Вопрос 27

1 народничество

2 зарождение марксизма в россии

1. Народнический и марксистский проекты социалистического преобразования России

Взяв труды Ленина за методологическое руководство и ориентируясь по ним, как по компасу, с 1917 г. начала развиваться советская историография народничества. В ней следует различать три этапа: с 1917 г. до середины 30-х годов; со второй половины 30-х до середины 50-х; со второй половины 50-х по начало 90-х годов, т. е. до распада СССР.

На первом этапе революционное народничество исследовалось интенсивно и плодотворно - по ряду причин. Во-первых, после победы Октября рос интерес к революционному прошлому, к национальным традициям освободительной борьбы. Во-вторых, подогревали этот интерес печатные и устные выступления живых свидетелей, иные из которых (Вера Фигнер, Николай Морозов, Михаил Фроленко) заслуженно пользовались славой чуть ли не сказочных героев. Вот характерный штрих. На торжественном вечере в Москве 5 февраля 1928 г. по случаю 50-летия процесса “193-х”, где выступали Н.А. Морозов, А.В. Якимова, М.П. Сажин, “клуб (Общества политкаторжан. - Н.Т.) был переполнен рабочей и учащейся молодежью, воспоминания участников процесса затянулись по настоянию аудитории до глубокой ночи, причем молодежь требовала, чтобы сняли с программы вечера концерт и дали послушать “стариков”. Наконец, в-третьих, был открыт доступ к государственным архивам, сохранившим для историков почти все документы старого режима. Не зря директор Национального архива Франции Ш. Ланглуа, досадуя на то, что Французская революция ХVIII в. уничтожила архивы духовного ведомства как “достояние реакционных сил”, сказал советскому академику Е.В. Тарле: “Ваша революция была умнее нашей”.

До недавних пор в ряду причин, которые способствовали успешному изучению народничества (как, впрочем, и всех вообще проблем истории) обязательно называлась еще одна - освоение советскими историками марксистско-ленинской методологии. Теперь выясняется, что эта причина не столько помогала, сколько мешала историкам.

Правда, до середины 30-х годов идейный контроль над историками СССР не был столь жестким, как в последующие годы. Хотя труды и высказывания классиков марксизма-ленинизма о народничестве усиленно пропагандировались и уже начали выходить в свет методологические руководства для историков народничества, все же советские ученые сохраняли отчасти творческую свободу и, дискутируя между собой, успели к середине 30-х годов создать много интересных монографических исследований

Коллективными усилиями ленинская концепция народничества очищалась от вульгаризации и модернизации. Полезной в этом отношении была всесоюзная дискуссия о “Народной воле”. К середине 30-х годов в нашей литературе уже преобладал восходящий к Ленину, но хорошо аргументированный взгляд на народничество как на идеологию крестьянской демократии, господствовавшую в русском освободительном движении с начала до конца его разночинского этапа. Движение 60-70-х годов рассматривалось в неразрывном единстве как революционно-народническое (в противовес либеральному народничеству 80-90-х годов). К тому времени был накоплен колоссальный фактический материал, активно разрабатывались все проблемы народнического движения. На очередь встала задача создания обобщающих монографий. Но вдруг - вся работа по изучению народничества пресеклась.

Дело в том, что к 1935 г., в обстановке воцарения культа личности Сталина, когда сталинская камарилья спекулировала на возможности террористических актов со стороны мнимых “врагов народа”, какой бы то ни было интерес к народничеству с его терроризмом стал для “верхов” опасным. Вскоре после злодейского убийства С.М. Кирова Сталин в кругу приближенных заявил: “Если мы на народовольцах будем воспитывать наших людей, то воспитаем террористов”. Это заявление было воспринято как сигнал к запрету не только народовольческой, но и вообще народнической проблематики. 14 июня 1935 г. ЦК ВКП(б) принял постановление “О пропагандистской работе в ближайшее время”, которое, в частности, гласило: “Необходимо особенно разъяснить, что марксизм у нас вырос и окреп в борьбе с народничеством (народовольчество и т. п.), как злейшим врагом марксизма, и на основе разгрома его идейных положений, средств и методов политической борьбы”. В том же 1935 г. было распущено Всесоюзное общество политкаторжан, которое являлось центром исследования народничества, закрыт его орган - журнал “Каторга и ссылка”, а также его издательство, прерваны уже начатые издания многотомных собраний трудов П.Л. Лаврова, М.А. Бакунина, П.Н. Ткачева, задержан выпуск очередных томов биобиблиографического словаря “Деятели революционного движения в России”, выходившего с 1924 г. (эти тома - онародовольцах - уже подготовленные к выходу в свет, типографски набранные, были сданы в архив, где и лежат поныне).

С 1935 г. научная разработка истории народничества оказалась под запретом, Все деятели народничества - и либеральные, и революционные - были синтезированы под одним ярлыком “народники”, объявлены “злейшими врагами марксизма” (хотя они боролись против самодержавия больше 20 лет до начала распространения марксизма в России) и окончательно развенчаны на страницах “Краткого курса истории ВКП(б)”, который надолго стал высшей и окончательной инстанцией советской исторической науки. “Краткий курс” изображал все - и революционное и либеральное - народничество однотонно и негативно, В нем не было даже термина “революционное народничество”, а были народники вообще, которые, мол, представляли собой «героев-неудачников», возомнивших себя “делателями истории” и начавших «переть».

Только после ХХ съезда КПСС (1956 г.), который декларировал необходимость творческого развития исторической науки без догматизма, конъюнктурщины и, тем более, без насилия над наукой, началось восстановление правды о народничестве и его доброй славы. Как “первая ласточка” новой поры в мае 1956 г. появилась и взбудоражила историков статья П.С. Ткаченко “О некоторых вопросах истории народничества” с призывом восстановить разработку народнической проблематики, пойти вперед от того рубежа, который был достигнут в 1935 г. За статьей Ткаченко последовали другие, аналогичные по смыслу, статьи, а в 1957 г. вышла и первая после 20-летнего перерыва монография на революционно-народническую тему - “Русская секция I Интернационала” Б.П. Козьмина.

На первый взгляд, эта книга написана “во здравие” “Народной воли”. В ней много слов о героизме народовольцев, много примеров их героизма. Но акцентирована она не столько на сильных сторонах народовольчества, сколько на его слабостях, причем автор муссирует эти слабости и винит народовольцев, вопреки принципу историзма, даже в том, что на деле было не виною их, а бедой (отрыв от масс, недооценка исторической роли пролетариата, тактика террора и пр.) В целом позиция Волка воспринимается как фамильярно-снисходительное похлопывание героев “Народной воли” по плечу: дескать, хорошие вы ребята, лихие, но… тупоумные, не додумались, что надо было оставить террор и заняться “организацией классовой борьбы пролетариата”. Это выходит уже не “во здравие”, а “за упокой” “Народной воли” как исторического явления.

Разгоревшиеся с конца 50-х годов споры о народничестве имели вполне очевидный источник - живучесть нигилистического отношения к народничеству, которое внедрялось в советскую историографию больше 20 лет. В чем же существо этих споров?

Все они как бы фокусировались в одном общем вопросе - о периодизации разночинского этапа освободительного движения в России. Одна группа историков (М.В. Нечкина, И.Д. Ковальченко, Ш.М. Левин, А.Ф. Смирнов, О.Д. Соколов и др.) судила так:

а) народничество - это лишь часть разночинского этапа: оно-де относится только к 70-80-м годам;

б) Герцен, Чернышевский и вся плеяда деятелей 60-х годов - это революционные демократы, а не народники. Зачатки народничества у них были, но как система взглядов народничество для них не характерно, поскольку оно сложилось лишь на рубеже 60-70-х годов;

в) отсюда разночинский этап подразделяется на три периода: революционно-демократический (60-е годы), революционно-народнический (70-е годы) и либерально-народнический (80-е годы).

Другая группа историков (Б.С. Итенберг, М.Г. Седов, В.Ф. Антонов, В.А. Твардовская, Р.В. Филиппов и др.) судит иначе:

а) весь разночинский этап освободительного движения был народническим;

б) Герцен и Чернышевский - основоположники народничества и его самые авторитетные идеологи;

в) отсюда разночинский этап подразделяется на два периода: революционно-народнический (60-е и 70-е годы) и либерально-народнический (с начала 80-х до середины 90-х годов).

При столь разном взгляде на такую общую проблему, как периодизация всего разночинского этапа, естественно, дискуссионным стал ряд более частных, но тоже принципиальных вопросов. Вот некоторые из них.

Были ли революционные демократы 60-х годов народниками, а народники 70-х революционными демократами?

Был ли революционный процесс на разночинском этапе поступательным или попятным? Этот вопрос, как ни странно, тоже дебатировался. Так, по мнению М.В. Нечкиной, “моментом наивысшего раскрытия” разночинского этапа была первая революционная ситуация 1859-1861 гг., а дальше, стало быть, т. е. на протяжении всего этапа движение регрессировало.