Глава 2. Музыка и математика.

Как же связаны эти кажущиеся далекими друг от друга понятия? Из предыдущей главы мы узнали, что «музыка не есть ни материя, ни живое тело, ни психика, и вообще она не есть какая-либо вещь и совокупность вещей» (1, стр. 269). И, по мнению А.Ф. Лосева, музыка в этом смысле схожа с математикой: «Только идеальность численных отношений может быть сравниваема с эйдетической завершенностью музыкального объекта» (1, стр. 270) И, таким образом, «музыка и математика — одно и то же в смысле идеальности сферы, к которой то и другое относится» (1, стр. 270). Сделав подобный вывод, А.Ф. Лосев продолжает в своих рассуждениях о музыке ориентироваться на математику, и приходит к следующему выводу: «на долю музыки в идеальной сфере ничего не остается, кроме как эйдетически ознаменованной стихии «иного», инобытия, меона. Математика специализировалась на конструкции эйдосов как таковых. Музыка же специализировалась на конструкции меональной сущности и, незримо управляясь эйдосом как таковым, конструирует в то же время меональную подвижность и инаковость эйдетического бытия вообще» (1, стр. 274).

Далее, А.Ф. Лосев продолжает проводить параллели между математикой и музыкой. «Музыка есть, другими словами, распыление эйдоса, растворение его, неизменный и сплошной прирост бесконечно-малых изменений» (1, стр. 279). И дальнейшее сопоставление музыки и математики становится очевидным. Используя терминологии высшей математики и философии, А.Ф. Лосев дает определение музыкального произведения: «Если эйдос считать аргументом, а известную степень его меонизации функцией, то музыкальное произведение есть не что иное, как интеграл от дифференциала известной степени эйдетической меонизации при изменении независимого переменного, некоего эйдоса, непрерывно от одного пункта а до некоего другого b, т.е. музыкальное произведение есть разность значений функции при этих пределах» (1, стр. 281). Таким образом, можно сделать вывод, что «идеальная предметность, состоящая в меональном ознаменовании эйдоса — тождественна в математическом анализе и музыке» (1, стр. 282)

Но значит ли это, что музыка и есть математика? Да, музыка и математика тождественны «в предметном содержании того и другого» (1, стр. 282), однако, A.Ф. Лосев находит и существенное различие между ними: «в то время как математика логически говорит о числе, музыка говорит о нем выразительно, т.е. имеет в виду не просто логическую сущность числа, но — такую, которая соотнесена с чувственным меоном» Музыка и математика расходятся в «способах конструкции предметности в сознании» (1, стр. 282).

Проведя подобные рассуждения, А.Ф. Лосев дает следующие основоположения музыкальной логики:

1. «Основоположение самотождественного различия. Чистое музыкальное бытие есть распыление и размыв, меонизация, того или другого эйдоса на бесконечно малые величины (в смысле математического анализа) и воссоединение их в сплошное и неразличимое множество» (1, стр. 289)

2. «Основоположение подвижного покоя. Чистое музыкальное бытие есть распыление и размыв, меонизация, того или другого эйдоса на бесконечно малые величины (в смысле математического анализа) и воссоединение их в сплошную и неразличимую текучесть и непрерывность» (1, стр. 290)

3. «Основоположение сущего. Чистое музыкальное бытие есть абсолютное взаимопроникновение бытия и небытия, т.е. абсолютное тождество логического и алогического моментов» (1, стр. 292)

4. «Основоположение познания. Субъект чистого музыкального суждения есть сплошная и взаимопроникнутая слитость логического и алогического оформления предметности, данная как чистое самообоснование» (1, стр. 293)

5. «Основоположение творчества. Субъект чисто музыкального действия (творчества) есть сплошная и взаимопроникнутая слитость свободного полагания инобытийного материала для творчества и необходимого ограничения себя этим самым инобытийным материалом» (1, стр. 294)

6. «Основоположение чувства. Чистое музыкальное бытие есть сплошная и взаимопроникнутая слитость алогически становящегося субъекта с самим собою» (1, стр. 294)

Таким образом, после проведенного сравнения музыки и математики и создания системы основоположений музыкальной логики, А.Ф. Лосев дает следующее определение музыки: «Музыка есть единичность подвижного покоя самотождественного различия, данная в аспекте алогического становления и рассмотренная как подвижной покой последнего, порождающая сплошно-текучее неразличимое множество как некое единство, в результате чего получается чистая выраженность (или соотнесенность с алогически-инобытийными моментами) самообоснованного взаимопротивоборства себя с самим собою» (1, стр. 298), или же, более кратко: «Музыка есть чисто-алогически выраженная предметность жизни чисел , данных в аспекте чистой интеллигенции» (1, стр. 298)