Сверхобучение

Если есть технология сверхобучаемости, то почему бы не создать технологию сверхобучения?

Такой вопрос был поставлен в качестве задачи перед одной из исследовательских групп нашего центра «Город талантов». Как результат: педагоги на наших курсах осваивают не только сверхобучаемость, но и сверхобучение.

В принципе, никакой Америки мы не открыли. Все очень просто, многие элементы потом нам стали попадаться в разработках других ученых, в том числе США и Франции. Но основным элементом было и остается состояние активного внутреннего разума, состояние вдохновения, состояние сверхобучаемости.

Педагог входит в это состояние, проговаривая мысленно настрой в соответствии с теми задачами, которые перед ним стоят. Где‑то требуется максимально доходчиво донести материал до детей, где‑то упор делается на удержании их внимания, где‑то на вовлечение учеников в обсуждение темы урока.

В результате учителя стали делиться удивительными с их точки зрения наблюдениями: они стали меньше уставать, «трудные» ученики больше не портили им нервы, а если что‑то себе и позволяли, то на их выходки они реагировали совершенно без эмоций, часто с чувством юмора, причем слова и шутки приходили на ум как бы сами собой, а у «возмутителей спокойствия» пропадало желание «тянуть на себя» внимание класса.

Другой важный момент – отношение к ученикам. Ни в коем случае нельзя даже мысленно обзывать детей тупыми, глупыми, недоумками и т. п. Подсознательно они все это ощущают, и во избежание потери контакта с аудиторией необходимо не только корректно выражаться вслух, но и следить за внутренней речью.

Желательно представлять проговариваемое, особенно при работе с маленькими детьми.

Во время всего урока нужно находиться в аудитории. Как в прямом, так и в переносном смысле. Крайне нежелательно уходить в мыслях куда‑то в другое место и время, даже если учебный процесс идет, и вроде бы нет необходимости что‑то говорить вслух. Не следует и бросать взгляды в окно, чтобы ваше внимание оставалось в классе во время всего урока. По крайней мере, в первые 1–2 года работы в этом состоянии.

То же самое относится и к учащимся – желательно максимально исключить доступ внешней информации во время урока. Мне вспоминается родная школа и кабинет физики, в котором почти всегда окна были закрыты плотными шторами, так как в этом помещении показывали учебные фильмы. Естественно, что даже в буквальном смысле ни у кого не возникало соблазна «считать ворон».

Отдельным блоком идет применение техник нейро‑лингвистического программирования при работе с детьми. Одна из самых простых и доступных книг на эту тему: «Исправление школьного конвейера» Бэндлера и Гриндера.

Оказывается, если есть люди с преобладающей зрительной (или звуковой) памятью, то точно так же существуют люди, которые чаще всего используют слова (в НЛП их называют предикаты), относящиеся именно к зрению (или к звукам). Сравните:

– Дети, давайте посмотрим, как Света показывает нам разбор предложения.

– Дети, давайте послушаем, как Света расскажет нам, как она разбирает предложение.

Кому‑то это может показаться наигранным, но люди, которые говорят «на разных языках» (имеется в виду зрительный и звуковой языки, в НЛП их называют модальностями), гораздо хуже друг друга понимают, чем при общении «на одном языке». Поэтому педагогам очень полезно освоение хотя бы азов НЛП для более эффективного донесения знаний, а также для того, чтобы лучше понимать особенности восприятия отдельных личностей, обусловленные несовпадением их модальности с модальностью педагога.

Это всего лишь одна грань НЛП, а таких граней много, когда от простого, казалось бы, построения речи, или жестикуляции, или владения голосом (не в смысле кто кого переорет) может зависеть микроклимат в классе, повышаться или понижаться успеваемость «трудных учеников» и «середнячков».