5Л.7. Разгон Учредительного собрания (5-6 января 1918 г.)

На пути к абсолютной власти перед большевиками стояло ещё одно препятствие — Учредительное собрание. Его выборы были на­значены Временным правительством на середину ноября. Прежде чем определить этот срок, правительство, ожидая более стабильной обстановки, неоднократно откладывало выборы. Эта затяжка давала большевикам хороший повод для критики Временного правитель­ства. Они заявляли, что только переход власти к Советам позволит провести выборы. Даже какое-то время после Октябрьского перево­рота большевики говорили, что взяли власть для того, чтобы обес­печить созыв Учредительного собрания. Постановления II съезда Советов носили временный характер: декреты о мире и земле пред­стояло утвердить Учредительному собранию.

Большевистская критика была чисто политическим ходом. Захва­тив власть, большевики перестали нуждаться в выборах. Свою победу в октябре они рассматривали как историческую закономерность, а согласно марксистской теории, колесо истории не имеет заднего хода. Такой взгляд делал выборы совершенно излишними.

Но запретить выборы, диаметрально изменив позицию партии, значило противопоставить её народу. Это было рискованно для нео­крепшей диктатуры пролетариата. Видимо, большевики не исклю-чали'И того, что смогут выиграть выборы благодаря декретам о мире и земле и превратить Учредительное собрание в свой марионеточ­ный орган.

Выборы, проходившие по партийным спискам, состоялись в назначенные сроки. Победу одержали эсеры. Они получили 39,5 % голосов и, вместе с социалистами национальных окраин и меньше­виками, более половины мест в Учредительном собрании. Больше­вики заняли второе место с 22,5% голосов. Вместе с левыми эсерами они владели 28% мандатов. Однако большевики выиграли в страте­гически важных пунктах — в армии, прежде всего в тыловых гарни­зонах, Петрограде, Москве, крупных промышленных городах евро­пейской части страны. За большевиков голосовало большинство ра­бочих, солдат и матросов. За эсерами шли крестьяне и окраины. Гео­графическое распределение политических симпатий впоследствии обусловило линию фронта в гражданской войне и стало одной из причин победы красных.

Пока же результат был другим — всеобщие выборы большевики проиграли. Сначала они склонялись к тому, чтобы аннулировать ре­зультаты выборов. Открытие Учредительного собрания, намеченное ещё Временным правительством на 28 ноября, было отложено на неопределённый срок. Местные советы получили указание сообщать обо всех «нарушениях законности», имевших место при голосова­нии. Наконец, 28 ноября декретом Совнаркома была запрещена ка­детская партия, её лидеры, объявленные «врагами народа», были арестованы. Двоих, А. И. Шин гарева и Ф.Ф.Кокошкина, убили в тюремной больнице матросы, остальных весной освободили. Каде­ты оказались первой партией, которую запретила Советская власть. Это не было случайностью. Хотя на выборах кадеты набрали всего 4,5% голосов, в городах они заняли второе место, уступая только большевикам. Кадетов, в отличие от меньшевиков и эсеров, не свя­зывала с большевиками «социалистическая солидарность». Поэтому в конституционно-демократической партии большевики видели сво­его главного конкурента.

Вероятно, лишь противодействие единственных союзников боль­шевиков — левых эсеров помешало Ленину объявить выборы недей­ствительными. Но раз уж большевики не могли помешать созыву парламента, у них оставался только один способ сохранить свою власть - силой разогнать Учредительное собрание.

Это не противоречило марксистской традиции. Первый русский марксист Плеханов на II съезде РСДРП говорил: «... успех револю­ции - высший закон. И если бы ради успеха революции потребова­лось временно ограничить действие того или другого демократичес­кого принципа, то перед таким ограничением преступно было бы останавливаться... Если бы в порыве революционного энтузиазма народ выбрал очень хороший парламент..., то нам следовало бы стараться сделать его долгим парламентом, а если бы выборы оказа­лись неудачными, то нам нужно было бы стараться разогнать его не через два года, а, если можно, через две недели» ([87], С. 182).

Большевики не скрывали своих намерений, стремясь запугать депутатов. Меньшевики и эсеры были готовы оказывать сопротивле­ние, однако ненасильственными методами. Как и в октябре, они утверждали, что насилие лишь сыграет на руку контрреволюционе­рам. Такая опасность действительно существовала, но эта позиция была и удобным прикрытием слабости эсеро-меньшевистских вож­дей. После удаления Азефа у эсеров не нашлось лидеров, способных на рискованные и решительные поступки. Политика эсеров и мень­шевиков состояла в том, чтобы обеспечить Учредительному собра­нию массовую поддержку, способную спасти его от разгона. Обра­зованный ими «Союз защиты Учредительного собрания» собрал на заводах и в воинских частях множество подписей под поддерживаю­щими парламент петициями.

По части массовости у большевиков дела обстояли гораздо хуже. Хотя рабочие, солдаты и матросы голосовали в основном за боль­шевиков, им не удалось заставить ни один завод, ни одну воинскую часть принять антипарламентские резолюции. Сомнительным было и военное превосходство большевиков. Преображенский и Семёнов­ский полки, дивизион броневиков Измайловского полка были го­товы защищать парламент с оружием в руках.

Среди эсеров были люди, понимавшие, что иного пути просто не существует. Ф.М.Онипко, выяснив через своих агентов распоря­док дня и маршруты Ленина и Троцкого, предлагал их похитить или убить. Военная комиссия Союза защиты Учредительного собрания предложила провести 5 января 1918г., в день его открытия, перед Таврическим дворцом - местом его заседаний — вооруженную де­монстрацию верных эсерам частей. ЦК эсеров отверг и то. и другое, назначив на 5 января мирную демонстрацию. Кстати, в ночь на 5 января верные большевикам рабочие авторемонтных мастерских вы­вели из строя эсеровские броневики.

Большевики встретили демонстрацию пулеметным огнём. Две­надцать человек было убито ([88], С. 306). Только убедившись, что демонстрация подавлена, а его войска контролируют Петроград, Ленин позволил открыть заседание парламента. К находившимся в зале депутатам присоединилась большевистская фракция, обеспе­чив необходимый кворум. По воспоминаниям управляющего делами Совнаркома В.Д.Бонч-Бруевича, Ленин «волновался и был мерт­венно бледен..., как никогда» ([89], С. 248). Это и понятно. Власть его в тот день висела на волоске.

Первое и единственное заседание Учредительного собрания проходило под гвалт пьяных красногвардейцев, солдат и матросов, стучавших прикладами, лязгавших затворами, целившихся в орато­ров. В заседании участвовало немногим более четырехсот депутатов. Большинство было у эсеров. Им удалось избрать председателем со­брания своего лидера В.Чернова. Кандидатура Марии Спиридоно­вой (1885—1941), председателя ЦК левых эсеров, поддержанная боль­шевиками, была отклонена.

Большевики предложили Учредительному собранию принять «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа». В ней говорилось, что власть должна принадлежать только Советам, что Учредительное собрание должно ограничиться разработкой «осно­ваний социалистического переустройства общества», ратифициро­вать декреты Совнаркома и разойтись. За «Декларацию...» голосова­ли лишь большевики, и она не прошла. Тогда, согласно подготов­ленному сценарию, большевики покинули зал заседаний, ночью их примеру последовали левые эсеры.

В четыре часа утра начальник караула матрос А.Г.Железняков, в соответствии с полученной им инструкцией, потребовал от Чернова закрыть заседание, заявив, что «караул устал». Одновременно в зал