Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Моя НПК (финал2)2.doc
Скачиваний:
0
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
3.39 Mб
Скачать

Глава 1. Оборонительные бои на территории Беларуси в 1941-м г.

Советский пилот не без удовлетворения подсчитывал пробоины в немецком самолёте. Несколько минут назад их сделали пулемёты его истребителя. На фюзеляже сбитого немецкого двухмоторного самолёта стоял код гражданской авиации, но в пилотах, сидящих у сбитого самолёта, чувствовалось что-то военное. От самолёта доносился запах горелой пластмассы – немцы успели сжечь фотоплёнку.

Самолёты-разведчики, летавшие на высоте 10 километров, обычно оставались незамеченными и безнаказанными, но 15 апреля 1941 г., из-за неисправности мотора, немецкий Ju-86 снизился и был сбит. На допросах пилоты «Юнкерса» отвечали, что во время полёта в районе Кракова они заблудились и потеряли ориентировку. Это звучало очень неубедительно от лётчиков, сбитых ровно в паре сотен километров от границы. К тому же, в самолёте нашли карту приграничных областей СССР. Экипаж «Юнкерса» входил в секретную команду Ровеля, которая уже давно фотографировала советскую территорию, подготавливая данные для вторжения Вермахта в СССР.

Через 10 дней после этого события в Москву дошло донесение из Берлина. Его автор – генерал-майор Василий Тупиков, военный атташе СССР в Германии, делал в отчёте следующие выводы:

  1. В немецких планах СССР фигурирует как очередной противник.

  2. Сроки начала столкновения – возможно более короткие и в пределах текущего [1941-го] года.

Точную дату германского нападения ни В. Тупиков, ни другие советские разведчики весной 1941 года не знали. Было неясно, состоится ли нападение вообще. А.М. Василевский вспоминал: «Итак, советской стране удалось многое сделать в годы и месяцы, непосредственно предшествовавшие войне. Об этом свидетельствовали и невиданные успехи в области экономики, и мудрые шаги во внешней политике. Народ, руководимый партией, не терял времени зря: укреплял обороноспособность Родины, готовился к неизбежной схватке с врагом. Но, как и всякое большое несчастье, война обрушилась внезапно. Фашистские орды вероломно вторглись на нашу землю». [1]

В апреле 1941 г. эшелоны с немецкими войсками непрерывно шли на восток. Ещё летом 1940 г. Гитлер поставил задачу разработать план войны с СССР. Позже, 18 декабря он подписал директиву № 21, известную как план «Барбаросса». Версия, что И.В. Сталин готовился объявить войну, а А. Гитлер готовился к обороне – было ни что иное, чем пропаганда Й. Геббельса. План «Барбаросса» гласил: «Основные силы советских войск должны быть уничтожены в смелых операциях, посредством глубокого быстрого продвижения танковых клиньев».

В ходе военных учений СССР в 1940 г. было выяснено, что большое количество крупных населённых пунктов не имеет флангового прикрытия. Это значило, что в случае нападения противника, части Красной Армии, стоявшие в городах, оказались бы в окружении. Перед этими танковыми клиньями и ставилась задача глубоких охватов и обходов войск противника с целью окружения. Но к началу войны вопрос о фланговом прикрытии так и не был решён.

Для войны против СССР был сформированы три группы армий:

  • группа армий «Юг»;

  • группа армий «Центр»;

  • группа армий «Север».

Конечной целью немецкой операции был захват территории СССР до линии Архангельск-Астрахань.

По итогам совещаний немецкое командование выразило уверенность, что война с СССР займёт 3-4 месяца. По плану «Барбаросса» группа армий «Север» должна была наступать на Ленинград, группа армий «Центр» - на Москву, группа армий «Юг» - на Киев и Донбасс. В группах армий «Север» и «Юг» находилась по одной танковой группе, в группе Армии «Центр» сразу две танковые группы.

В 1941 году немецкая армия, несомненно, находилась на пике своего могущества. Её дивизии были укомплектованы по штату военного времени. После захвата Франции немецкая армия интенсивно тренировалась, совершенствуя тактику блицкрига («молниеносной войны»). К началу войны значительная часть Красной армии располагалась в глубине страны и содержалась по сокращённым штатам мирного времени. На границе находились только армии прикрытия, неспособные отразить сконцентрированный удар главных сил врага.

Что касается материальной части, то соотношение вооружённых сил СССР и Германии было различным. Главное отличие было в количестве бронетанковых войск, Военно-воздушных сил и пехотных соединений. К началу войны большинство соединений находились в стадии реорганизации и перевооружения. Из шести механизированных корпусов почти полное материальное оснащение имел только 6-й. Три из четырёх моторизированных дивизий не имели в составе танков автотранспорта и артиллерии. 17-й и 20-й механизированные корпуса фактически были без танков.

Основу танкового парка составляли машины устаревших моделей – около 83%. С апреля 1941 г. они стали заменятся на Т-34 и КВ, однако этот процесс происходил крайне медленно. К началу войны только 6-й механизированный корпус располагал 352 новыми танками, что составляло 64,3% штатной численности. В остальных соединениях современных танков практически не было.

ВВС ЗОВО были оснащены в основном самолётами старых типов. Так, из 885 истребителей новыми были только 253 машины (23%), а из 466 фронтовых бомбардировщиков – лишь 139 (30%). Остро ощущалось отсутствие штурмовой авиации – основного средства поддержки пехоты и танков. Всего было 85 штурмовиков ИЛ-2. В ВВС округа насчитывалось 224 неисправных самолёта. На самом деле, в случае боевой тревоги, в бой не смогли бы подняться 342 самолёта. В самолётах отсутствовала радиосвязь в отличие от Люфтваффе.

Немецкая атака с воздуха 22 июня 1941 г. вследствие постоянных провокаций не была полной неожиданностью для личного состава советских ВВС, в отличие от Народного комиссариата обороны. На рассвете 22 июня, после начала бомбёжек, радиограммами были подтверждены приказы: «на провокации не поддаваться, одиночные немецкие самолёты не сбивать», а приказ о рассредоточении самолётов по полевым аэродромам и маскировке поступил лишь накануне 22 июня. В силу этого лётчики Люфтваффе работали по скоплениям самолётов на открытых аэродромах и по инфраструктуре как по учебным целям, без всякого противодействия. Благодаря этому сразу удалось лишить боеготовности многие лётные части ВВС РККА и нарушить координацию действий частей и управление ими.

Требовалось 2-3 недели интенсивных перевозок войск, чтобы на границе создать эффективную оборонительную группировку войск. Перед советской армией стал вопрос: когда нужно начать выдвижение войск к границе?

Советское командование в 1941 году всего насчитывало около 5000000 солдат и офицеров, но начало войны СССР встретил в период реорганизации – строились укрепления, ремонтировались аэродромы, создавались новые воинские части. Жуков вспоминал: «Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развёрнутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развёртывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому командованию, упредить противника в развёртывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развёртывания и не успеет ещё организовать фронт и взаимодействие родов войск» [2]

Однако преждевременное выдвижение войск к границе могло спровоцировать более скорое начало войны, к которой СССР всё ещё был не готов. К первой половине июня немцы стали выдвигать к границе танковые и моторизованные дивизии. Тогда советское руководство предприняло отчаянный шаг: за 8 дней до начала войны в прессе появилось сообщение ТАСС: «В английской и вообще в иностранной прессе стали муссироваться слухи о близости войны между СССР и Германией. По мнению советских кругов, слухи о намерении Германии предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы». Из воспоминаний А.М. Василевского: «В этой связи, думаю, уместно остановиться на известном сообщении ТАСС от 14 июня, в котором говорилось, что «Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и СССР, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы». Это сообщение и сейчас не редко толкуется вкривь и вкось. Говорится, что оно сыграло, чуть ли не роковую роль в неудачном начале войны, так и дезориентировало страну.

Слов нет, оно вызвало в первый момент у нас, работников Оперативного управления, некоторое удивление. Но за ним не последовало новых принципиальных указаний относительно Вооружённых Сил и пересмотра прежних решений о боевой готовности, и мы пришли к выводу, что это – дипломатическая акция нашего правительства и в делах Министерства обороны ничего не должно изменяться. К тому же Н.Ф. Ватутин уже к концу дня выяснил, что целью сообщению ТАСС являлась проверка истинных намерений гитлеровцев. Поэтому считаю неправильным представлять сообщение ТАСС как документ, который якобы успокоил и чуть ли не демобилизовал нас» [1]

Так, намёками немцев приглашали за стол переговоров, но в ответ слышалось гробовое молчание германского руководства. И реакция И.В. Сталина последовала незамедлительно: дивизии, находившиеся в глубине страны, были отправлены к границе. Но было уже поздно – до начала войны оставалась одна неделя. К 22 июня 1941 г. Красная армия оказалась разорвана на три эшелона, разбросанных от западной границы до Днепра. На начало войны СССР мог противопоставить только свои 92 дивизии против 127 немецких. РККА превосходило Вермахт по числу танков и самолётов, но безнадёжно проигрывало по числу дивизий, одновременно вступавших в бой.

Вечером 21 июня 1941 года немецкие командиры построили своих солдат. Подсвечивая себе фонариками, они зачитали обращение Гитлера: «Само существование народа Германии находится теперь в ваших руках». В предстоящей войне солдаты Вермахта должны были руководствоваться простыми формулировками, такими как приказ Э. Гёпнера: «Война должна преследовать цель превратить в руины сегодняшнюю Россию и должна вестись с неслыханной жестокостью».

Но не все солдаты жаждали принять участие в спасении цивилизации таким путём. Выслушав своего командира, сапёр Альфред Лискаф бросился к границе, переплыл реку и сдался советским пограничникам. Запинаясь от волнения, он сообщил, что 22 июня на рассвете немецкие войска перейдут советскую границу. Это информация мигом была донесена до Сталина.

Была подготовлена и подписана директива о приведении войск в боевую готовность, правда с оговоркой о возможных провокациях немцев. Ночью 22 июня директиву передали в части. В это же время в Минск приехал командующий военного округа генерал Павлов. Из Гродно ему доложили: «Патроны розданы, занимаем оборонительные позиции». Докладывал генерал Кузнецов.

По другую сторону границы уже давно гудели моторы. Наступало утро 22 июня. Первые границу пересекли диверсанты так называемого учебного полка «800 Бранденбург», секретного подразделения Вермахта. Немецкие самолёты были уже в воздухе. Они летели бомбить главные советские города и советские аэродромы. Внизу, на земле боевые действия ещё не начались. Немцы понимали, что если они начнут операцию одновременно с сухопутными и воздушными войсками, то рисковали попасть под огонь советской авиации.

Самолёты Люфтваффе летели на восток, навстречу поднимавшемуся солнцу. Наступало воскресенье, в советских школах накануне прошли выпускные вечера, отзвучали вальсы духовых оркестров и вчерашние десятиклассники шли встречать рассвет. Юные москвичи, по традиции, шли на Красную площадь, киевляне на - берег Днепра, а в Ленинграде стояли белые ночи. В то утро солнце взошло над Москвой в 03:48. К этому времени немецкие самолёты уже выходили на боевой курс. Через 15 минут открылись створки бомболюков и на города посыпались бомбы. Великая Отечественная Война началась!

Опасения немцев о скорой реакции были не напрасны: командир одного из истребительных полков капитан Беркаль, услышав на границе канонаду, объявил боевую тревогу. И в 04:05 3 эскадрильи поднялись в воздух, первыми оказав сопротивление врагу и уничтожили в бою 3 немецких самолёта. Советская авиация не была разгромлена в первые минуты войны. Но следовавшие одна-за-одной, бомбардировки авиаполки уже не выдерживали. После 3-4 налётов многие авиачасти оказались практически уничтожены. Командующий авиации западного фронта в Беларуси Генерал Копец, облетев аэродромы и увидев страшную картину разрушений, после приземления застрелился. Всего 22 июня было потеряно около 1100 советских самолётов.

В 04:15 в бой двинулись немецкие сухопутные части. В Прибалтике танки генерала Гота за несколько часов прошли 70 км и захватили мосты у Алитуса и Меркине. Из воспоминаний генерала Гота: «На самом деле все стремились поскорей оказаться на пути к Москве». А пока его танковая группа ударила на Вильнюс, что привело к охвату войск западного военного округа в Беларуси.

На границе между СССР и Германии находилась точка, развитее события которой происходили по непредвиденным ни кем обстоятельствам, наихудшей для Вермахта – Брестская крепость. Утром форты подверглась бомбёжке, и крепость стала для солдат мышеловкой. Однако вместо запланированных на захват крепости нескольких часов, сражение затянулось на несколько дней. Советские солдаты сражались за каждый сантиметр земли, и порой дело доходило до штыковых атак. Через 4 дня немцы овладел Волынским и Тереспольскими укреплениями, защитники переместились в Цитадель и Кобринское укрепление. Уцелевшие 400 человек под командованием майора Гаврилова в день отбивали по 7-8 атак немцев. Но в результате двухдневного штурма немцам удалось овладеть крепостью. Тем не менее, стрельба в крепости не утихала вплоть до августа.

Обойдя Брестскую крепость, танковая группа генерала Г. Гудериана двинулась на восток. Результаты танковых сражений шокировали – под Пружанами в бою сошлись советская и немецкая танковые дивизии. Сражение превратилось в избиение. Все чем, гордилось советское танкостроение в предвоенный период, горело на полях боёв.

Чтобы оттеснить противника за границы СССР, вечером 22 июня 1941 г. была отдана директива №2 о контрнаступлении Красной Армии с целью разгрома противника и перенесении боевых действий на территорию врага. Но эта директива свидетельствовала о непонимании сложившейся ситуации и повлекла бессмысленную гибель тысяч советских воинов и потерю техники. Советские войска лишь на несколько дней смогли задержать наступление агрессора, т.к. они были рассредоточены на большую глубину и подверглись внезапному нападению. Их расстреливали в упор, ломалась техника, не хватало горючего. Многие экипажи были вынуждены сами подрывать свои танки, чтобы те не достались врагу. Очевидцы отмечают, что авиация в тот момент была бессильна хоть как то помочь сухопутным войскам. Немецкая авиация вела бои с нашими тяжелыми бомбардировщиками, которые были слишком тихоходны и беспрестанно атаковались. Отмечались случаи паники, бегства, дезертирства с поля боя и по пути следования к линии фронта. Советские войска были ошеломлены массированным натиском фашистов. Ослабли моральные характеристики воинов, некоторые даже причиняли себе увечья, простреливали конечности из-за боязни ответственности за свое «поведение в бою». Конечно, это не характеризует всю армию, но дает представление о ситуации в первые часы и дни войны. Там, где был сильный командный и политический состав, войска дрались уверенно, организованно и могли дать достойный отпор противнику. И все-таки, переломить инициативу в первые дни не удалось.

Немцы, уже уверенные в своём превосходстве вдруг столкнулись с неожиданно сильным противником. В бою под местечком Радехов, немецкие танки сошлись с советскими, ранее не виданными. Это были Т-34 и КВ. Немецкие танкисты докладывали, что снаряды просто отскакивали от новых советских бронемашин, в отличие от прошлых танков Т-26 и БТ. Немецкая разведка не располагала сведениями о танках Т-34 и КВ. С большим трудом немцам удавалось отбивать эти танковые атаки силами 88-мм зенитных орудий.

В Гродно 3-я танковая армия Кузнецова была единственная, которая встретила врага огнём артиллерии. Действия войск Кузнецова сковали продвижение немецкой 9-й армии. Кузнецов был первым, кто нанёс танковый контрудар.

25 июня 1941 г. под Слонимом в разбитой офицерской машине обнаружили штабную карту. Позже, когда карта попала в руки Павлову, он понял свою страшную ошибку. Вместо 2 дивизий на Минск двигалась вся танковая группа генерала Гудериана. Это грозило окружением всего Северо-Западного фронта. Павлов принял решение об общем отходе на восток. Но было поздно. Немцы перекрыли единственное шоссе Белосток-Минск. В лесной и болотистой местности Беларуси даже контроль одного шоссе приобретал ключевое значение.

Командующие 2-й и 3-й танковых групп генералы Гудериан и Гот продвигались к Москве. Но пока получили однозначный приказ: «Главная цель – Минск». Гот остановился у Минска, однако Гудериан грезил о Москве и продолжил своё продвижение на восток. Город бомбили с первых дней войны. Минск горел, небо было сплошь затянуто дымом пожаров. Надежду на успех обороны давала так называемая линия Сталина – система ДОТов и противотанковых заграждений. Однако, существенно долго линия Сталина продержаться не смогла. 28 июня 1941 года немцы вошли в Минск.

Советская армия начала отступать. Для 3 армии Кузнецова ситуация ухудшалась так называемым «бутылочным горлом». В районе Волковыска оставался небольшой проход между позициями немцев. Перед Кузнецовым стояла дилемма: прорываться на север, через группу Гота или на юг через группу Гудериана. Кузнецов выбрал второй вариант. Если бы Гудериан так же, как и Гот остановился в Минске, то шансы Кузнецова на прорыв оказались бы ничтожными.

Первое крупное поражение сильно ударило по репутации СССР. Были арестованы генерал Павлов, генерал-майор Климовских, генерал-майор Коробков. Тактические и стратегические ошибки Павлова были типичны для полководцев того периода, но при пристрастном подходе они могли восприняться и как предательство. Арестованных военачальников признали виновными и расстреляли.

Далее целью Вермахта стал Смоленск. Однако вскрылись факторы, поначалу недооценённые немецким командованием. 2-й эшелон войск, не поспевший к границе, смог закрепится на берегу Днепра; также первые, прошедшие границу компактной массой, немецкие дивизии оказались разбросанными. Линия фронта более и менее стабилизировалась. Спустя месяцы скитаний, к своим смогла выбраться 3-я армия Кузнецова.

6 июля 1941 г. советское командование решило остановить продвижение гитлеровцев к Витебску. Это событие вошло в историю как танковый Лепельский контрудар. На город наступала 3 танковая группа Гота, собиравшаяся после взятия Витебска организовать плацдарм на берегу Двины, откуда будет удобно разворачивать наступление на Москву. Тимошенко решил ударить во фланг немцам. Для этого были выделены 7-й и 5-й мехкорпуса, имевшие около 1800 танков. У противника было танков, но значительная часть из них составляла лёгкие чешские танки LT vz 38. 5-й мехкорпус действовал неудачно. При продвижении на город Лепель ему ударила во фланг 17-я танковая дивизия Вермахта, а затем последовало несколько боёв, в которых 5-й мехкорпус был практически разбит. 7-й же мехкорпус сумел прорваться на 60 киломеиров вглубь захваченной врагом территории и выйти к реке Черногостинка. Форсировав её, мехкорпус ступил в бой с 12-й танковой дивизией Вермахта, но под давлением вражеской авиации и из-за особенностей рельефа вынужден был отойти. Перегруппировавшись, 7-й мехкорпус двинулся в направлении Сенно, откуда собирался выйти к Витебску. Однако к этому времени Витебск уже был в руках немцев. Дабы не попасть в окружение, 7-й мехкорпус отошёл на восток, где и занял оборону, заняв главенствующие высоты. Там он некоторое время успешно отбивал атаки немцев, затем 11 июля получил приказ снова наступать на Витебск. Но наступление захлебнулось, 7-й мехкорпус был уничтожен. В плен к фашистам попало много советских солдат, в том числе и сын И. В. Сталина Яков Джугашвили, командовавший гаубичной артиллерией. [6]

Тем не менее, Вермахт двигался вперёд. Был захвачен Витебск, однако под Могилёвом в районе деревни Буйничи проходили ожесточённые сражения. Но всё-таки, со временем, Могилёв был окружён и захвачен.

Овладев Смоленском, Вермахт готовился к броску на Москву. Однако 21 августа вышла директива Гитлера о временном отказе наступлении на Москву. Генерал Гот получил приказ повернуть на север в сторону Ленинграда и идти на помощь командующему группой армии «Север» генералу Гёпнеру. Гудериану требовалось идти на юг, чтобы окружить советские войска в Украине. Гудериан вылетел в Берлин, намереваясь выпросить аудиенции у Гитлера: «Наступать надо на Москву и наступать немедленно». Гитлер был непреклонен. Гудериан двинулся на юг

Позже все силы Юго-Западного фронта на Украине были окружены. Киевский котёл поставил мрачный рекорд, став самым большим окружением в истории войн. В окружение попало около 532000 человек, из них примерно 15000-20000 человек удалось вырваться из котла. Бои в киевском котле продолжались до конца сентября 1941 года. Как вспоминает маршал К.К. Рокоссовский «Было ясно, что приграничное сражение нами проиграно. Остановить врага теперь можно будет не подбрасыванием разрозненных частей и соединений к расшатанному фронту, а созданием где-то в глубине нашей территории сильной группировки, способной не только противостоять мощной военной машине противника, но и нанести ему сокрушительный удар».

В это время группа армий «Центр» отражала удары в районе Смоленска. Бои шли по всему фронту. Шёл третий месяц войны из четырёх отведённых Вермахтом на войну с СССР. Германия вновь нацелилась на столицу СССР. Предстояла Битва за Москву.[7]

В целом, первые дни войны были самыми тяжелыми для Красной Армии и всего советского народа. По данным А. И. Балашова со ссылкой на рассекреченные документы приводит следующие цифры потерь РККА во время Белорусской оборонительной операции: более 414000 солдат и офицеров, из них 341000 - безвозвратно. Внезапность нападения позволила уничтожить на аэродромах 1200 самолетов РККА. В руки противника попало много складов с горючим и боеприпасами, находившиеся в приграничной зоне. Западный фронт лишился почти всех артиллерийских складов, в которых хранилось более 2 тыс. вагонов боеприпасов. Общие потери немцев составили около 100000 человек убитыми. В Беларуси эти потери составили примерно 40000 человек. Первые победы фашистских войск позволяли с уверенностью говорить об удачном выполнении «плана Барбаросса», отводившем на разгром СССР 8-10 недель - за три недели войны немцы оккупировали почти всю Белоруссию, Литву, Латвию, значительную часть Эстонии, Украины, Молдавии.

В первые дни и недели войны была разгромлена большая часть кадровой Красной Армии, невосполнимые потери понесла авиация и бронетанковые войска, в результате чего Красная Армия осталась на длительное время без воздушного и танкового прикрытия. Несмотря на значительные потери в технике и людской силе, Красная Армия вела ожесточенные бои за каждый километр советской территории. Немецкие очевидцы отмечали, что оборона советских войск намного упорней, чем в Европе. Было очевидно, что немцы недооценили боевой дух противника. В своем дневнике 11 августа 1941г. начальник Генерального штаба сухопутных войск Вермахта Ф. Гальдер писал: «Общая обстановка показывает, что колосс России был недооценен нами».