5.1.4. Октябрьская революция (21—26 октября 1917 г.)

Первая оценка Лениным послепутчевой ситуации была доволь­но осторожной. В статье «О компромиссах», написанной 1 сентября, он повторяет свой апрельский план, предлагая меньше­викам и эсерам образовать правительство, ответственное перед Со­ветами, и обещая, что большевики в этом случае не будут предпри­нимать попыток вооружённого захвата власти. Тем большей неожи­данностью для большевистского руководства явились письма Лени­на от 12—14 сентября, где он призвал начать немедленную подго­товку к вооружённому восстанию. Ленин пришёл к выводу, что стре­мительный рост влияния партии и затянувшийся политический кри­зис создают уникальную возможность завоевания власти, и эту воз­можность нельзя упускать. В России, стране моноцентристской, ис­ход борьбы решался в столицах. Это прекрасно понимал Ленин, когда писал: «Получив большинство в обоих столичных Советах ра­бочих и солдатских депутатов, большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки» ([61], т.34, с.239).

Вновь, как и в апреле, Ленин столкнулся с сопротивлением умеренных. Центральный Комитет большевиков не последовал при­зыву Ленина и, более того, постановил сжечь все его письма, со­хранив лишь для архива по одному их экземпляру, с тем чтобы предотвратить их распространение. Было отвергнуто и предложение Ленина покинуть Демократическое совещание и бойкотировать Пред­парламент. (Сторонников бойкота возглавлял Троцкий, противни­ков — Каменев).

Тогда в конце сентября в дополнении к статье «Кризис на­зрел», адресованном партийному руководству, Ленин поставил уль­тиматум: или ЦК готовит восстание, или он выходит из ЦК, остав­ляя за собой свободу агитации в партии. Спешить, действительно, следовало. В ноябре должны были пройти выборы в Учредительное собрание. Выиграть их большевики были не в состоянии, а вероят­ная стабилизация лишала их шансов захватить власть.

Как и в апреле, напор, авторитет Ленина и экстремизм его партии сделали своё дело. 7 октября фракция большевиков в Пред­парламенте решила его бойкотировать и демонстративно покинула первое же его заседание. 10 и 16 октября заседания ЦК РСДРП (б), в которых участвовал нелегально прибывший в Петроград Ленин (рас­поряжение о его аресте не было отменено), приняли решение о проведении вооружённого восстания.

Тем не менее в большевистском руководстве сохранялась оппо­зиция ленинскому курсу. На заседаниях 10 и 16 октября Зиновьев и Каменев голосовали против восстания, считая его обречённым на поражение. Они видели другой, мирный путь к власти — завоевание большинства на IJ съезде Советов, значительного числа мест (по их прогнозу, до трети) в Учредительном собрании. Не испытывая ле­нинской жажды власти, умеренные большевики были готовы разде­лить её с другими социалистами. Стремясь предотвратить неизбеж­ный, на их взгляд, разгром партии, Каменев от своего и Зиновьева имени опубликовал в газете А.М.Горького «Новая жизнь» заметку, где заклинал не поднимать восстание. Дело не в том, что эта заметка выдавала врагу военную тайну партии — весь город знал, что больше­вики что-то затевают. Свидетельствуя о разногласиях в партийном руководстве, она срывала подготовку мятежа. Ленин назвал Зиновье­ва и Каменева штрейкбрехерами и потребовал исключить их из партии. Инцидент развития не получил: Зиновьев, как оказалось, к акции Каменева не имел никакого отношения, кроме того, оба они, не разделяя точку зрения большинства, сыграли тем не менее важную роль в практическом осуществлении переворота. (Ход событий дока­зал правоту Ленина. Восстание принесло большевикам победу, выбо­ры в Учредительное собрание - поражение).

В конце сентября — начале октября немцы оккупировали остро­ва Рижского залива. Под предлогом обороны города Петроградский Совет образовал Военно-революционный комитет (ВРК). В его со­ставе преобладали большевики, хотя были анархисты и левые эсеры. ВРК действовал под руководством председателя Петроградского Совета Троцкого. Если Ленин был вдохновителем Октябрьской ре­волюции, то Троцкий — её организатором.

21 октября ВРК разослал в воинские части Петроградского гар­низона своих комиссаров и заявил, что отныне приказы командова­ния действительны только с санкции ВРК и его представителей. Это было началом восстания. К 23 октября подразделения гарнизона либо подчинились ВРК, либо, по большей части, постановили держать нейтралитет.

24 октября на заседании Предпарламента Керенский обвинил боль­шевиков в попытке взбунтовать «чернь» и открыть фронт перед «же­лезным кулаком Вильгельма». За резолюцию в поддержку правитель­ства проголосовало, однако, только кадетско-консервативное мень­шинство. Не сочувствуя мятежу, эсеры и меньшевики были убеждены, что военная расправа над большевиками будет означать торжество ре­акции. Пройти между Сциллой большевизма и Харибдой контррево­люции, на их взгляд, можно было лишь по пути осуществления ради­кальной социалистической программы. Большинством голосов умерен­ных социалистов Предпарламент принял подготовленную меньшеви­ком Ф.ИДаном резолюцию, которая поручала правительству предло­жить немедленно прекратить военные действия и начать мирные пере­говоры, немедленно передать крестьянам помещичью землю и при­близить дату выборов в Учредительное собрание. Именно этого хотел народ. Если бы Временное правительство решилось на эти меры, то, по словам Дана, оно бы выбило «из-под ног у большевизма ту почву, на которой он вырастает, как гнилой гриб» ([86], с. 283).

Но Керенский отказался даже обсуждать эту резолюцию, назвав её преступной и заявив, что правительство «само справится с восста­нием». Собственно, большевики могли рассчитывать не более чем на

10—15 тысяч солдат и матросов. Однако в распоряжении правительства не было и того. Ему сохраняли верность только милиция, юнкера и женский батальон. Предложение генерала Алексеева мобилизовать не­сколько тысяч находившихся в Петрограде офицеров Керенский про­игнорировал, понимая, что рискует в этом случае переходом власти к правым. На рассвете 24 октября он попытался контратаковать. Юнкера и милиционеры развели мосты и заняли типографию «Труд», где печа­тались большевистские газеты «Солдат» и «Рабочий путь». Но уже в 11 часов большевики отбили типографию. В октябре они применяли иную, чем в апреле и июле, тактику. Ставка делалась не на толпу, а на орга­низованную военную силу. Повстанческие отряды, не встречая сопро­тивления, планомерно занимали стратегические пункты города: вок­залы, мосты, телеграф, электростанцию, телефонную станцию, Госу­дарственный банк. Около полуночи в Смольный - штаб большевистс­кой партии — с нелегальной квартиры перебрался Ленин, взяв коман­дование в свои руки.

Ночью на помощь мятежникам пришел из Кронштадта крейсер «Аврора», днём 25-го — ещё несколько кораблей. Угрожая артобстре­лом, ВРК предъявил Временному правительству ультиматум о капи­туляции и не получил ответа. В 21.40 «Аврора» выстрелила холостым снарядом по Зимнему дворцу: боевых у неё не было. Через час по дворцу стали стрелять боевыми снарядами из Петропавловской кре­пости, но лишь два попали в цель. Потеряв, однако, надежду на под­крепления, за которыми утром 25-го в Псков, в штаб Северного фрон­та, уехал Керенский, почти все защитники Зимнего разошлись. За­тем, в ночь на 26-е, его заняли повстанцы. Министры Временного правительства, в полном бездействии героически ожидавшие своей участи, были арестованы.