5.1.10. Военный коммунизм (ноябрь 1917 г. — февраль 1921 г.)

Захватив власть, большевики приступили к строительству комму­низма — общества абсолютного равенства. Для того, чтобы установить равенство, нужно уничтожить частную собственность. Высшие сосло­вия потеряли всё. Сразу после Октябрьского переворота большевики повели, по выражению Ленина, «красногвардейскую атаку на капи­тал». 14 ноября 1917 г. Совнарком ввёл рабочий контроль на частных предприятиях. Его должны были осуществлять возникшие после Фев­ральской революции и возглавлявшиеся большевиками фабрично-за­водские комитеты. Считая предприятия своей собственностью, капи­талисты отказывались подчиняться контролю фабзавкомов. Тогда Со­ветская власть национализировала заводы и фабрики, за исключением самых мелких, банки, торговые фирмы, предприятия сферы обслужи­вания, железнодорожный и водный транспорт. Государственный сек­тор экономики отошёл в ведение Высшего совета народного хозяй­ства (ВСНХ) с его многочисленными главками и трестами.

Другой удар состоятельным классам нанесла экспроприация недвижимости. Кроме того, они были обложены «чрезвычайным налогом», т.е. разовой контрибуцией в размере 10 миллиардов руб­лей. В счет её изымались деньги, ценности, предметы искусства.

Советская власть отказалась платить по долгам царского и Вре­менного правительств, заявив, что не имеет с ними ничего общего. 18 миллиардов рублей приходилось на внешние и немногим больше — на внутренние займы.

Была установлена государственная монополия внешней торгов­ли. Отныне только государство могло торговать с заграницей, что подрывало интерес предприятий к производству конкурентноспо-собной на мировом рынке продукции.

По «Декрету о земле» крестьяне получили помещичью землю. Но торжествовать победу у них не было оснований: с января 1918г. началось принудительное создание коллективных хозяйств — арте­лей, коммун, товариществ по совместной обработке земли. Граж­данская война помешала коллективизации, тем не менее права соб­ственности на продукты своего труда деревня была лишена. Кресть­яне были обязаны сдавать их государству по твёрдым ценам, во много раз уступавшим рыночным. Иногда в обмен выдавались промыш­ленные товары (ткани, инвентарь и т.п.), цены которых также опре­деляло государство. Естественными результатами такой политики стали падение производства и голод в городах. Он возник уже вес­ной 1918 г. и был особенно острым в Москве и Петрограде. Тогда в мае 1918 г. декретами ВЦИК и Совнаркома была установлена про­довольственная диктатура. Нарком продовольствия А.Д.Цюрупа и его комиссариат получили диктаторские полномочия в деле добычи и распределения продуктов питания. В январе 1919 г. проддиктатуру дополнила продовольственная разверстка, представлявшая собой раз­верстанный по районам и крестьянским дворам план реквизиций. Сначала распространявшаяся только на хлеб и зернофураж, она к концу гражданской войны охватила почти все сельскохозяйствен­ные продукты.

Большевики лишь продолжили продовольственную политику цар­ского и Временного правительств, но, в отличие от них, довели её до логического завершения, не остановясь перед применением силы. Кре­стьяне, скрывавшие от государства «излишки» продукции, объявля­лись врагами народа и подлежали лишению свободы не менее чем на десятилетний срок с конфискацией имущества. В деревню направля­лись вооруженные продотряды, силой отбиравшие хлеб. Стандартным приёмом был захват заложников. Угроза расстрела родственников зас­тавляла крестьян сдавать продукты. Численность продотрядов в 1920 г. превысила 80 тысяч человек ([94], С. 476). Им помогали комитеты бед­ноты, сформированные из сотрудничавших с новой властью крестьян. Продотрядам и комбедам полагалась определённая доля изъятых про­дуктов. Ненавистные большинству крестьянства комбеды существо­вали с июня по декабрь 1918 г., когда слились с Советами (после удаления из Советов оппозиционных депутатов). Продотряды же тер­роризировали деревню всю гражданскую войну.

Торговлю Советская власть заменяла государственным распре­делением. Люди получали продукты через систему Наркомпрода по карточкам, которых, например, в Петрограде в 1919 г. насчитыва­лось 33 вида: хлебные, молочные, обувные и т.п. Население, подоб­но карточкам, было разбито на три категории: к первой относились рабочие и приравненные к ним учёные и артисты, ко второй — служащие, к третьей — бывшие эксплуататоры. Паёк соответствовал классовой ценности: у первой категории он был вчетверо выше, чем у третьей. Едва ли, однако, это могло служить большим утеше­нием пролетариату: осенью 1919 г. месячный паёк петроградского рабочего, выдававшийся к тому же нерегулярно, составлял 10 кг хлеба, 1,6 кг мяса или рыбы, по 0,2 кг масла, соли, сахара, 0,1 кг суррогатов кофе ([94], С. 396). Не был забыт и принцип равенства — распределение внутри категорий было уравнительным.

Перед городами стояли заградительные отряды, обязанные ло­вить «мешочников» - первых советских «челноков», торговавших промтоварами в деревне и продуктами питания в городе, и конфис­ковывать то, что превышало норму. Человеку разрешалось провозить не более 8 кг продуктов, в том числе не более 4 кг печёного хлеба, 2 кг мяса, 0,8 кг масла. И всё же около половины продовольствия в города в годы гражданской войны доставили мешочники ([94],

С. 349). Кордоны они проходили с помощью взяток. Для того, чтобы купить продукты, горожане распродавали накопленные до револю­ции ценности. Полностью ликвидировать частную торговлю власти оказались не в состоянии. В Москве, например, легально действова­ли 2000 лавок и 11 рынков. Среди них была знаменитая Сухаревка с множеством товаров, складов и притонов.

Самым катастрофическим последствием проддиктатуры и про­дразвёрстки стал голод в Поволжье 1921—1922 гг. Реквизиции при­вели к сокращению посевов, и деревня лишилась запасов зерна. Поэтому рядовая засуха повлекла за собой, по разным оценкам, гибель от трех до пяти миллионов человек.

В условиях тотального государственного распределения деньги ока­зывались ненужными. Это соответствовало коммунистическому идеалу. Считалось, что при коммунизме денег не будет. Вторая программа РКП(б), принятая на её VIII съезде в 1919 г., говорила о необходимо­сти мер, «подготовляющих уничтожение денег» ([78], т. 2, С. 56). Одной из таких мер была громадная денежная эмиссия. Покупательная спо­собность советских денег за годы гражданской войны снизилась в мил­лионы раз. Получать деньги с населения, когда государство само могло напечатать их сколько угодно, смысла не имело. Поэтому была отмене­на плата за транспорт, почту, жилплощадь, газ, воду, освещение, отопление, ремонт, бани, лекарства, книги, журналы, газеты. Впро­чем, и платить было не за что. Транспорт из-за отсутствия топлива почти не ходил, водопровод и электростанции работали с огромными перебоями, мастерские закрылись, лекарств не было.

Материальные стимулы к труду в коммунистической системе отсутствуют. Коммунистическую сознательность, т.е. готовность ис­полнять любые распоряжения начальства, народ не обнаруживал. Тогда Советское государство стало силой принуждать людей работать. «Дек­ларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа», принятая III съездом Советов 12 января 1918 г., а затем и первая советская Кон­ституция, утвержденная V съездом Советов 10 июля 1918 г. и содер­жащая эту «Декларацию...», ввели трудовую повинность.

Все трудоспособные граждане в возрасте от 16 до 50 лет были обязаны заниматься «общественно-полезным» трудом, проще гово­ря, работать на государство. Обычной практикой стали «трудовые мобилизации», когда людей сгоняли на расчистку железнодорож­ных путей, рубку леса, перевозку дров и т.д. Установив 8-часовой рабочий день и на словах выполнив давнее требование пролетариа­та, Советская власть сделала нормой сверхурочные работы и бес­платные «коммунистические субботники».

Очевидно, лишь диктаторские методы годились для построения -коммунизма. В стране стал складываться даже более деспотичный, чем самодержавие, тоталитарный режим, уничтожающий все неза­висимые от государства институты. Были ликвидированы демокра­тические свободы, в частности, слова и печати, закрыты небольше­вистские газеты, разогнано Учредительное собрание, профсоюзы подчинены государству.

Была ликвидирована и свобода вероисповедания. Религиозные культы стали преследоваться, ибо составляли альтернативную ком­мунистическому атеизму идеологию. В январе 1918 г. декретом Со­внаркома имущество церкви было объявлено народным, т.е. госу­дарственным достоянием. Были разрушены и разграблены сотни церквей, синагог, мечетей, расстреляны тысячи православных свя­щенников и служителей иных конфессий.

Независимость суда была уничтожена. Новые суды и революци­онные трибуналы формировались местными Советами, а фактичес­ки — центральным и местным большевистским руководством. Ста­рое законодательство было отменено, новое не было создано, и судьи должны были руководствоваться своей «революционной со­вестью», что открывало дорогу полному произволу.

Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контррево­люцией и саботажем (ВЧК) под председательством Ф.ЭДзержинс-кого (1877-1926), созданная 7 декабря 1917 г., получила право вне­судебной расправы. В её руках сосредоточились арест, следствие, вы­несение приговора и приведение его в исполнение. 5 сентября 1918 г., через неделю после ранения Ленина близкой к эсерам Фанни Каплан (расстрелянной 3 сентября 1918 г.) и убийства председателя петрог­радской ЧК М.С.Урицкого студентом Леонидом Канегиссером (так­же расстрелянным), декретом Совнаркома был введён «красный тер­рор» против врагов революции. В отместку за теракты против своих вождей большевики расстреляли несколько сотен заложников, отча­сти представителей высших классов, отчасти оказавшихся в руках ЧК случайных людей. В эти дни погибли бывшие царские министры Щегловитов, Хвостов, Протопопов, арестованные во время Февраль­ской революции и попавшие в руки большевиков. Согласно тому же декрету, стали создаваться концлагеря. Террор охватил всю страну; красный террор дополнялся террором белых армий, а также множе­ства банд, получивших общее название «зеленых» и воевавших и с белыми, и с красными.

Установилась однопартийная система. В ноябре 1917 г. были запре­щены кадеты, в апреле 1918 г. разгромлены анархисты. Когда меньше­вики и эсеры стали побеждать на выборах в местные Советы, они 14 июня 1918 г. постановлением ВЦИК были из Советов исключены. Та же участь постигла левых эсеров, хотя те сами вырыли себе могилу.

Вожди ПЛСР решили спровоцировать войну с Германией. Ис­полняя поручение своего партийного руководства, левые эсеры со­трудники ЧК НААндреев и Я.Г.Блюмкин 6 июля 1918 г. застрелили немецкого посла Мирбаха. Большевики немедля воспользовались этим убийством. Левые эсеры были.обвинены в мятеже; их военные отряды, составлявшие в Москве всего несколько сот человек, разгромлены латышскими стрелками; их лидеры, в том числе М.Спиридонова, аре­стованы; их депутаты исключены из Советов.

С окончанием гражданской войны в стране осталась одна ле­гальная партия — коммунистическая. По Конституции 1918г. выс­шими органами законодательной власти были всероссийский съезд Советов и ВЦИК, высшим органом исполнительной власти - Со­внарком, имевший, однако, и законодательные полномочия. В дей­ствительности реальная власть находилась у партийного аппарата. Именем Советской власти и диктатуры пролетариата страной пра­вила олигархия — Центральный Комитет, а с его разрастанием — Политбюро ЦК РКП (б), в Конституции не упомянутые. Первым олигархом был Ленин. Зачастую он единолично принимал реше­ния, оформляя их как декреты Совнаркома.

Советское правительство объявило об отмене всех сословных и национальных привилегий и ограничений, существовавших в царс­кой России. Однако в Советской России возникла новая привилеги­рованная каста — коммунистическая бюрократия. У неё были не толь­ко материальные преимущества: большие квартиры, дачи, больни­цы, санатории, дома отдыха, спецпайки из особых столовых и рас­пределителей, но и особый юридический статус — коммуниста можно было арестовать и предать суду только с разрешения местного партий­ного комитета.

Советская власть столкнулась с массовым сопротивлением. Едва закончилась гражданская война, как начались забастовки и кресть­янские волнения. Восстание А.В.Антонова 1919-1921 гг. охватило всю Тамбовскую губернию; повстанческая армия насчитывала 50 тысяч человек. Мятеж был подавлен с крайней жестокостью; регу­лярные войска под командованием Тухачевского применяли, на­пример, против повстанцев газы.

28 февраля 1921 г. вспыхнул Кронштадтский мятеж матросов Бал­тийского флота. Совершив Октябрьскую революцию, они теперь по­требовали перевыборов Советов и свобод слова и печати для «левых социалистических партий». 8 марта, в день открытия X съезда РКП(б), ведомые Троцким и Тухачевским войска штурмовали Кронштадт, но были отбиты. Красноармейцы шли в бой неохотно, не желая сражаться против своих. Тогда ненадёжные части были отосланы, десятки «отказ­ников» были расстреляны. Солдат, определенных в палачи, повязыва­ли кровью: они должны были расписываться или ставить крестики в специальных «расстрельных актах». 16 марта был предпринят второй штурм, и Кронштадт был взят. Более двух тысяч матросов было рас­стреляно, шесть с половиной тысяч было отправлено в тюрьмы и лаге­ря, восьми тысячам удалось уйти в Финляндию ([95], С. 14-15).

Экономическая разруха и повсеместные бунты заставили Совет­скую власть слегка ослабить вожжи и перейти к «новой экономичес­кой политике». Созданный строй официальная пропаганда назвала военным коммунизмом, чтобы подчеркнуть его отличие от комму­низма идеального, которому, в теории, должно сопутствовать мате­риальное изобилие. Причиной военного коммунизма была объявлена гражданская война, потребовавшая концентрации усилий. Это было верно с точностью до наоборот: военный коммунизм явился одной из причин гражданской войны. Разорив страну, он восстановил про­тив большевиков миллионы людей и позволил белым сформировать многочисленные армии. 1920 год, когда уже были разбиты основные силы белых, стал апофеозом коммунистического строительства. За­вершалась национализация промышленности; 29 ноября ВСНХ по­становил национализировать все частные промышленные предпри­ятия с числом занятых более пяти при наличии двигателя и более десяти при его отсутствии . IX съезд РКП(б) одобрил, по предложе­нию Троцкого, программу «милитаризации хозяйства». На предприя­тиях устанавливалась армейская дисциплина; уклонение от работы считалось дезертирством и каралось по законам военного времени. Армия переводилась на милиционную систему. Предполагалось раз­местить войска по районам и обязать их заниматься и военным де­лом, и хозяйственными работами, возродив тем самым военные по­селения эпохи Александра I. На подобное положение была переведе­на четверть Красной Армии; были созданы Украинская, Петрог­радская, Кавказская, Сибирская и другие трудовые армии. Нако­нец, 29 декабря 1920 г. VIII съезд Советов одобрил план ГОЭЛРО (Государственная электрификация России), предусматривавший вос­становление экономики исключительно большевистскими методами, без привлечения частного капитала.

Вынужденные допустить рыночные элементы в экономику, большевики рассматривали нэп как временное отступление. Ленин счел ошибкой «непосредственный переход к коммунистическому производству и распределению», но не сам коммунизм. Словом, можно было ожидать, что как только власть укрепится, она пред­примет новую попытку коммунистического строительства. Так оно и случилось.