§ 18. Нейтрализация звонких и глухих фонем

Нейтрализоваться могут только согласные фонемы, парные по глухости ‌~ звонкости, т. е. те, которые в сильной позиции выражены звуками:

‌‌‌[п | б

п’ | б’

ф | в

ф’ | в’

т | д

т’ | д’

с | з

с’ | з’

ш | ж

ш’ | ж’

к | г].

Согласные фонемы <м>, <м’>, <н>, <н’>, <л>, <л’>, <р>, <р’>, <j> могут быть представлены и звонкими и глухими звуками, например:

[м м’ н н’

’ ’] и т. д.

Глухие факультативного возможны на конце слова после шумного согласного: космы — лохматых кос[ ], пес[ ’], пять вёт[ ], мыс[ ’]; в эмоциональной речи возможна глухость йота: отда[ ]! Но глухость у этих согласных, во-первых, всегда вызвана позицией и, во-вторых, факультативна. Нет двух разных слов, которые отличались бы звуками [м] — [ ] в одной позиции. Поэтому глухие согласные [ ] — [ ’] — [ ] — [ ’] (и т. д.) представляют те же фонемы, что и звонкие сонорные согласные [м] — [м’] — [н] — [н’] и т. д. Следовательно, фонемам <м>, <м’>, <н>, <н’> (и т. д.) не с чем совпадать: и звонкие сонорные, и их глухие двойники находятся в пределах одной фонемы.

Согласные фонемы <ц>, <ч>, <х> могут быть представлены и глухими и звонкими согласными:

[ц ч’ х

дз дж’ γ],

но это различие всегда позиционно обусловлено: звонкие согласные [дз] — [дж’] — [γ] появляются только перед звонкими шумными согласными: оте[дз] бы, до[дж’] бы, засо[γ] бы... Следовательно, и здесь звонкие и глухие звуки находятся (попарно) в пределах одной фонемы. Фонемам <ц> — <ч> — <х> не с чем совпадать. Вот они и не могут нейтрализоваться по глухости ~ звонкости. По этому признаку они всегда в сильной позиции.

У парных по этому признаку есть три сильные позиции: 1) перед гласным (там — дам, косы — козы), 2) перед сонорным (слить - злить, пью — бью), 3) перед [в] — [в’] (твоих — двоих, сверь — зверь).

У парных по глухости ~ звонкости есть три слабые позиции: 1) на конце слова (прут — пруд), 2) перед глухими согласными (маска — замазка), 3) перед звонкими шумными согласными (косьба — резьбa). В 1-й и 2-й позициях совпадение глухих и звонких фонем (т. е. фонем, представленных в сильной позиции глухими и звонкими шумными) осуществляется в глухих шумных согласных звуках, в 3-й позиции — в звонких шумных согласных звуках.

Совпадения глухих и звонких наглядно демонстрируют точные рифмы (рифма точная, если у двух слов одинаковы ударные гласные и все звуки, следующие после них): паркет — обед (ср.: паркетный, обеды), путь — грудь, вопрос — водовоз, хорош —ложь, рысак — шаг. Совпадают согласные на конце слова. Примеры, когда совпадают глухие и звонкие согласные перед глухими согласными: покупкою голубкою (ср.: покупок, голубок), коляски — салазки, малолетки — из под наседки, букашка — бумажка. (Рифмы из стихотворений Н. А. Некрасова.)

Случаев, когда нейтрализуются глухие и звонкие перед звонкими шумными (совпадают в звонких согласных), значительно меньше, чем тех, когда совпадение происходит в глухих согласных. В качестве сравнительно частого случая можно упомянуть совпадение, которое обнаруживают приставки: сбежать — разбежаться (ср. в сильной позиции: слететь — разлететься), сбить — разбить, отбежать — подбежать (ср. в сильной позиции: отлететь — подлететь) и т. д.

Есть свидетельство, что в новых звательных формах: Лиз! Федь! Володь! Сереж! Надь! Люб! — на конце произносится звонкий, а не глухой согласный. Предположим, это означает, что есть фонемные последовательности <ф’эд’>, <л’из>, <л’уб> и т. д. и у них последняя фонема реализуется звонким шумным согласным. Следовательно, здесь не действует закон позиционной мены звонких на глухие. Но мена потому и признается позиционной, что она безысключительна. А исключения как раз и явились: новые звательные формы. Перечислим следствия их явления.

1. Чередование перестало быть позиционным, потому что перестало осуществляться без исключений.

2. Но в других (незвательных) формах чередование звонких ~ глухих осталось, они не изменили своего произношения: моро[з]ы — моро[с], переле[з]у — переле[с] и т. д. Поскольку есть Ли[з]!, все эти многочисленные случаи чередований уже не позиционные. Чередование стало грамматикализованным, оно присуще некоторым (многим, но не всем) грамматическим формам и поэтому является средством (пускай, второстепенным) обозначения грамматических значений. Так, в моро[с] мена [з] на [с] показывает (в поддержку нулевой флексии) именительный падеж единственного числа (так же, как и, например, мена [з] на [ж] в мазать — мажу нужна для обозначения 1-го лица единственного числа — вместе с флексией -у).

Так и должно было случиться: позиционные фонетические чередования не передают значений, ведь в системе языка они просто «сняты» (см. выше). Грамматические чередования именно потому, что они фонетически не вынуждены, не всеобщи, потому что они связаны с определенными грамматическими формами, способны передавать грамматические значения (но в русском языке не самостоятельно, а вместе с аффиксами, например флексиями).

3. Следовательно, изменилась система грамматических показателей. Если раньше при описании склонения достаточно было сказать, какие окончания используются в разных падежах, то теперь приходится отдельно упоминать все случаи, когда звонкие на конце основы перед нулевой флексией меняются на глухие. Это необходимо: ведь мена происходит не всех случаях. В случае Ли[з]! (звательная форма) ее нет.

4. Поскольку система показателей, передающих грамматические значения, входит как важная сторона в грамматическую систему, молено сказать, что изменилась вся грамматическая система языка из-за того, что появилась форма Ли[з]! и ей подобные (в общем немногие).

Проявилась с особенной силой системность языка: все взаимно связано, одно определяет другое, каждая единица — все остальные. Но все же надо сказать это в сослагательном наклонении — проявилась бы, потому что существование фирм типа Ли[з]! может иметь другое фонологическое истолкование (с тем, что они — фонетический факт, спорить, вероятно, не следует).

Наблюдения показывают, что кроме произношения Ли[з]! существует и произношение Ли[с]! Как объяснить существование этих форм? Звательная форма Ли[с]!, безусловно, образована с помощью нулевой флексии, следовательно, отличающаяся от нее форма Ли[з]! — как-то по-другому.

Надо обратить внимание на то, что это — звательные формы. Громкое, усиленное произношение для них обычно. Увеличение силы ударного гласного вызывает ослабление и укорачивание заударного гласного. Когда в качестве звательной формы употребляется форма именительного падежа (а это как раз в нашей речи обычно: можно назвать не только Петь!, но и Петя!), то гласный окончания может стать предельно кратким, доже нулевым, но в модели слова он все равно остается: хотя произносится [л’из], но фонематически это <л’иза>. Фонема <а> представлена именно звонкостью [з]; здесь [з] (а не [с]) — свидетельство, что произнесена форма <л’иза>. Следовательно, [з] здесь не на конце слова, а перед фонемой <а>, реализованной нулем.

Подтверждают правильность данной трактовки такие факты. Формы Олег! Лев! Жорж! Станислав! Нефёд! всегда произносятся с глухими согласными в конце. Если бы звательная форма с нулевой флюксией образовывалась в современном русском языке без мены звонких на глухие, то эта особенность распространялась бы и на звательные формы типа Олег! Лев! На самом деле произношение Оле[г]! Ле[в]! отсутствует. Причина одна: звонкие согласные в конце слова есть сигнал гласной, а когда гласной нет, то нет и звонкости этих согласных.

Значит, хотя произношение Ли[з]! Сере[ж]! существует, оно не говорит о том, что фонемы <з>, <ж> и т. д. могут реал изо виться на конце слова (когда они — последние в ряду фоном данного слова) звонкими согласными Но они в этих формах не последние. Поэтому появлении конечных звонких шумных согласных в русском произношении пока не стало реальностью. Мена звонких шумных на глухие в конце слова остается позиционной. <…>