Вопрос 17

1 европейские револючии в 18-19веке и их влияние на мировое развитие

2 просвещение абсолютизма екатерины 2 ; доктрина и практика

3 крестьянское востание под рукаводством пугачева

1.ПЕРВОЕ РЕВОЛЮЦИОННОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ В РОССИИ - ВОССТАНИЕ ДЕКАБРИСТОВ

К периоду нового подъема буржуазно-революционного движения в Европе относится и начало деятельности русских революционных обществ. Первые русские революционеры постоянно отмечали сильное влияние зарубежных событий на развитие их революционных убеждений. Повсеместное распространение революционных идей они объясняли «духом времени», который захватил и Россию. П. И. Пестель, виднейший участник русских революционных обществ начала XIX в., писал: «Нынешний (век) ознаменовывается революционными мыслями. От одного конца Европы до другого видно везде одно и то же, от Португалии до России, не исключая ни единого государства, даже Англии и Турции, сих двух противуположностей. То же самое зрелище представляет и вся Америка. Дух преобразования заставляет, так сказать, везде умы клокотать». Однако коренные причины зарождения и развития русского революционного движения определялись прежде всего социально-экономическими условиями России - разложением феодального строя, внутри которого росли антикрепостнические революционные силы. Деятельность русских революционеров первой четверти XIX в. отвечала назревшим потребностям страны.

Русские революционные общества в 1816-1825 гг. Первые революционные организации 1816-1821 гг.

Передовые представители дворянской молодежи, вернувшиеся из заграничных походов, горячо стремились к активной деятельности. В их среде и было создано в 1816 г. революционное общество, учредителями которого явились офицеры Александр Муравьев, его дальний родственник Никита Муравьев, И. Д. Якушкин, С. П. Трубецкой, братья Сергей и Матвей Муравьевы-Апостолы. Общество было названо «Союзом спасения» - основатели его полагали, что настало время спасти Россию. Вскоре в общество был принят П. И. Пестель и еще несколько офицеров.

Основной задачей «Союза спасения», по единодушному мнению его участников, была ликвидация крепостного права и самодержавия. Члены «Союза спасения» много спорили о формах революционной организации и тактики, исходя из оценки деятельности политических клубов в революционной Франции, карбонарскпх вент, Тугендбунда и др. В конце концов большинство признало необходимым действовать постепенно: привлекать на свою сторону влиятельных лиц в государственном аппарате, чтобы с их помощью добиться провозглашения конституции в момент смерти царя. Предложение наиболее решительных офицеров ускорить революционное выступление путем цареубийства не получило поддержки.

Замкнутость «Союза спасения» и неопределенный характер деятельности тормозили его развитие. Сложный порядок пополнения рядов общества ограничивал его рост: количество членов его почти за два года существования достигло только 25-30. Слабость этой первой революционной организации стала очевидной в конце 1817 г., когда в Москве собрались многие ее участники в связи с приездом туда двора и гвардии. «Союз спасения» вынужден был признать отсутствие у него сил для решительных действий и принять постановление о реорганизации общества.

Преемником «Союза спасения» стал образованный теми же лицами в начале 1818 г. «Союз благоденствия», в который предполагалось привлечь значительное количество участников. Учредители «Союза благоденствия», считая вслед за философами-просветителями XVIII в., что «мнение правит миром», намеревались произвести государственный переворот, овладев «общественным мнением». По уставу общества в него допускались представители всех свободных сословий. Кроме того, решено было создать широкий круг сочувствующих целям «Союза» из числа лиц, объединенных в литературных обществах, благотворительных и других легальных организациях. Руководители «Союза благоденствия» считали, что для пропаганды революционных идей потребуется около 20 лет и что революция будет произведена примерно в 1839 г.

«Союз благоденствия» преодолел узкие рамки первого революционного общества. За три года существования при нем возникло до 15 «управ» (отделов), в том числе и в провинции. Количество его членов возросло до 200. Близки к обществу были многие виднейшие представители русской культуры, в том числе А. С. Пушкин и А. С. Грибоедов.

Под влиянием обострения классовой борьбы в России и нового подъема революционного движения в Западной Европе в «Союзе благоденствия» развилось республиканское течение и окрепла мысль о необходимости более решительной революционной борьбы. На совещаниях «Коренной» (главной) управы в Петербурге в январе 1820 г. Пестель по поручению 30 членов Тульчинской управы, служивших в войсках на Украине, сделал доклад о преимуществах республиканского строя. Совещание единодушно приняло республиканскую программу. Никита Муравьев предложил убить царя и этим ускорить выступление общества. Он считал возможным произвести военную революцию, подобно испанской, быстрые успехи которой оказали на русских современников огромное влияние. Однако предложенная Муравьевым новая революционная тактика не получила одобрения Коренной управы. К тому же организационная структура «Союза благоденствия», предназначенная для широкой пропаганды освободительных идей, не была пригодна для осуществления революционного переворота.

П. И. Пестель. Рисунок его матери Е. Пестель. 1813 г.

Вскоре возник вопрос о реорганизации «Союза благоденствия». Толчком послужили волнения в войсках столичного гарнизона в октябре 1820 г. Начались они с открытого протеста солдат Семеновского полка против жестокого самоуправства нового командира. Восставшие солдаты были заключены в крепость. Но требования семеновцев о смещении ненавистного командира нашли живой сочувственный отклик в остальных полках гвардии. В эти дни в Преображенских казармах были найдены прокламации, призывавшие солдат к восстанию и выбору командиров «из своего брата солдата».

С 1816 по 1825 г. в войсках произошло 15 выступлений против палочного режима «аракчеевщины». Члены «Союза благоденствия», сторонники решительных действий, видели в этом подтверждение возможности военной революции в России. С другой стороны, усиление правительственных репрессий в армии ускорило отход неустойчивых членов от общества.

В самом начале 1821 г. московский съезд уполномоченных от управ принял постановление о прекращении деятельности «Союза благоденствия». Одновременно решено было создать строго конспиративное тайное общество с тщательным отбором членов, готовых на решительное выступление в духе военной революции.

Южное и Северное общества

2.Сущность политики «просвещенного абсолютизма».

Время царствования Екатерины II называют эпохой «просвещенного абсолютизма». Смысл «просвещенного абсолютизма» состоит в политике следования идеям Просвещения, выражающейся в проведении реформ, уничтожавших некоторые наиболее устаревшие феодальные институты (а иногда делавшие шаг в сторону буржуазного развития). Мысль о государстве с просвещенным монархом, способным преобразовать общественную жизнь на новых, разумных началах, получила в XVIII веке широкое распространение. Сами монархи в условиях разложения феодализма, вызревания капиталистического уклада, распространения идей Просвещения вынуждены были встать на путь реформ. В роли тогдашних «просветителей» выступали и прусский король Фридрих II, и шведский - Густав III, и австрийский император Иосиф II.

Развитие и воплощение начал «просвещенного абсолютизма» в России приобрело характер целостной государственно-политической реформы, в ходе которой сформировался новый государственный и правовой облик абсолютной монархии. При этом для социально-правовой политики было характерно сословное размежевание: дворянство, мещанство и крестьянство. Внутренняя и внешняя политика второй половины XVIII века, подготовленная мероприятиями предшествующих царствований, отмечена важными законодательными актами, выдающимися военными событиями и значительными территориальными присоединениями. Это связано с деятельностью крупных государственных и военных деятелей: А.Р. Воронцова, П.А. Румянцева, А.Г. Орлова, Г.А. Потемкина, А.А. Безбородко, А.В. Суворова, Ф.Ф. Ушакова и других. Сама Екатерина II активно участвовала в государственной жизни. Любовь к России, её народу и всему русскому являлись существенным мотивом ее деятельности. Политика Екатерины II по своей классовой направленности была дворянской.

Задачи «просвещенного монарха» Екатерина II представляла себе так:

1. Нужно просвещать нацию, которой должен управлять.

2. Нужно ввести добрый порядок в государстве, поддерживать общество и заставить его соблюдать законы.

3. Нужно учредить в государстве хорошую и точную полицию.

4. Нужно способствовать расцвету государства и сделать его изобильным.

5. Нужно сделать государство грозным в самом себе и внушающим уважение соседям.

И это не было лицемерием или нарочитой позой, рекламой или честолюбием. Екатерина действительно мечтала о государстве, способном обеспечить благоденствие подданных. И, по моему мнению, с этой задачей она успешно справлялась. Свойственная веку Просвещения вера во всемогущество человеческого разума заставляла царицу полагать, что все препятствия к этому могут быть устранены путем принятия хороших законов. Российское же законодательство была крайне запутанным. Формально все еще продолжало действовать Соборное Уложение 1649 г., но за прошедшие с тех пор более 100 лет было издано множество законов и указов, зачастую не согласующихся друг с другом. Хотя при Петре I, а затем при его преемниках предпринимались попытки создать новый свод законов, но всякий раз по тем или иным причинам этого сделать не удавалось.

Екатерина взялась за эту грандиозную задачу по-новому: она решила созвать выборных представителей от сословий и поручить им выработать новое Уложение. В течении двух лет она трудилась над программой своего царствования и предложила ее в 1767 г. в форме “Наказа”, в котором впервые в истории России были сформулированы принципы правовой политики и правовой системы.

Созыв «Уложенной комиссии». Составление наказа Екатерина

3 крестьянское востание под рукаводством пугачева

Крестьянская война 1773—1775 годов под предводительством Емельяна Пугачёва (Пугачёвщина, Пугачёвское восстание, Пугачёвский бунт) — восстание (бунт) яицких казаков, переросшее в полномасштабную крестьянскую войну под предводительством Е. И. Пугачёва.

Восстание охватило земли Яицкого войска, Оренбургский край, Урал, Прикамье, Башкирию, часть Западной Сибири, Среднее и Нижнее Поволжье. В ходе восстания к казакам присоединились башкиры, татары, казахи, чуваши, мокшане, эрзяне, уральские заводские рабочие и многочисленные крепостные крестьяне всех губерний, где разворачивались военные действия. Восстание началось 17 сентября 1773 года с Бударинского форпоста и продолжалось вплоть до середины 1775 года, несмотря на военное поражение казацкого войска и пленение Пугачёва в сентябре 1774 года.

Емельян Пугачёв. Портрет, приложенный к изданию «Истории пугачёвского бунта» А. С. Пушкина, 1834

Несмотря на то, что внутренняя готовность яицких казаков к восстанию была высокой, для выступления не хватало объединяющей идеи, стержня, который бы сплотил укрывшихся и затаившихся участников волнений 1772 года. Слух о том, что в войске появился чудом спасшийся император Пётр Фёдорович (погибший в ходе переворота после полугодового царствования император Пётр III), мгновенно разлетелся по всему Яику.

Мало кто из казацких вожаков верил в воскресшего царя, но все присматривались, способен ли этот человек вести за собой, собрать под свои знамёна войско, способное равняться с правительственным. Человеком, назвавшим себя Петром III, был Емельян Иванович Пугачёв — донской казак, уроженец Зимовейской станицы (до этого уже давшей российской истории Степана Разина), участник Семилетней войны и войны с Турцией 1768—1774 годов.

Оказавшись в заволжских степях осенью 1772 года, он остановился в Мечетной слободе и здесь от игумена старообрядческого скита Филарета узнал о волнениях среди яицких казаков. Откуда в его голове родилась мысль назваться царём и каковы были его первоначальные планы, доподлинно неизвестно, но в ноябре 1772 года он приехал в Яицкий городок и на встречах с казаками называл себя Петром III. По возвращении на Иргиз Пугачёва арестовали и отправили в Казань, откуда он бежал в конце мая 1773 года. В августе он вновь появился в войске, на постоялом дворе Степана Оболяева, где его навещали будущие ближайшие соратники — Шигаев, Зарубин, Караваев, Мясников.

В сентябре, скрываясь от поисковых отрядов, Пугачёв в сопровождении группы казаков прибыл в Бударинский форпост, где 17 сентября был оглашён его первый указ к Яицкому войску[5]. Автором указа стал один из немногих грамотных казаков, 19-летний Иван Почиталин, отправленный отцом служить «царю». Отсюда отряд в 80 казаков направился вверх по Яику. По дороге присоединялись новые сторонники, так что к прибытию 18 сентября к Яицкому городку отряд насчитывал уже 300 человек. 18 сентября 1773 года попытка переправиться через Чаган и войти в город окончилась неудачей, но при этом большая группа казаков, из числа направленных комендантом Симоновым для обороны городка, перешла на сторону самозванца. Повторная атака повстанцев 19 сентября была также отбита с помощью артиллерии. Своих пушек повстанческий отряд не имел, поэтому было решено двинуться далее вверх по Яику, и 20 сентября казаки встали лагерем у Илецкого городка.

Здесь был созван круг, на котором походным атаманом войска избрали Андрея Овчинникова, все казаки присягнули великому государю императору Петру Фёдоровичу[6], после чего Пугачёв отправил Овчинникова в Илецкий городок с указами казакам: «И чего вы ни пожелаете, во всех выгодах и жалованьях отказано вам не будет; и слава ваша не истечёт до веку; и как вы, так и потомки ваши первыми при мне, великом, государе, учинитесь»[7]. Несмотря на противодействие илецкого атамана Портнова Овчинников убедил местных казаков присоединиться к восстанию, и те встретили Пугачёва колокольным звоном и хлебом-солью.

Все илецкие казаки присягнули Пугачёву. Совершилась первая казнь: по жалобам жителей — «великие им делал обиды и их разорял» — повесили Портнова. Из илецких казаков был составлен отдельный полк во главе с Иваном Твороговым, войску досталась вся артиллерия городка. Начальником артиллерии был назначен яицкий казак Фёдор Чумаков.

После двухдневного совещания о дальнейших действиях было принято решение направить главные силы на Оренбург, столицу огромного края под управлением ненавистного Рейнсдорпа. На пути к Оренбургу лежали небольшие крепости Нижне-Яицкой дистанции Оренбургской военной линии. Гарнизон крепостей был, как правило, смешанным — казаки и солдаты, их быт и служба прекрасно описаны Пушкиным в «Капитанской дочке».

Крепость Рассыпная была взята молниеносным штурмом 24 сентября, причём местные казаки в разгар боя перешли на мятежную сторону. 26 сентября была взята Нижнеозерная крепость. 27 сентября разъезды восставших показались перед Татищевой крепостью и начали убеждать местный гарнизон к сдаче и присоединению к армии «государя» Петра Фёдоровича. Гарнизон крепости составлял не менее тысячи солдат, и комендант, полковник Елагин, надеялся с помощью артиллерии отбиться. Перестрелка продолжалась в течение всего дня 27 сентября. Высланный на вылазку отряд оренбургских казаков под командой сотника Подурова перешёл в полном составе на сторону восставших[8]. Сумев поджечь деревянные стены крепости, от которых начался пожар в городке, и воспользовавшись начавшейся в городке паникой, казаки ворвались в крепость, после чего большая часть гарнизона сложила оружие. Комендант и офицеры сопротивлялись до последнего, погибнув в бою; захваченные в плен, включая членов их семей, были расстреляны после боя. Дочь коменданта Елагина Татьяна, вдова убитого днём ранее коменданта Нижнеозерной крепости Харлова, была взята Пугачёвым в наложницы. При ней оставили брата Николая, на глазах которого после боя убили мать. Казаки застрелили Татьяну и её малолетнего брата спустя месяц.

С артиллерией Татищевой крепости и пополнением в людях, 2-тысячный отряд Пугачёва стал представлять реальную угрозу для Оренбурга. 29 сентября Пугачёв торжественно вступил в Чернореченскую крепость, гарнизон и жители которой присягнули ему на верность.

Дорога на Оренбург была открыта, но Пугачёв решил направиться в Сеитову слободу и Сакмарский городок, так как прибывшие оттуда казаки и татары уверили его во всеобщей преданности. 1 октября население Сеитовой слободы торжественно встретило казачье войско, выставив в его ряды татарский полк. Кроме того, был издан указ на татарском языке, обращённый к татарам и башкирам[9], в котором Пугачёв жаловал их «землями, водами, лесами, жительствами, травами, реками, рыбами, хлебом, законами, пашнями, телами, денежным жалованием, свинцом и порохом». А уже 2 октября повстанческий отряд под колокольный звон вступил в Сакмарский казачий городок. Кроме сакмарского казачьего полка к Пугачёву присоединились рабочие соседних медных рудников горнозаводчиков Твердышева и Мясникова. В Сакмарском городке в составе восставших появился Хлопуша[10], первоначально посланный губернатором Рейнсдорпом с секретными письмами к восставшим с обещанием помилования в случае выдачи Пугачёва.

4 октября армия восставших направилась к Бердской слободе близ Оренбурга, жители которой также присягнули «воскресшему» царю. К этому моменту армия самозванца насчитывала около 2 500 человек, из них — около 1 500 яицких, илецких и оренбургских казаков, 300 солдат, 500 каргалинских татар. Артиллерия восставших насчитывала несколько десятков пушек

После триумфального вхождения Пугачёва в Саранск и Пензу все ожидали его похода к Москве. В Москву, где ещё были свежи воспоминания о Чумном бунте 1771 года, были стянуты семь полков под личным командованием П. И. Панина. Московский генерал-губернатор князь М. Н. Волконский распорядился поставить рядом со своим домом артиллерию. Полиция усилила надзор и рассылала в людные места осведомителей — с тем, чтобы хватать всех сочувствовавших Пугачёву. Михельсон, получивший в июле звание полковника и преследовавший мятежников от Казани, повернул к Арзамасу, чтобы перекрыть дорогу к старой столице. Генерал Мансуров выступил из Яицкого городка к Сызрани, генерал Голицын — к Саранску. Карательные команды Муфеля и Меллина докладывали, что всюду Пугачёв оставляет за собой бунтующие деревни и они не успевают усмирить их все. «Не только крестьяны, но попы, монахи, даже архимандриты возмущают чувствительный и нечувствительный народ». Показательны выдержки из рапорта капитана Новохопёрского батальона Бутримовича[27]:

«…отправился я в деревню Андреевскую, где крестьяне содержали помещика Дубенского под арестом для выдачи его Пугачёву. Я хотел было его освободить, но деревня взбунтовалась, и команду разогнала. Оттоль поехал я в деревни господина Вышеславцева и князя Максютина, но их нашёл я также под арестом у крестьян, и сих освободил, и повёз их в Верхний Ломов; из деревни кн. Максютина видел я как гор. Керенск горел и возвратясь в Верхний Ломов узнал, что в оном все жители, кроме приказных, взбунтовались, узнав о созжении Керенска. Начинщики: однодворец Як. Губанов, Матв. Бочков, и стрелецкой слободы десятской Безбородой. Я хотел было их схватить и представить в Воронеж, но жители не только меня до того не допустили, но и самого чуть не засадили под свой караул, однако я от них уехал и за 2 версты от города слышал крик бунтующих. Чем всё кончилось не знаю, но слышал я, что Керенск с помощью пленных турок от злодея отбился. В проезд мой везде заметил я в народе дух бунта и склонность к Самозванцу. Особенно в Танбовском уезде, ведомства кн. Вяземского, в экономических крестьянах, кои для приезда Пугачёва и мосты везде исправили и дороги починили. Сверх того села Липнего староста с десятскими, почтя меня сообщником злодея, пришед ко мне, пали на колени».

Но от Пензы Пугачёв повернул на юг. Большинство историков указывает причиной этого планы Пугачёва привлечь в свои ряды волжских и, особенно, донских казаков. Возможно, что ещё одной причиной было желание яицких казаков, уставших сражаться и уже растерявших своих главных атаманов, вновь скрыться в глухих степях нижней Волги и Яика, где однажды они уже укрылись после восстания 1772 года. Косвенным подтверждением такой усталости служит то, что именно в эти дни начался заговор казацких полковников с целью сдачи Пугачёва правительству взамен получения помилования.

4 августа армия самозванца взяла Петровск, а 6 августа окружила Саратов. Воевода с частью людей по Волге сумел выбраться в Царицын и после боя 7 августа Саратов был взят. Саратовские священники во всех храмах служили молебны о здравии императора Петра III[28]. Здесь же Пугачёв направил указ к правителю калмыков Цендену-Дарже с призывом присоединиться к его войску[29]. Но к этому времени карательные отряды под общим командованием Михельсона уже буквально шли по пятам пугачёвцев, и 11 августа город перешёл под контроль правительственных войск.

После Саратова спустились ниже по Волге к Камышину, который, как многие города до него, встретил Пугачёва колокольным звоном и хлебом-солью. Близ Камышина в немецких колониях войска Пугачёва столкнулись с астраханской астрономической экспедицией Академии наук, многие члены которой вместе с руководителем академиком Георгом Ловицем были повешены заодно с неуспевшими бежать местными чиновниками. Удалось уцелеть сыну Ловица, Тобиасу, впоследствии также академику[30]. Присоединив к себе 3-тысячный отряд калмыков, восставшие вступили в станицы Волжского казачьего войска Антиповскую и Караваинскую, где получили широкую поддержку и откуда были рассланы гонцы на Дон с указами о присоединении донцов к восстанию[31]. Подошедший из Царицына отряд правительственных войск был разбит на реке Пролейке близ станицы Балыклевской. Далее по дороге была Дубовка, столица Волжского казачьего войска[32]. Поскольку волжские казаки во главе с атаманом остались верными правительству, гарнизоны волжских городов усилили оборону Царицына, куда прибыл и тысячный отряд донских казаков под командованием походного атамана Перфилова

21 августа Пугачёв попытался атаковать Царицын[33], но штурм потерпел неудачу. Получив известие о прибывающем корпусе Михельсона, Пугачёв поспешил снять осаду с Царицына, восставшие двинулись к Чёрному Яру. В Астрахани началась паника. 24 августа у Солениковой рыболовецкой ватаги Пугачёв был настигнут Михельсоном. Поняв, что боя не избежать, пугачёвцы выстроили боевые порядки. 25 августа состоялось последнее крупное сражение войск под командованием Пугачёва с царскими войсками. Бой начался с крупной неудачи — все 24 пушки армии восставших были отбиты кавалерийской атакой. В ожесточённом бою погибло более 2000 повстанцев, среди них атаман Овчинников. Более 6000 человек было взято в плен. Пугачёв с казаками, разбившись на мелкие отряды, бежали за Волгу. В погоню за ними были высланы поисковые отряды генералов Мансурова и Голицына, яицкого старшины Бородина и донского полковника Тавинского. Не успев к сражению, пожелал участвовать в поимке и генерал-поручик Суворов. В течение августа-сентября большинство участников восстания было поймано и отправлено для проведения следствия в Яицкий городок, Симбирск, Оренбург.

Пугачёв с отрядом казаков бежал к Узеням, не зная, что ещё с середины августа Чумаков, Творогов, Федулёв и некоторые другие полковники обсуждали возможность заслужить прощение сдачей самозванца. Под предлогом облегчить уход от погони, они разделили отряд так, чтобы отделить преданных Пугачёву казаков вместе с атаманом Перфильевым. 8 сентября у реки Большой Узень они накинулись и связали Пугачёва, после чего Чумаков и Творогов отправились в Яицкий городок, где 11 сентября объявили о пленении самозванца. Получив обещания в помиловании, они известили сообщников, и те 15 сентября доставили Пугачёва в Яицкий городок. Состоялись первые допросы[34], один из них провёл лично Суворов, он же вызвался конвоировать самозванца в Симбирск, где шло основное следствие. Для перевозки Пугачёва была изготовлена тесная клетка, установленная на двухколёсную арбу, в которой, закованный по рукам и ногам, тот не мог даже повернуться. В Симбирске в течение пяти дней его допрашивали П. С. Потёмкин, начальник секретных следственных комиссий, и граф П. И. Панин, командующий карательными войсками правительства[35].

Перфильев с его отрядом были захвачены в плен 12 сентября после боя с карателями у реки Деркул

В это время, помимо разрозненных очагов восстания, организованный характер имели боевые действия в Башкирии. Салават Юлаев вместе со своим отцом Юлаем Азналиным возглавлял повстанческое движение на Сибирской дороге, Каранай Муратов, Качкын Самаров, Селяусин Кинзин — на Ногайской, Базаргул Юнаев, Юламан Кушаев и Мухамет Сафаров — в Башкирском Зауралье. Они сковывали значительный контингент правительственных войск. В начале августа был предпринят даже новый штурм Уфы, но в результате слабой организации взаимодействия между различными отрядами он сложился неудачно. Тревожили набегами на всём протяжении пограничной линии казахские отряды. Губернатор Рейнсдорп докладывал: «Башкирцы и киргизцы не усмиряются, последние поминутно переходят через Яик, и из-под Оренбурга хватают людей. Войски здешние или преследуют Пугачёва, или заграждают ему путь, и на киргизцев идти мне не льзя, хана и салтанов я увещеваю. Они отвечали, что они не могут удержать киргизцев, коих вся орда бунтует»[36]. С поимкой Пугачёва, направлением в Башкирию освободившихся правительственных войск начался переход башкирских старшин на сторону правительства, многие из них присоединились к карательным отрядам. После захвата в плен Канзафара Усаева и Салавата Юлаева восстание в Башкирии пошло на убыль. Свой последний бой Салават Юлаев дал 20 ноября под осаждённым им Катав-Ивановским заводом и после поражения пленён 25 ноября. Но отдельные повстанческие отряды в Башкирии продолжали сопротивление до лета 1775.

До лета 1775 года продолжались волнения в Воронежской губернии, в Тамбовском уезде и по рекам Хопру и Вороне. Хотя действовавшие отряды были небольшими и никакой координации совместных действий не было, по словам очевидца майора Сверчкова, «многие помещики, оставя свои домы и экономии, отъезжают в отдалённые места, а оставшие в домах спасают жизнь от угрожающей гибели, ночуют по лесам». Перепуганные помещики заявляли, что «ежели Воронежская губернская канцелярия не ускорит истреблением тех злодейских оказавшихся шаек, то неминуемо таковое ж кровопролитие последует как и в минувший мятеж происходило».[37]

Чтобы сбить волну мятежей, карательные отряды начали массовые казни. В каждой деревне, в каждом городке, принимавшем Пугачёва, на виселицы и «глаголи», с которых едва успели снять повешенных самозванцем офицеров, помещиков, судейских, стали вешать вожаков бунтов и назначенных пугачёвцами городских глав и атаманов местных отрядов. Для усиления устрашающего эффекта виселицы устанавливались на плоты и пускались по главным рекам восстания. В мае в Оренбурге состоялась казнь Хлопуши: его голову на шесте установили в центре города. При проведении следствия применялся весь средневековый набор испытанных средств. По жестокости и количеству жертв Пугачёв и правительство не уступили друг другу

В ноябре все главные участники восстания были перевезены в Москву для проведения генерального следствия. Их поместили в здании Монетного двора у Иверских ворот Китай-города. Руководили допросами князь М. Н. Волконский и обер-секретарь С. И. Шешковский. На допросе Е. И. Пугачёв дал подробные показания о родных, о своей юности, об участии в составе Донского казачьего войска в Семилетней и Турецкой войнах, о своих скитаниях по России и Польше, о своих планах и замыслах, о ходе восстания. Следователи пытались выяснить, не являлись ли инициаторами восстания агенты иностранных государств, или раскольники, или кто либо из дворянства. Екатерина II проявляла большой интерес к ходу следствия. В материалах московского следствия сохранилось несколько записок Екатерины II к М. Н. Волконскому с пожеланиями о том, в каком плане необходимо вести дознание, какие вопросы требуют наиболее полного и детального расследования, каких свидетелей следует дополнительно опросить. 5 декабря М. Н. Волконский и П. С. Потёмкин подписали определение о прекращении следствия, так как Пугачёв и другие подследственные не могли добавить ничего нового к своим показаниям на допросах и не могли ничем ни облегчить, ни усугубить своей вины. В донесении Екатерине они вынуждены были признать, что они «…старались при сем производимом следствии изыскать начало предприятого зла сим извергом и его сообщниками или же… к тому злому предприятию наставниками. Но при всем том другого ничего не открылось, как-то, что во всем его злодействе первое начало свое взяло в Яицком войске».