38. Политическая философия в. Розанова.

В.В. Розанов рассказывал о самом сложном, катастрофическом для России историческом времени. И если мы хотим иметь «стереоскопическое», «многомерное», а не поверхностное, «плоскостное» понимание отечественной истории, то нам необходимо осмыслить мировоззрение Розанова как свидетельство эпохального перехода от старого к новому. Идейное наследие Розанова, каким бы экзотическим оно ни представлялось современному сознанию, должно быть осмыслено глубоко и объективно. Особенно настоятельно этого требуют его общественно-политические идеи. Розанов – откровенный консерватор и монархист.

Принадлежа к охранительному лагерю, В. Розанов (в отличие от, скажем, «тайного» монархиста С. Булгакова, или стыдливого П. Струве, или колеблющегося Н. Бердяева) прямо заявляет о своей поддержке царизма: «…В России нельзя ничего сделать без государя, без веры в него… Государь есть в точности лучший человек в России…». И еще: «Царская власть есть чудо».

В социальном смысле монархизм Розанова покоился на широких, хотя и аморфных основаниях: от придворной челяди, помещичьей камарильи и мелкобуржуазной черносотенной стихии в городе до монархически мыслящих слоев крестьянства. Легко видеть, что розановский монархизм – совершенно откровенный, но бездоказательный, наивный и беспомощный. Это было прямодушное желание монархизма по принципу: «Хочу и все!», поскольку так было и есть, и так должно быть. Начало ХХ века в России – время, когда даже талантливым консерваторам трудно было как-то обосновать, доказать будущность самодержавия. Но, когда речь шла о его защите от либерализма или демократии, тогда в действие вступала сила эмоций, «не хочу», обращенное к конкретному противнику, пропитывалось негативизмом и агрессивностью. И если здесь тоже не было особой теории, то была страсть неприятия иного, страсть, доводившая до клеветы и истерики: «Да, русская печать и общество, не стой у них поперек горла “правительство”, разорвали бы на клоки Россию, и роздали бы эти клоки соседям даже и не за деньги, а просто “за рюмочку” похвалы. И вот отчего без нерешительности и колебания нужно прямо становиться на сторону “бездарного правительства”, которое все-таки одно все охраняет и сберегает. Которое еще одно только не подло и не пропито в России».

Революция. Её Розанов воспринимал серьезно, как грозную и мощную действительность. Однако ему было чуждо политико-экономическое и социальное понимание революции. В духе своего специфического витализма он осмыслял ее в категориях силы, воли, жажды, как биологическую, физиологическую страсть, враждебную культуре, творчеству, индивидуальности: «А голодные так голодны, и все-таки революция права. Но она права не идеологически, а как натиск, как воля, как отчаяние…

Розановская критика революции и социализма – это, по существу, критика того, что с первых шагов советской власти пыталось задушить свободную и творческую жизнь народа: бюрократизм, косность мышления, властолюбие, казенщина, административно-командная система, паразитирующая на всех социальных структурах и многое другое, тормозящее экономический и социальный прогресс. И если это так, то идеи Розанова должны стать для нас идеями-предостережениями, идеями, предупреждающими нас от повторения ошибок прошлого, от прекраснодушия и беспечности, от исторического беспамятства, от безответственности и равнодушия.