Операции музыкального восприятия

Система операций представляет собой конкретную реализацию функций музыкального восприятия. Сознание использует операции «в ходе многостороннего и сложного процесса превращения совокупности слуховых раздражителей в явление музыкальной культуры» [26, 69].

Система операций отражает многослойность деятельности слушателя. Поэтому Е.В. Назайкинский выделяет, наряду с собственно музыкальной перцепцией звукового материала, следующие частные ее проявления: познавательную, ориентировочную, мнемическую, коммуникативную, оценочную, прогностическую, апперцептивную и корректировочную деятельность. Их сплетение образует сложную ткань музыкального восприятия [38, 103].

По мнению Е.В. Назайкинского, выделение центральной и специфической деятельности – музыкальной перцепции – организует всю ее совокупность в единство. В результате такие неспецифические в музыкальном отношении виды психической деятельности, как мнемическая, репродуктивная, ориентировочная и другие, становятся компонентами художественной музыкальной системы и дополняются музыкально-языковой (связанной с пониманием музыки как художественного сообщения), творческой, эмоционально-эстетической.

Каждое из частных проявлений музыкального восприятия расчленяется на отдельные действия, которые в конкретной форме и определенных условиях реализуются как операции. В силу конкретности, операции поддаются наиболее детальному изучению, они фиксируются в музыкальной культуре, в педагогических руководствах, нередко в виде четко сформулированных правил и алгоритмов. Например, в музыкально-педагогическом процессе есть целая группа распознавательных действий: определение структуры аккорда, его функционального значения в системе лада и гармонии, дифференцирование элементов музыкальной фактуры, интеграция компонентов музыкального целого, определение тематического сходства в вариантах и вариациях и другие [38, 104].

Система операций обеспечивается действием системы соответствующих механизмов, как общепсихологических, так и специфически музыкальных.

Психологические механизмы музыкального восприятия

Механизм – это «любая сравнительно стабильная система, регулирующая тот или иной процесс и направляющая его развитие по определенному пути, заданному структурой механизма» [38, 105]. Т.е. механизм трактуется как функциональная система, в которой материал не имеет особого значения. В соответствии с этим понятием Е.В. Назайкинский выделяет механизмы разных уровней – физиологические, психологические, физические, социальные. Именно такие различия и характеризуют механизмы, входящие в структуру музыкального восприятия.

Процесс музыкального восприятия регулируется многими психологическими механизмами: эмоциональной отзывчивостью на музыку, музыкальным слухом, мышлением, памятью, творческим воображением, актуализацией элементов жизненного опыта и рядом других. Они обслуживают выполнение и элементарных операций (поиск, обнаружение, выделение того или иного музыкального признака), и более сложных действий (к примеру, системный анализатор звуковысотного слуха, аппарат ритмического слуха).

Музыкальное восприятие содержит акт переживания музыки, направленный на постижение смысла музыкального образа. Согласно Б.М. Теплову, понимание «значения» музыкального образа связано, прежде всего, с переживанием и сопереживанием эмоционального характера музыкальной интонации (слушатель должен почувствовать выразительную силу мелодии, «заразиться» на основе эмпатии не только выраженным чувством, но и его музыкальным воплощением). Поэтому недостаточно при восприятии музыки «угадать», понять ее значение аналитическим путем, словно расшифровать ребус. Такое переживание не будет музыкальным.

«Переживание музыки должно быть эмоциональным, но оно не должно быть только эмоциональным. Восприятие музыки идет через эмоцию, но оно эмоцией не кончается. В музыке мы через эмоцию познаем мир. Музыка есть эмоциональное познание» [1, 159].

Л.Л. Бочкарев пишет, что ядром музыкального переживания являются эмоциональные образы музыкальной интонации, способной воплотить глубокие человеческие переживания и вызвать пристрастный эмоциональный отклик в сознании воспринимающего. Процесс ее переживания – глубоко личностный. «Эмоциональные образы музыкальной интонации являются результатом диалектического взаимодействия внешнего, воплощенного в произведении и его интерпретации, и внутреннего, связанного с индивидуально-типологическими осо­бенностями личности, его опытом, музыкальной культурой слушателя» [1, 160].

Согласно Л.Л. Бочкареву, музыкальное переживание детерминировано действием трех механизмов:

• функциональных (связаны с системой онтогенетических свойств слуха, моторики, обеспечивающих уровень адекватного отражения сенсорных характеристик музыки);

• операционных (сформированная в процессе деятельности система перцептивных, мнемических, интеллектуальных действий, обеспечивающих перевод образов любой модальности в слуховые-музыкальные и сигнификацию их в специфической системе эмоциональных образов музыкальной интонации);

• мотивационных (последовательно развертывающаяся система художественно-эстетической мотивации, отражающая функциональную структуру музыки как вида искусства, детерминирует направ­ленность, избирательность, эмоциональную организацию «прис­трастного» процесса музыкального переживания).

На начальных этапах слушательского восприятия первич­ным механизмом музыкального переживания является эмо­циональная оценка произведения (музыкальное искусство выступает в своей гедонистической функции). По мере развития операционных механизмов интонацион­но-образное обобщение, будучи связанным с предметно-эмоциональными, художественными ассоциациями, позволяет пос­тичь содержание музыки, открывающееся перед слушателем в одной из ее главных функций — познавательной. Наконец, на самом высоком уровне развития музыкальное переживание приобретает черты «надситуативности», приобщая субъекта к музыкальному опыту человечества.

По мнению Л.Л. Бочкарева, гармоничное участие функциональных, операционных, мотивационных механизмов обеспечивает идентификацию цело­стного музыкального образа с межкультурными, исторически обусловленными музыкальными эталонами, сложивши­мися в художественной практике человечества. Это до необъят­ных пределов расширяет возможности индивидуального музы­кального опыта, открывая человеку новые социально-ценные чувства и идеалы, выраженные в музыке [1, 160].

Огромное влияние на процесс музыкального восприятия оказывает жизненный опыт. Он формируется под влиянием большого числа объективных и субъективных личностных качеств и имеет широкую классификацию: есть сенсорный опыт (органов чувств), кинетический опыт (моторно-двигательный) и социальный опыт (общения, речи, эмоциональный, этический, эстетический).

Опыт, связанный со слуховыми ассоциациями, раскрывается в первую очередь в сфере музыкальной изобразительности (звукоподражание пению птиц, журчанию воды, тиканью часов и т.д.). Также «открыты» для его подключения и другие виды музыкальной семантики, к примеру, риторические формулы (интонации «вздоха», «восклицания», «вопроса»). Видоизменяясь, они пронизывают музыкальное искусство нескольких эпох в рамках того или иного региона и становятся достоянием культурной памяти населяющего его этноса. Таким образом, понимание смысла во многом основывается на ассоциациях, без которых музыкальное восприятие невозможно.

Для музыкального восприятия важен и речевой опыт. Сходство звуковых характеристик речи и музыки сказывается, прежде всего, в интонации, которая служит основой речевой семантики в музыке.

С опытом связано формирование тезауруса, во многом определяющего музыкальное восприятие человека. Тезаурус – это, своего рода, словарь музыкальной культуры человека; «набор закрепившихся в памяти следов прошлых впечатлений, действий и разнообразных связей и отношений, которые могут снова оживать под воздействием художественного произведения» [6, 75]. С одной стороны, тезаурус возникает и пополняется благодаря общению с музыкальной культурой, направленному воздействию на музыкальное восприятие, с другой – тезаурус – это тот интеллектуальный фундамент, который и определяет специфику музыкального восприятия того или иного человека.

Важнейшую роль в формировании тезауруса, помимо остроты слуха, играет память. Между «кладовыми» памяти происходит интенсивный обмен. Но память избирательна, и поэтому все виденное (слышанное) преобразуется в ней индивидуально. «Сложность и изменчивость взаимодействия субъекта и среды обусловливает неповторимость личности, субъективность отношения к миру, «жизненных взглядов», личного опыта» [6, 77]. Однако преувеличивать непознаваемость и субъективность опыта, по мнению Е.В. Назайкинского, нельзя. В прояснении этого вопроса помогает понимание концепции А.В. Запорожца об «усвоении сенсорных эталонов». Сенсорные эталоны - это представления о качествах, сторонах, свойствах, сенсорных оттенках предметов и явлений, имеющих наибольшее практическое значение. Они фиксируются в системах оценок, в «решетках фонем», в словарях и т. д. Начиная с самого рождения, сенсорные эталоны со всех сторон воздействуют на развитие восприятия, усваиваются человеком, становятся нормой его индивидуального видения, слышания, восприятия всего окружающего [6, 81]. Отсюда Е.В. Назайкинский делает вывод, что в опыте каждого человека и, в том числе музыкальном, диалектично сочетаются субъективное и объективное начала. Субъективен он в том смысле, «что хранилищем личных запасов жизненных впечатлений, знаний, умений являются нервные клетки, нервная система» со всей ее неповторимой особенностью. Объективность опыта заключается в том, что он «приобретается только в результате реальных взаимодействий человека с жизнью» [6, 83]. Поэтому тезаурус каждого человека, будучи неповторимым, одновременно является и носителем культуры как общественной целостности.

Немалую роль в процессе музыкального восприятия играют интуиция и творческое воображение человека, ведь в основе художественного восприятия «лежит особого рода способность, позволяющая при всей отдаленности материала искусства от явлений, им выражаемых и изображаемых, «угадывать» эти явления по неосознаваемым, но ощущаемым вехам, которые также интуитивно расставил творец произведения – композитор, поэт, художник» [6, 181-182]. Воображение способствует как предслышанию, так и повторному осознанию услышанного. «Полнокровное восприятие музыки требует от слушателя активной работы воображения, в частности, и в навыках образного осознания музыкальных впечатлений. В свою очередь, такие попытки могут стимулировать и развитие творческого воображения» [6, 184].

Роль воображения трудно переоценить и при формировании метафорического языка, без которого немыслимо проникновение в музыкальное содержание. А ведь именно постижение музыкального содержания является итогом музыкального восприятия. Осознание метафоры происходит обычно после прослушивания произведения, так как эстетическое восприятие начинается до звучания сочинения и продолжается после, как процесс осмысления.

В настоящее время можно считать установленным, что психические процессы, задействованные в музыкальном восприятии, включают в себя весь спектр сознания - от простейших ощущений до сложнейших операций музыкального интеллекта. Выстроить иерархию всех этих множественных психических процессов, выяснить функцию каждого в процессе восприятия является достаточно сложной проблемой. Здесь могут возникнуть новые категории, моделирующие процесс музыкального восприятия как особой художественной деятельности.

Система операций и система механизмов музыкального восприятия относятся к строению музыкального восприятия и характеризуют его состав, однако, пока еще статическим образом.

Для того чтобы строение музыкального восприятия было видно в динамике, необходимо охарактеризовать его как целостное, развертывающееся во времени и обладающее определенным содержанием. Эти аспекты соответствуют следующим уровням движения от внешнего плана восприятия к внутреннему: системе свойств и временной структуре музыкального восприятия слушателя.