Глава IV стилистическая лексикология

Раздел I. Стилистическая дифференциация словарного состава современного английского языка

Любое знаменательное слово языка

содержит определенную информацию. Эта информация подразделяется н^бсновную, или денотативную, ц/дополнительную, пли коннотатив- ную. Иначе говоря, в семантике слова различают,'предметно-логиче­ский аспект значения, п^вич.Ш1и.объективный план (денотация) цэкс- прессивно-эмоциональный аспект значения, его вторичный, субъектив­ный план (коннотация), выражающий чувства, намерения, оценку и т. д. [59, 10, 189].

Большинство слов современного английского языка содержит только денотативную информацию, вследствие чего они являются в стилистическом отношении нейтральными^ сак например: man, woman, House, 7Iog7"Tron7~fo~ge!7 to give, to run, wooden, heavy, red, twenty, very и др. Это, конечно, не значит, что данные слова не могут исполь­зоваться в стилистических целях: «Слово [...] в художественной речи [...] приобретает и новые, ранее не присущие ему, качества: способ­ность вступать в семантические отношения с дистантно расположен­ными единицами, одновременно реализовать не одно, а несколько зна­чений, заимствовать эмоционально-оценочные компоненты значения из синтаксической структуры и непосредственного лексического окружения и т. д.» [64, 22]. Практически любое нейтральное слово в за­висимости от речевого или ситуативного контекста, в котором оно употреблено, может приобрести уничижительное или ласкательное коннотативиое значение. Так, в США зачастую называют детей mon- key-face, pussy-cat, cookie, honey-bum, sugar-plum, все эти нейтраль­ные в своем прямом значении слова приобретают дополнительно лас­кательное значение. Известен рассказ об инциденте Г. Честертона с некой скандальной особой, для которой неизвестные ей грамматические термины приобрели значение зловещих проклятий: она вспыхнула, когда Честертон сказал ей: «You are a noun, a verb, and a preposition», и когда он, чуть повысив голос, продолжил: «You are an adjective, an adverb, and a conjunction», она дала ему пощечину и стала звать полицию.

Контекстуальному переосмыслению могут подвергаться также сло­ва, которые являются стилистически маркированными. В рассказе Ф. Форда «Хороший солдат» его героиня Мейзи говорит о своем врзлюб- ленном: «And I heard Edward call me a poor little rat to the American lady. He always called me a little rat in private and I did not mind. But if he called me it to her, I think he doesn’t love me any more», где ласкательное значение приобретает словосочетание a little rat, обычно имеющее уничижительное значение. Как писал Ш. Балли: «Интенсив­ность эмоций вообще затемняет и отодвигает иа задний план оттенки смысла: чем выше интенсивность выражения, тем неопределенней его логический смысл» [19, 305].

В английском языке, как и в других языках, существует много слов, которые помимо основной информации содержат и дополнитель­ную информацию, или коннотативные значения. Эти коннотдтцвные значения могут быть четырех типов: оценочный, ф}1МЁТюи^льно-сти- листическип, эмоциональный', "экспрессивно-образный.

Функционально-стилистический компонент зна­чения у слова возникает на основе постоянных ассоциаций, связанных с узуальным употреблением его в определенных речевых сферах или ситуациях общения в языке науки, официальных документах, по­эзии, повседневно-бытовом общении, социальных или профессиональ­ных сферах общения. Как образно писал М. М. Бахтин, «Каждое слово пахнет контекстами, в которых оно жило» [21, 106].\ Так, например, слова foe, maiden, realm употребляются преимущественно в поэзии, термины и номенклатурные слова — в языке науки и техники, опре­деленные штампы и клише — в официальных документах.

Оценочный компонент значения слова соотносится со сферой рационально-оценочного восприятия. Оценочное значение выражает узуально-закрепленное отношение членов языкового коллектива к денотату, соотнесенному со словом по типу «одобрение — неодобрение», как, например: разведчик — шпион, восстание — мятеж, соратник — приспешник, вождь — главарь', out-of-date method — time-tested met­hod, firm — obstinate — pig-headed. От оценочно окрашенной лексики следует отличать нейтральные слова, которые называют отвлеченные понятия, связанные с категорией оценочного (хороший — плохой, ум­ный — глупый, valuable — unvaluable, cheap — dear и др.).

Эмоциональный компонент значения слова соотносится со сферой эмоционально-чувственного восприятия. Соответственно, эмоционально окрашенное слово выражает узуально-закрепленное эмо­циональное отношение членов языкового коллектива к денотату, соот­несенному с этим словом, как, например: негодяй, кляча, жрать, гля­делки; chit, puppet, jade, villain, scoundrel и др. Эмоциональное — ие часть экспрессивного, а одно из средств создания экспрессии. Эмо­циональные средства всегда экспрессивны, но экспрессия может со­здаваться и другими средствами. От эмоционально окрашенной лек­сики следует отличать нейтральные слова, называющие отвлеченные понятия, связанные со сферой эмоционального (любовь, ненависть, раздражение, anger, pleasure, pain), и слова, являющиеся сигналами эмоционального отношения — междометия и их эквиваленты.

Экспрессивно - о.б разный компонент значения слова соотносится с квалификативной сферой чувственно-образного восприя­тия, в котором отражена закрепленная языковой практикой соотнесен­ность конкретного слова с некоторым объектом через указание на другой объект или признак, как, например: осел, лев, шляпа, тряпка, log, cockerel, bully, puppy, brick — о человеке. (Подробнее об этом см. главу VI).

^Значительная часть стилистически маркированной лексики со­держит смешанные компоненты коннотативных значений, что свиде­тельствует о их взаимосвязи и взаимопроникновении.^Различие между эмоциональным и экспрессивным значением слов можно определить, исходя из речевой интенции говорящего: эмоциональность — качество речи, обусловленное психическим состоянием говорящего, выраже­ние его чувств, которое может и не преследовать каких-то прагмати­ческих целей; экспрессивность — качество речи, обусловленное в пер­вую очередь намерением говорящего достичь какой-то прагматической цели — каким-то образом воздействовать на духовное или физическое состояние адресата.

В чем состоит различие между лексическим и стилистическим зна­чением слова? Во-первых, лексическое значение является основным, а стилистическое значение является дополнительным: лексическое значение может существовать без стилистического, обратное — невоз­можно. Во-вторых, лексическое значение есть соотнесенность с сово­купностью сущностных признаков, присущих денотату, а стили­стическое значение есть соотнесенность — с некоторыми или даже од­ним признаком, приписываемым денотату. В-третьих, лекси­ческое значение выражается эксплицитно, стилистическое значение выражается преимущественно имплицитно, хотя в языковой системе оно оказывается связанным с целым комплексом языково-материаль- иых показателей и отношений нематериального характера. И, наконец, стилистическое значение формируется под воздействием экстралинг- вистических факторов (социальных, культурных, эстетических и т. п.), целиком зависит от них и поэтому более подвержено изменениям, чем лексическое значение.

Таким образом, [функционально-стилистический компонент значе­ния слова можно определить как результат узуальной закрепленности данного слова за определенными сферами речевой деятельности, оце­ночный, эмоциональный и экспрессивный компоненты значения слова можно рассматривать как результат узуальной закрепленности за данными словами дополнительных значений, которые общепризнаны в данном языковом коллективе. Все эти типы значений характеризуют­ся относительной устойчивостью, достаточной для выявления их вне контекста, но, очевидно, недостаточной для закрепления их в семан­тике слова.

Следует отметить, что четкой границы между словами с функцио- налыю-стилистическим значением и словами с другими коннотатив- ными значениями нет. Более того, наличие у слова функционально­стилистического значения можно рассматривать как начальный этап в приобретении им иных коннотативных значений, который развивает­ся следующим образом:^ окказиональное функционально-стилистиче­ское значение -н узуальное функционально-стилистическое значение -> -»-окказиональное коннотативное значение иного типа-^узуальное коннотативное значение иного типа.

Так, например, в русском языке XVIII—XIX веков слово «пио­нер» обозначало военнослужащего саперных частей инженерных войск и имело узкую сферу применения, или, узуальное функционально-сти­листическое значение. Употребление этого слова в других, не спе­

циальных, текстах привело к тому, что оно стало приобретать окка­зиональное экспрессивно-образное значение — «человек, который один из первых проник и поселился в новой неисследованной стране». Дан­ное окказиональное метафорическое значение в современном русском языке стало узуальным — «человек, который положил начало чему- нибудь новому в области науки, культуры», так сейчас говорят «пио­неры освоения космоса», «пионеры молекулярной биологии» и др.

Сложность и многоаспектность семантики слов ставит задачу опре­делить критерии стилистической классификации лексического состава современного английского языка.

Этот вопрос весьма сложен. Существующие стилистические клас­сификации словарного состава любого языка основываются на раз­нородных критериях, в результате чего эти классификации ока­зываются внутренне противоречивыми. Стилистическая классифика­ция производится на основании различных критериев: сферы преиму­щественного употребления данного слова — так выделяются термины, поэтизмы, жаргонизмы, слекгизмы; «возраста» слова — так выделяют­ся неологизмы, архаизмы, историзмы; источника происхождения сло­ва — так выделяются варваризмы, экзотизмы, иностранные слова, диалектизмы.

Нам представляется, что в основу стилистической классификации словаря должен быть положен единый критерий или критерии, которые должны базироваться на неизменных характеристиках слов, взятых на данном синхронном срезе. Более того, ими должны быть стилисти­ческие критерии, а не лексикологические, хотя сложившаяся термино­логия может быть сохранена.

Поскольку слово, как и любая другая единица языка/речи, суще­ствует для носителя языка в двух планах — в парадигматике^ или в том ассоциативном поле, в котором находится данное слово, и в синтагма­тике, или в тех реальных или возможных линейных отношениях, ко­торые реализуются в контексте, Целесообразно выделить два кри­терия:

а) внутренний, или парадигматический крите­рий — признак, характеризующий лексико-стилистическое значение слова, взятое в некой лексико-стилистической парадигме. Основой для образования парадигмы является признак наличия или отсутст­вия у слова помимо основного денотативного значения дополнитель­ного функционально-стилистического, экспрессивного, эмоционального или оценочного значения;

б) внешний, или синтагматический критерий — признак, характеризующий взаимоотношения лексического или лек- сико-стилистического значения слова с контекстом, в котором оно употреблено.

Оба критерия взаимосвязаны, ибо парадигма слова, с одной сторо­ны, в определенной степени предопределяет характер функциони­рования слова в тексте, а, с другой стороны, изменение синтагматиче­ских условий употребления слова может привести к полной или час­тичной перестройке его парадигмы.

Основываясь на этих критериях и используя некоторые из призна­ков, характеризующих содержание слова [14, 335, 342], всю совокуп­ность слов современного английского языка со стилистической точки зрения можно разбить на два подмножества:

1. Слова, имеющие лексико-стилистическую парадигму, для кото­рых характерно: 1. Опосредствованная связь с денотатом, т. е. значе­ние такого слова связано с денотатом не непосредственно, а опосредст­вуется через значение соответствующего нейтрального слова, как, на­пример: foe (поэт)^ enemy (нейтр.) -> денотат; zoo (сленг)-*- any jung­le or jungle area (нейтр.)-*- денотат; fat cat (разг.)-+ a provider of money for political uses (нейтр.)-* денотат и др. 2. Наличие субъективно-оце­ночных коннотаций. 3. Нечеткость границ референции — данные сло­ва имеют, как правило, квалифицирующий, оценочный характер и поэтому могут быть применены к различным референтам. 4. Обязатель­ное наличие синонимии. 5. Возможность образовывать антонимичные ряды. Так, например, поэтизмы (лик, очи, чело, alien, brine, Albion), архаизмы (баталия, виктория, агнец, bension, buss, claut), стилисти­ческие неологизмы (выбить в значении «достать», не подарок — некто или нечто плохое, spiv, schiz, to luck-up, know-how), варваризмы и иностранные слова (котон, шузы, фурыкать, bon mot, parvenu, ad ovo), книжные слова (аберрация, абрис, abode, absonant, catenate) связаны с денотатом через нейтральный синоним и часто имеют субъективно- оценочные коннотации, их референционные границы не являются чет­кими, они обязательно входят в синонимичные ряды и могут образо­вывать антонимичные ряды.

Говорящий знает значение этих слов, если он знает код, в который они входят, поскольку обозначаемый ими денотат может быть ему из­вестен под другим названием. В лексикографической практике эта особенность данных слов проявляется в том, что объяснение их значе­ний дается обычно через указание на синонимичный ряд, в который они входят, или через указание на нейтральные синонимы, однако в этом случае обязательно указываются возможные сферы его упо­требления. Например: josser (сленг.), fool, fellow; livin (поэт.) lighting.

К данному подмножеству слов относятся:гпоэтизмы, архаизмы, варваризмы и иностранные слова, книжные слова, стилистические нео­логизмы, сленгизмы, коллоквиализмы, жаргонизмы, диалектизмы, профессионализмы, вульгаризмы.}

2. Слова, не имеющие лексико-стилистической парадигмы, для которых характерно: 1. Непосредственная связь с денотатом. 2. От­сутствие субъективно-оценочных коннотаций. 3. Четкость границ ре­ференции. 4. Отсутствие синонимии или «денотативный» (например: лингвистика — языкознание — языковедение) характер синонимии.

5. Отсутствие антонимии. Так, например: термины (прибавочная стои­мость, вектор, масса, косинус, phoneme, ohm, joule, deep structure, verb), номенклатурные слова (типы военных самолетов: истребитель, бомбардировщик, штурмовик, разведчик, истребитель-перехватчик, ракетоносец; типы военных кораблей: air-craft carrier, man-of-war, destroyer, cruiser, torpedo-boat, submarine), историзмы (стрелец, гет­ман, оброк, вече, a squire, an olderman, witangemot), лексические неологизмы (спутник, «грузовик», ускоритель, винд-серфинг, space­craft, lander, link-up, reactor), экзотизмы (хунвейбин, бистро, коррида, матадор, шнапс, пирога, иглу, фиорд, спагетти) прямо связаны с де­нотатом, обладают четкими границами референции, в них нет субъек­тивно-оценочных коннотаций, нет антонимичных и синонимичных рядов.

Говорящий знает значение этих слов, если он знает те реалии или понятия, которые данные слова обозначают. Так, для знания значения слов первого подмножества необходимо знание языка, кода, а для зна­ния значения слов второго подмножества необходимо знание экстра- лингвистической реальности. В лексико-графической практике это проявляется в том, что для экспликации значения этих слов необхо­димо развернутое описание, в то время как указания на ограничен­ность использования данного слова могут отсутствовать (например: depression, п. [...] (MeteoroL). lowering of barometer or atmospheric pressure, esp. center of minimum pressure or system of winds round it; putto (Anglo-Ind.) Fabric, plain or patterned, produced in Cashmerg from coarse goat wool).

Ко второму подмножеству относятся стилистически нейтральные слова, термины, номенклатурные слова, историзмы, лексические нео­логизмы, экзотизмы:

Рассмотрим каТкдбе подмножество слов подробнее. Подмножество слов, имеющих лексико-стилистическую парадигму, неоднородно. Часть из них преимущественно употребляется в книжной, литератур­но-обработанной речи, их обычно относят к словам '^высокого стили­стического тона». Разграничение внутри данного подмножества воз­можно провести на основании стилистической синонимии, которая приобретает языковую определенность только благодаря наличию би­нарных оппозиций внутри системы языка («нейтральное» — «ненейт­ральное»). В языковой системе оказывается возможным выявить устойчивые ряды оппозиций, которые определяются традицией употреб­ления слова в тех или иных ситуациях общения, с одной стороны, и системной семантической зависимостью, с другой стороны. Эта система оппозиций весьма разнообразна: > j* ^л ' '

разговорная лексика — книжная лексика

нелитературная лексика — общелитературная лексика

общенародная лексика — социальные или террито­

риальные элементы общелитературная лексика — специальная лексика

современная лексика — устаревшая лексика

На отмеченные оппозиции наслаивается дифференциация значений слов английского языка по функциональным стилям.

Следует отметить еще одно обстоятельство. Классы слов, которые выделяются на основе вышеперечисленных оппозиций, являются не замкнутыми, а пересекающимися. Это значит, что одно и то же слово может одновременно относиться к двум, или более, классам. Так, на­пример, в лексикографической практике слово маркируется не одной стилистической пометой, а несколькими: алкать (книжн., устар.), амбиция (книжн., ирон.), амурный (устар., шутл.), балбес (прост., неодобр.), бревно {разг., бран.), argosy (hist., poet.), casque (hist., poet.), betwixt (poet., arch., or dial.), avaunt (arch., joc.), bide (arch. and poet.). Однако определение стилистических классов слов в словарях отличается нечеткостью, изменяется от словаря к словарю и подчас носит весьма субъективный характер.

Целесообразно классифицировать слова с выделения наиболее круп­ных классов. Одна часть слов, которая имеет лексико-стилистическую парадигму, преимущественно употребляется в книжной, литературно- обработанной речи. Их обычно относят к словам «высокого стилисти­ческого тона» или к «функциональной литературно-книжной лексике»; другая часть слов употребляется преимущественно в разговорной, бытовой, литературно-необработанной речи и относится к словам «сниженного стилистического тона» или «нелитературной лексике». Слова «высокого стилистического тона» и слова «сниженного стилисти­ческого тона» противопоставляются нейтральной лексике, которая используется во всех сферах человеческого общения и определяется как «слова нейтрального тона» или «общелитературная лексика».

Различие между словами первых двух классов слов особенно ярко проявляется, когда одна и та же мысль, ситуация по разным причи­нам передаются различными способами в одном контексте, что дает возможность их непосредственного сопоставления.

Разграничение между словами указанных стилей основывается на так называемой межстилевой синонимии, исследованию которой уде­ляется большое внимание. Однако результаты исследований последних лет дают основание утверждать, что межстилевая синонимия играет гораздо более скромную роль по сравнению с внутристилевой синони­мией. Сравним данные следующей таблицы:

	Слова
высокого стилистического тона	центрального топа	сниженного стилистического тона
очи	глаза	гляделки, буркалы, мигалки, зенки
ЛИК	лицо	рожа, харя, рыло, морда, будка,
сделать заявление	заявить	физия
анахорет	отшельник
	би гь	кологигь, колошматить, лупить, ту­
	болгун	зить, дубасить, лупцевать, моло­тить, утюжшь балаболка, пустомеля, пустослов,
аббревиатура авторизовать		пустозвон, трепач, звонарь живодер авоська

Из таблицы следует, что только некоторые слова имеют стилисти­ческие синонимы в трех видах стилистического тона. Возможны слу­чаи, когда нейтральное слово имеет синонимы только высокого или только сниженного стилистического тона; возможны также случаи, весьма немногочисленные, когда слово высокого или сниженного сти­листического тона вообще не имеет нейтральных синонимов, и его зна­чение может быть передано только описательно.

Относительная бедность межстилевой синонимии и богатство внут- ристилевой синонимии, особенно среди слов сниженного стилистиче­ского тона, ведет к тому, что внутристилевая синонимия широко ис­пользуется в стилистических целях, как, например, в следующем от­рывке:

«А тут еще кот выскочил к рампе и вдруг рявкнул на весь театр человеческим голосом: — Сеанс окончен! Маэстро! Урежьте марш! Ополоумевший дирижер, не отдавая себе отчета в том, что делает, взмахнул палочкой, и оркестр не заиграл, и даже не грянул, и даже не хватил, а именно, по омерзительному выражению кота, урезал какой-то невероятный, ни на что не похожий по своей развязности марш» (М. Булгаков).