1. Регулярные сады и парки первой половины XVIII века.

1.1 Летний сад в XVIII веке

В современной объёмно-пространственной композиции Петербурга Летний сад — один из самых старых, основных и наиболее полно сохранившихся памятников истории и культуры петровского времени. К нему тяготеют все прилегающие ансамбли и крупные архитектурные сооружения, которые появились здесь на протяжении всего существования города.

С запада Летний сад органически связан с ансамблем Марсова поля, пространство которого замкнуто огромной архитектурной кулисой многоколонных фасадов казарм Павловского полка и фланкирующих его зданий. Отделяя поле от на бережной Невы, его окаймляют монументальный Мраморный дворец со Служебным корпусом и, через паузу предмостной Суворовской площади с памятником полководцу, дворцово-импозантные дома Бецкого и Салтыкова.

Южная граница сада, подчёркнутая набережной Мойки, связана с Михайловским (Инженерным) замком зелёной стеной Михайловского сада и живописным объёмом многоглавого храма Воскресения Христова (Спаса на Крови) — оригинального, нарядного культового здания, выдержанного в духе древнерусских церквей Москвы и Ярославля.

Со стороны Фонтанки (восточная граница ансамбля) панорама Летнего сада увязана с рядовой застройкой набережной, в которой протяжённостью и нарядным фасадом выделяется здание Училища правоведения.

Архитектурная рама Летнего сада воспринимается не только как объёмно-пластическое окружение или читается с высотных точек, но связана с глубиной его зелёного интерьера и перспективами аллей. Так, Марсово поле визуально гармонирует с Летним садом в части, примыкающей к Лебяжьему каналу. От вазы у Карпина пруда открывается величавый облик Михайловского замка, который зрительно является частью садовой панорамы. Перспективы аллей, направленные в сторону Фонтанки, эффектно замыкаются фрагментарно просматривающимся фасадом Училища правоведения.

Через северную границу, прочерченную сквозной оградой, Летний сад как бы прорывается к водам Невы, включаясь в захватывающую панораму главной водной магистрали города.

Столь органичное существование Летнего сада в контексте общего градостроительного окружения восходит к изначальному замыслу Петра.

Первая глава нового садово-паркового русского искусства имеет совершенно чёткую дату и название: 1703 год, Летний сад. Едва овладев устьем Невы, едва, можно сказать, разбив временные военные лагеря там, где впоследствии возникли улицы и первые постройки, Петра I облюбовал себе небольшую шведскую мызу. Она принадлежала майору Конау и носила название Коновой мызы. Это было одно из самых возвышенных и безопасных при малых наводнениях мест, и, самое главное, здесь находились несколько зданий, стоявших на самом берегу Невы, и берущий из неё начало Безымянный ерик (протока, которая позже получила название реки Фонтанки).¹

С 1705 года начинается интенсивное преобразование мызы в обширный сад, состоящий из нескольких частей. Поначалу его планировка и оформление носили импульсивный характер и зависели от указаний Петра I, которые, несмотря на их разнохарактерность, имели совершенно определённую направленность. Многие распоряжения 1704-1712 и последующих годов касались привоза цветов, деревьев, кустарника и экзотических растений. Деревья, например липы, доставлялись из Голландии. Все эти массовые посадки деревьев в виде однопородных рощ — еловая, дубовая — должны были придать саду культивированный облик, подчеркнуть его ухоженность и разнообразие насаждений, порой редких для северных широт.

Другая, не менее важная, группа распоряжений Петра I относится к устройству фонтанов. Строки его писем и указов говорят о работах по возведению водовзводных башен, приготовлению фонтанных труб и поребриков для бассейнов.

Совершенно естественно, что в 1710-1712 годах но проекту Д. Трезини вместо существовавшего здесь деревянного домика, выделявшегося нарядно раскрашенными фасадами, построили и ныне существующий каменный дворец. Несмотря на свои небольшие размеры, это, действительно, дворцовое строение в том смысле, что декор его фасадов и отделка интерьеров отвечают всем требованиям представительного царского жилища. Это было подчёркнуто в 1714 году, когда плоскость фасадных стен между первым и вторым этажами, соответственно оконным проёмам, была декорирована сюитой барельефов. Эскизы барельефов выполнены архитектором и скульптором А. Шлютером, который использовал гравюры с античных образцов и широко распространенные в конце XVII — начале XVIII века иллюстрации к «Метаморфозам» Овидия, а также к басням-притчам Эзопа и Лафонтена. Сюжеты основной части барельефов в петровское время понимались как аллегория победы России над шведами и прославление Петра, российского флота и армии.

Вход во дворец подчёркнут десюдепортом с изображением Минервы, окружённой щитами и знамёнами. Над головой богини-воительницы Путти держат императорскую корону, хотя Пётр I принял титул императора в 1721 году. Над кровлей вращается флюгер в виде фигуры Георгия Победоносца на коне, поражающего змия. Таким образом, в декоре дворца заявлена панегирическая тема всероссийской славы, которая получила развитие в скульптуре Летнего сада, где она стала лейтмотивом его убранства. Уже в 1711 году на аллеях Летнего сада появились первые мраморные бюсты и статуи.

К 1712 году, когда Петербург был официально объявлен столицей, относится схематический чертёж Петра I, на котором графически сформулирована планировка первого и второго Летних садов, — тех частей, из которых состоит существующий Летний сад. Эскиз Петра I содержит фиксацию того, что должно было получить свою дальнейшую разработку. Здесь показаны Летний дворец, связанные с ним людские покои и гаванец перед входом во дворец.

Первый Летний сад (северная часть нынешнего) гремя параллельными аллеями, идущими от Невы к югу, разделён на четыре части. Четыре перпендикулярные к ним аллеи членят эти части на прямоугольные боскеты. В правой (западной) части намечены партеры. Главная аллея выделена четырьмя площадками, одна из которых овальная, остальные четырёхугольные. Чередование линейной перспективы главной аллеи со своего рода зрительными паузами площадок, предназначенных для фонтанов и скульптур, создавало разнообразие впечатлений и эмоционально оживляло восприятие садового окружения. Помимо этого, площадки, как архитектурные акценты, выделяли значение главной аллеи.

На берегу Фонтанки Пётр I наметил место для будущего павильона Грот и его основную конфигурацию.

Продольные аллеи пересекаются четырьмя поперечными, которые в свою очередь отделяют друг от друга прямоугольные боскеты. По сторонам главной аллеи расположено по три боскета. Им соответствуют три боскета восточной части, связанные с осью третьей продольной аллеи. За внешней простотой решения раскрывается достаточно сложная композиционная «игра». Проходя по главной аллее или по аллее, расположенной восточнее от неё, зритель видит справа и слева одинаковые симметричные боскеты. Чтобы сохранить эту иллюзию, по сторонам восточной перспективы на эскизе Петра I показаны два дополнительных боскета.

Второй Летний сад (южная часть ныне существующего) по эскизу Петра I отделён от первого поперечным каналом, который брал начало от Лебяжьего каната, отмечающего западную границу ансамбля. Этот канал доходил до здания Оранжереи, равной ему по ширине. Такое смыкание водной артерии и здания имело двойное назначение: первое заключалось в том, что вода подавалась непосредственно к зданию, где содержались растения, нуждающиеся в обильной поливке, второе — канал не заслонял перспективу на Второй Летний сад, где Пётр Первый проектировал боскет с восьми лучевой этуалью (звездой), за которым находился фигурный бассейн, предназначенный для фонтана. Здание Оранжереи, наоборот, отгораживало от более парадной части расположенный перед её южным фасадом Оранжерейный сад. В эскизе Петра I вблизи бассейна намечались боскеты овальной и концентрической планировки. Кроме того, на нём показаны аллеи по берегам Лебяжьего канала и Фонтанки.²

Эскиз Петра I предопределил все дальнейшее развитие Летнего сада как произведения регулярного стиля с господством линейных перспектив, геометрически чётких боскетов, с обилием цветов, водных элементов — бассейнов и каналов, которые, по существу, превратили Первый и Второй Летний сады в сад-остров. Уже в петровское время сады вблизи Летнего дворца стали доминантой обширного комплекса нескольких Летних садов.

За рекой Мьей (Мойкой), отмечавшей южную границу сада, на месте нынешнего Инженерного (Михайловского) замка и сада Михайловского дворца находился Третий Летний сад, состоявший из двух частей. Одна из них именовалась Шведской. В Шведском саду (ныне Михайловском) на берегу Мойки, там, где стоит павильон, построенный К. Росси, находился дворец Екатерины I, так называемые «Золотые хоромы». Из его окон открывался вид на обширный луг, который превратился в Марсово поле, а в первой четверти XVIII века он именовался Царицыным, или Большим, лугом. На месте Екатерининского института находился Итальянский сад, названный по дворцу, построенному по проекту Н. Микетти в 1720-х годах.

1712 год стал этапным в формировании Летнего сада. Руководствуясь петровским эскизом, прибывший в том же году садовый мастер Ян Роозен в течение двух лет сумел придать Летнему саду облик, который отвечал престижу молодой столицы государства, армия которого в 1709 году в сражении под Полтавой нанесла поражение Карлу XII, державшему в страхе всю Европу.

На плане Я. Роозена первая и третья площадки главной аллеи обогащены фонтанами. По сторонам аллеи чётко выявлены прямоугольные боскеты и намечено их решение. Бассейн во Втором Летнем саду уже оживлён водомётами, а его изогнутый берег обрамлён трельяжнои аркадой, средняя часть которой увенчана аркой с крестом. Новым в планировке Первого Летнего сада явилось появление двух лучевых аллей, расходящихся от площадки перед Гротом. Эти площадки вели в глубину боскетов, где находились небольшие «кабинеты», окружённые трельяжами.

План Роозена дополняет гравюра А. Зубова, исполненная в 1716 году. Она интересна тем, что даёт объёмное представление об ансамбле Первого Летнего сада. Зубов запечатлел и Летний дворец Петра Первого, и здание людских покоев, имеющих секционную разбивку, и галерею, связывающую дворец с покоями. В гаванце показаны корабли, а на берегу Фонтанки водовзводная башня. Зафиксированы маленькие строения у выхода Лебяжьего канала из Невы. Гравюра Зубова показывает, что сад начинался прямо от Невы. Здесь был парадный вход, оформленный пышной галереей-колоннадой, по сторонам которой на осях боковых аллей располагались две малые галереи. В перспективе главной аллеи на всех площадках изображены фонтаны, а в центре четырёх первых боскетов — павильоны.

1716 год ознаменовал начало нового этапа в развитии композиции Летнего сада. Он связан с именем приехавшего из Франции выдающегося архитектора паркостроителя и теоретика Ж.Б. Леблона, который предложил генеральный план, отмеченный цельностью и широтой замысла. Принципиальная основа плана заключалась не только в обогащении декора Первого и Второго Летних садов, но и в устройстве парадного парка на обширной территории Третьего Летнего сада, простиравшегося от южного берега Мойки. Кроме того, в систему Летних садов включался Большой луг (Марсово поле). Аксонометрический чертёж, выполненный десятилетие спустя М. Земповым, говорит о том, что леблоновский проект оказал значительное влияние на формирование композиции и декора, особенно Первого Летнего сада. В частности, предложенное Леблоном создание бассейнов в первых четырёх боскетах получило своё воплощение в натуре, хотя и с определённой трансформацией. Но многое не нашло осуществления. Например, в оформлении боскетов у павильона Грот на фиксационном чертеже Земцова показаны лучевые аллеи с площадками, намеченные ещё Роозеном. Свою лепту в планировку Летнего сада внёс и сам Земцов. Так, он создал во Втором Летнем саду лабиринт с фабульными водомётами, декорированными скульптурными группами на темы басен Эзопа.

Кульминацией в развитии Летнего сада явился период, когда наиболее значительные работы в столице велись по проектам Б.Ф. Растрелли. По его чертежам в середине XVIII века в Третьем Летнем саду создаётся обширный Летний дворец Елизаветы Петровны. Рядом с ним был распланирован сад с огромным лабиринтом, двумя фигурными прудами, украшенный множеством скульптур. Перед северным фасадом дворца был устроен курдонер с узорными цветниками.

Немало было сделано Растрелли в Первом и Втором Летних садах. Ещё в 1730-х годах рядом со Вторым Летним дворцом Петра I, обращённым фасадами к Неве и Лебяжьему каналу, Растрелли соорудил вдоль берега Невы дворец для Анны Иоанновны. В связи с этим пришлось разобрать так называемую «Залу для славных торжествований» Земцова.

Десятилетие спустя Растрелли декорировал Второй Летний сад каскадом с разнообразным скульптурным убранством, а также спроектировал различные трельяжные решётки, садовые украшения и цветники. Весь этот праздничный, нарядный и прихотливый антураж Летнего сада с его фонтанами и крытыми галереями был запечатлён на аксонометрическом плане П. Сент-Илера, исполненном в 1770-х годах. В этот период в Летних садах имелись все те элементы, которые являются наиболее характерными для садов регулярного стиля. Был здесь и павильон Грот, декорированный редкими раковинами и скульптурами, а в его интерьерах находились фонтаны и водяной орган.

Аксонометрический план Сент-Илера зафиксировал «историческую грань», после которой началось уничтожение барочного декора и вторжение пейзажных приёмов и архитектурных произведений классического стиля. Новое и даже негативное отношение к «искусственным» регулярным садам сказалось и в том, что после сокрушительного наводнения 1777 года не были восстановлены разрушенные фонтаны, трельяжи и другие архитектурно-декоративные «причуды».³

Значительные архитектурные строения, такие как людские покои, Второй Летний дворец Петра I и Аннинский дворец, были разобраны в связи с устройством гранитных набережных Фонтанки и Невы. К этому же времени исчезли галереи колоннады на берегу Невы, а сам берег был расширен путем подсыпки. Чтобы ликвидировать контраст между нарядным обрамлением невского берега и не имевшей архитектурного оформления северной границы Летнего сада, было решено соорудить здесь ограду. Архитектор Ю.М. Фельтен предложил интересное решение, в котором удачно сочетался мотив колонн, восходящий к петровским галереям, со сквозной кованой решеткой, что также перекликалось с характером трельяжей. Классически стройные колонны, увенчанные вазами, вырублены из пютерлакского гранита и покоятся на массивном цоколе. Их монументальность оттеняется графически чётким рисунком решётки, завершённой золочёными копьями и листьями аканта и связанной золочёными же розетками, которые проходят по средней высоте стержней. Совершенны по своей завершённости и утонченному изяществу створы ворот. В них «вписаны» выполненные из металла силуэтные изображения античных ваз с золочёными цветами. Ворота венчаются крутыми спиралями и пальметтой, что придаёт створам особую легкость.

Ограда Летнего сада удивительно хороша и по своим пропорциям, и по соотношению камня и металла — массивности первого и лёгкости кованых вертикалей второго, — и по цветовой гамме. Розовато-серый гранит, и золочёные детали гармонируют с «линиями», будто бы прочерченными графитом, звеньев. Сила воздействия этого уникального произведения умножается его слитностью с природным окружением. Ограда не заслоняет ни вид на сад, ни панораму на Неву и прекрасно читается на фоне зелени и серебристо-свинцовых вод реки и отражённого в ней неяркого северного неба, неповторимо пленительного во время белых ночей.

Летний сад удивителен тем, что он первенец петербургских садов, что он сохранил свою петров скую изначальность, что с ним связано многое в истории и культуре города. Но более всего Летний сад замечателен своей одухотворенностью. Он пронизан той особой таинственной поэтичностью, которую в разной мере ощущает каждый, кто искренне погружается в его исключительно стройную гармонию.