§ 4. Целостный анализ лирического текста

Во всех тех примерах, которые приводились выше в связи с рассмотрением разных сторон лирических произведений, можно было заметить, насколько часто встречаются в них разного рода экспрессивные формы речи – эмоционально окрашенная лексика, метафоры, метонимии, эпитеты, эмоционально организованные синтаксические конструкции и т.п. Поэтому вряд ли необходимо еще раз напоминать те или иные отдельные фрагменты художественной речи, присущие лирике вообще. В данном параграфе мы попробуем показать, как функционируют такие особенности при комплексном, т.е. целостном, анализе конкретных произведений. Начнем с хорошо известного пушкинского стихотворения «Зимний вечер».

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя;

То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя,

То по кровле обветшалой

Вдруг соломой зашумит,

То, как путник запоздалый,

К нам в окошко застучит.

Наша ветхая лачужка

И печальна и темна.

Что же ты, моя старушка,

Приумолкла у окна?

Или бури завываньем

Ты, мой друг, утомлена,

Или дремлешь под жужжаньем

Своего веретена?

Выпьем, добрая подружка

Бедной юности моей,

Выпьем с горя; где же кружка?

Сердцу будет веселей.

Спой мне песню, как синица

Тихо за морем жила;

Спой мне песню, как девица

За водой поутру шла.

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя;

То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя.

Выпьем, добрая подружка

Бедной юности моей,

Выпьем с горя; где же кружка?

Сердцу будет веселей.

В стихотворении передается грустное состояние человека, живущего в глуши, оторванного от большого мира и утешающего себя работой и общением со своей няней. Стихотворение написано в виде обращения к няне, которое повторяется четырежды на протяжении четырех строф‑восьмистиший. Здесь присутствует эмоционально окрашенная лексика (лачужка, старушка, подружка), при описании природы появляются олицетворения («Буря мглою небо кроет, // Вихри снежные крутя»; «Бури завываньем»; «Сердцу будет веселей»), олицетворяющие сравнения («То, как зверь, она завоет, // То заплачет, как дитя, // То по кровле обветшалой // Вдруг соломой зашумит, // То, как путник запоздалый, // К нам в окошко застучит») и просто сравнения («как синица тихо за морем жила», «как девица за водой поутру шла»). Кроме того, встречаются эпитеты, в том числе олицетворяющие (добрая подружка, бедная юность, ветхая лачужка).

Эмоциональная насыщенность текста создается и за счет синтаксических особенностей, к числу которых можно отнести использование разного типа повторов (в начале строк они подчеркнуты) – повторов одного слова («выпьем...»), повторов целой конструкции («То, как зверь, она завоет, // То заплачет, как дитя»), повторов в начале строк, т.е. анафор («То, как зверь..., То, как путник..., То по кровле...»), инверсии («по кровле обветшалой», «путник запоздалый», «вихри снежные», «бури завыванье»), риторических вопросов и обращений («Что же ты, моя старушка, приумолкла у окна?» или: «Выпьем с горя; где же кружка?»). Эти вопросы не требуют и не предполагают ответа, но позволяют усилить ту или иную мысль или настроение. Не может не обратить на себя внимание и кольцевая композиция: первые четыре строчки последней строфы повторяют первые строчки первой строфы, а последние четыре строчки четвертой строфы повторяют первые четыре строчки третьей строфы.

Эмоциональный характер речи усиливается и ее ритмической организацией; в данном случае использован хорей – двусложный размер с ударением на нечетных слогах в строфе:

Буря мгло́ю не́бо кро́ет,

Ви́хри сне́жные крутя́...

А теперь обратимся к стихотворению Б.Л. Пастернака «Зимняя ночь» (из цикла стихи доктора Живаго).

Мело, мело по всей земле

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

Как летом роем мошкара

Летит на пламя,

Слетались хлопья со двора

К оконной раме.

Метель лепила на стекле

Кружки и стрелы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

На озаренный потолок

Ложились тени,

Скрещенья рук, скрещенья ног,

Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка

Со стуком на пол.

И воск слезами с ночника

На платье капал.

И все терялось в снежной мгле

Седой и белой.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

На свечку дуло из угла,

И жар соблазна

Вздымал, как ангел, два крыла

Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,

И то и дело

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

В этом стихотворении лирический герой не называет себя и даже не обозначает. Он как бы воссоздает ситуацию: зима, февраль, свеча, задуваемая ветром, но освещающая жилище, где происходит встреча двух близких людей. В тексте преобладают предметные детали: хлопья снега на оконной раме, морозный рисунок на стекле (кружки и стрелы), лежащее платье, скинутые туфли, объятья влюбленных (скрещенья рук, скрещенья ног...). Однако радость встречи сопровождается внешним холодом, который является и знаком зимы («мело весь месяц в феврале»), и отголоском метели, которая бушует вокруг («мело, мело по всей земле, во все пределы»), тем самым окрашивая в драматические тона все происходящее.

Несмотря на внешнюю описательность, т.е. немалое количество предметно‑изобразительных деталей, и здесь передается внутреннее состояние, настроение не выражающего прямо своих чувств лирического героя, настроение радостное и в то же время тревожное, рассчитанное на понимание тех, кто переживал душевные бури на фоне природных и социальных потрясений.

По характеру выразительных средств словесного плана стихотворение кажется весьма скупым. Мы почти не находим в нем эмоциональной лексики, за исключением указания на «два башмачка», правда, есть три олицетворения («метель лепила», «жар соблазна», «воск... слезами капал»), два сравнения («как... мошкара летит на пламя», «жар соблазна вздымал, как ангел, два крыла»). Основную тональность создают синтаксические приемы – инверсии и повторы. Инверсия, т.е. перестановка слов, всегда придает речи эмоциональный характер. Так и здесь: «слетались хлопья», «ложились тени», «в снежной мгле, седой и белой».

Самое примечательное в этом стихотворении – его композиционная организация. При анализе структуры, конечно, надо иметь в виду совокупность некоторых фактов, о которых сообщается лирическим героем. Но вся структура текста держится не столько на этих фактах, сколько на характере речи, который определяется, кроме указанных особенностей, строфической организацией (здесь восемь четверостиший), ямбическим размером и синтаксическим параллелизмом, который заключается в повторах общих или сходных словесно‑синтаксических конструкций. Подобные повторы («свеча горела на столе, свеча горела»), кроме первой и последней строф, встречаются еще два раза – в третьей и шестой строфах, а всего четыре раза на восемь четверостиший. Повторы разного рода всегда усиливают эмоциональность речи, поскольку «притягивают» к себе дополнительное эмоциональное ударение. Другая их функция в лирическом произведении – поддерживать общую конструкцию в качестве своеобразных скрепляющих, цементирующих моментов. Первая и последняя строфы подчеркивают кольцевую композицию, создавая ощущение завершенности.

Предложенный анализ подтверждает уже высказанную мысль, что в лирике художественная речь со всеми ее особенностями выполняет смысловую, эмоциональную и композиционно‑организующую функцию.

Дополним все эти наблюдения краткими сведениями о жанрах лирики.