Глава II Эйдос и Логос. Тема Логоса в платонизме и неоплатонизме

§1. Филон Александрийский

Одновременно со стоицизмом понятие «Логос» привлекает внимание средних платоников и особенно Филона Александрийского. Филон был сторонником эклектического платонизма, сильно окрашенного стоицизмом. Подобно другим современным ему эклектикам, он признавал источником греческой мудрости Ветхий Завет, из которого, по его мнению, черпали свои положения древние философы. Наиболее значительные сочинения Филона представляют аллегорическое истолкование Ветхого Завета в русле популярной греческой философии того времени. Место, занимаемое Богом в богословии Филона, является одной из черт, которые характеризуют Филона как приверженца этой философии. Он придерживается традиционной платонической системы, согласно которой высшим принципом является Единое, которое, в представлении Филона, тождественно личностному Богу иудаизма. Однако кроме стандартных эпитетов Бога, таких как «вечный», «неизменный», «нерушимый», Филон использует и ряд других, до него не встречающихся. По мнению Филона, Слово Божие в Священном Писании говорит, что Бог в Своем Существе недоступен и непознаваем для человека. Так как всякое свойство или качество способно ограничить Бесконечное, то всякое свойство Божества нужно представлять в абсолютной форме. Поэтому Филон думает, что Бог по Своему Существу далек от мира, отличен от него, трансцендентен. И вот, чтобы заполнить бездну между бесконечным и конечным, Филон и создает учение о Логосе как об особой посредствующей инстанции между Богом и миром. Логос у Филона не Бог и не мир, а что-то среднее, промежуточное между ними. Он не рожден, как люди, но его нельзя назвать и нерожденным, как Бога. Он есть как бы отражение Бога, Его тень или образ. Отсюда Логос определяется как «старший» или «первобытный Сын Божий», как «второй» бог,⁵ имеющий свое собственное существование, свою ипостась. Так, заимствуя понятие Логос у стоиков, Филон отождествляет его с Премудростью. Уже в книге Притч иудеи персонифицировали Премудрость и называли ее божественной помощницей, участвовавшей в сотворении мира. В результате Филон изображает Логос инструментом, при помощи которого Бог создал мир. Концепция, которая заслуживает в этой связи особого интереса, – это представление о том, что Логос является Резцом, с помощью которого Бог оформляет изначальную бесформенную субстанцию, из которой состоит мир.

Однако прежде физического мира Бог создал интеллигибельный космос (мир идей) как идеальную модель, и этот интеллигибельный космос есть ничто иное, как Логос Бога, актуально формирующий мир. Таким образом, Филон соединяет иудейское Слово Бога как инструмент творения с учением платоников о мире идей как основе мира видимого.

Далее мы встречаем упоминание о силах Бога, которые проникают весь универсум, поскольку самому Богу, как царю, не подобает вдаваться во все детали управляемого им царства. Логос, который происходит от Бога, порождает в свою очередь две высшие Силы. С помощью первой из них Бог творит мир, поэтому она называется творческой силой, с помощью второй он управляет своим творением, поэтому она называется царской.

Кроме двух высших сил, Филон упоминает и другие силы Бога. Творческая сила выделяет из себя милость или благодетельную силу, а царственная выделяет из себя законодательную и запретительную (карательную). Наконец, наряду с этими силами признается еще бесчисленное множество других, которые в своей совокупности образуют умопостигаемый мир как особое, седьмое начало. Таким образом, Филон сходится с большинством современных ему философов в своем философском монотеизме, не только не исключающем, но даже предполагающем множество подчиненных богов. Так Филон говорит о планетарных богах, управляющих планетами. И хотя эти боги всего лишь слуги и творения истинного Бога, они являются живыми существами, наделенными разумом.

Кроме планетарных богов существует и целый легион чистых душ, обитающих в воздухе, которые называются ангелами. Филон называет ангелов посланниками от Бога к людям и наоборот. Он говорит и о злых ангелах, или демонах, которые созданы Богом для того, чтобы исполнять наказания, а также для того, чтобы нести ответственность за все зло вместо Бога. Таким образом, под единой монархией Сущего мы имеем лествицу сил — умных и чувственных. Все силы обнимаются в едином Логосе как их общем месте. В итоге возникает концепция трехуровневой реальности, в которой Бог есть высший архетип, Логос – его подобие, а физический мир, в свою очередь, – подобие Логоса. Мир тоже есть образ Божий, видимый бог, или, точнее, видимый Логос. Он есть видимая оболочка, одежда Логоса; или мир есть храм Божий, а Логос — первосвященник, священнодействующий в этом храме при помощи «иподиаконов» — служебных сил, подчиненных логосов или ангелов. Без Логоса, без невещественных сил, связывающих мир и наполняющих его собою, мир обращается в ничто — в пустой хаос, в безвидную и бескачественную материю. Божественные первообразы отражаются в мире и отпечатлеваются в его преходящих явлениях; они образуют вещество как логосы стоиков, сообщая различные качества неорганическому миру, живую природу — растениям и душу — животным.⁶ Только в одном человеке, созданном по образу Божию, живет часть божественного разума. В книге Бытия есть два рассказа о сотворении человека: согласно первому, «сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчиной и женщиной сотворил их» (Быт. 1, 27); согласно второму — «образовал Господь Бог человека из праха земного и вдунул в ноздри его дыхание жизни» (Быт. 2, 7). Этот двойной рассказ знаменует для Филона различие между небесным и земным Адамом.

Первый, небесный Адам, есть идея или род, нетленное, бестелесное, умопостигаемое начало; он есть непричастное земного естества чистое отображение или порождение Божие. Этот Адам является интеллектом и трансцендентным архетипом умопостигаемого мира. Филон отожествляет небесного Адама непосредственно с «первородным словом Божиим», с «многоименным архангелом», который зовется и «началом», и «именем Божиим», и «Логосом», и «человеком по образу» (т.е. небесным человеком), и «Израилем». Слова Писания: «мы все сыновья одного человека» (Быт. 42, 11) — относятся именно к этому небесному человеку.

Второй же человек есть тварь, образованная по этому творческому первообразу и состоящая из души и тела, является мужчиной или женщиной и смертен по природе. По своей разумной душе этот человек уподобляется Логосу; по своему телу, состоящему из всех стихий, он уподобляется вселенной, жилищу Логоса. Подобно тому как все божественные силы заключаются в Логосе, их общем месте и средоточии, так точно и в нашей душе все силы имеют своим источником и средоточием господствующую часть, т. е. разумный дух, и являются как бы его лучами и энергиями, которые наполняют и оживляют собою различные органы нашего тела. Если разум одушевляется Богом, то неразумная часть нашей природы одушевляется разумом. Следовательно, нисходя в человеческую душу, Логос может через ее посредство наполнять и одушевлять собою всего человека. Именно присутствие Логоса в нас порождает чувство совести, тем самым, давая нам возможность отличать дурное от доброго.

В учении о цели человеческой жизни Филон следует концепции уподобления Богу, хотя и стоическая концепция следования природе ему совсем не чужда. Поскольку природа в его понимании – это Логос Бога, действующий в мире, то жизнь в соответствии с природой есть так же следование Богу. Однако все земное есть лишь образ и подобие. От созерцания этих образов, от изучения чувственного мира человек должен приходить к созерцанию и познанию первых причин и начал. Он должен познать стройную связность, закономерную необходимость явлений, разумную целесообразность строения мира. Познавая нравственный закон в собственном духе и убеждаясь в истине откровения Моисея, он должен найти один разумный и универсальный закон, один Логос, ибо один и тот же разум открывается в мире и сознается в человеке. Но самый этот разум, самый Логос, многочастный и многообразный в своих проявлениях, есть только «тень» Сущего; и он имеет свою полноту не в видимом множестве, не во внешнем явлении, а в том Сущем, которое одно есть истинно, одно мыслит в своем неизреченном Разуме, одно действует в своем видимом творении. Душа же мудрого стремится возвыситься над всякими образами и подобиями, над всякими посредствами, чтобы теснейшим образом соединиться с Сущим — своим первоисточником, который превыше всех своих проявлений. Таки образом человек из сына Логоса становится сыном Божьим и достигает состояния высшего по сравнению с Логосом. Растворение в Боге, экстатический полет души, охваченной «трезвым опьянением», есть тот предел, который Филон называет обожением человека.