемы реконструкции отражают логику работы с документальными массивами и с конкретными предметами-периодами.

В отличие от интерпретационизма - тоже эмпирического действия с источниками определенного времени - реконструкция выдерживает стандарт «объективной» новой теории.

Термин «реконструкция» должен акцентировать:

1) систематичность и полноту использования источников, относящихся к изучаемому периоду;

2) прямое отсутствие объекта интерпретации, который должен возникнуть только в конце фактографического этапа;

3) зависимость теоретических обобщений от имеющихся источников.

Таким образом, реконструкция ужесточает рамки исследовательской работы в истории.

Реконструктивный подход был введен в историю для изучения человека. Как правило, самостоятельный реконструктивный уровень в процедуре исторического исследования не выделен. Но специфика исторического познания психики настолько велика, что требует подойти к вопросу иначе. Дело в том, что доступный нам исторический памятник так отдален механизмами культурной трансляции от породившей его человеческой активности, а последняя так плотно включена в объективированные структуры, что реально (по крайней мере на первом этапе исследования) восстанавливаются характеристики не личности и сознания, но порождающих их социокультурных систем. Выделение этапа реконструкции, материалы и методы которого непсихо-логичны, хотя и направляются психологическими гипотезами, кажется целесообразным. Психологические объяснения должны в этом случае относиться к исторической реконструкции как всякие теоретические обобщения к их опытно-эмпирической базе.

«...Сначала детально инвентаризовать, а затем воссоздать духовный багаж, которым располагали люди изучаемой эпохи; с помощью эрудиции, а также воображения восстановить во всей его целостности физический, интеллектуальный и моральный образ эпохи...» - пишет Л. Февр [1991, с. 107.

«От физиологического до духовного, от хлеба насущного до мистики - все в поведении людей должно быть пройдено в рассмотрении, затем соединено друг с другом» - так определяется объем реконструкции у Р. Мандру [Mandrou, 1961, р. XIII].

В работе Р. Мандру, наиболее последовательно воплотившей глобальные устремления Л. Февра, полнота человека воссоздается в несколько этапов:

1) условия материального существования («человек физический»);

2) средства познания, в том числе так называемый ментальный инструментарий («человек психический»);

3) социальная среда (классовые и семейно-групповые отношения);

4) повседневные занятия (включая профессиональную деятельность и развлечения);

5) духовная деятельность (искусство, наука, религия);

6) формы социального и духовного эскапизма (бродяжничество, мистика, самоубийство и т.д.).

Завершающим этапом реконструкции и синтезирующей характеристикой духовности эпохи выступает картина мира изучаемой эпохи.

Понятно, что при значительном размахе реконструкции роль вспомогательных дисциплин возрастает. В настоящее время успехи «новой истории» зависят от развития стимулированных ею истории питания, истории болезней, исторической демографии, так называемой истории повседневности и т.д.