5.1.3. Двоевластие. Дело генерала Корнилова (27—31 августа 1917 г.)

Мягкость Временного правительства по отношению к большеви­кам и продолжающийся развал активизировали правых, консерватив­ных политиков. Они считали, что лишь авторитарный режим в состоя­нии подавить анархию. Это мнение разделяли и кадеты, сильно попра­вевшие со времени первой революции. Лидером правых стал генерал Корнилов, назначенный в июле Верховным главнокомандующим. Вско­ре он представил правительству собственную программу преодоления кризиса. Она предусматривала восстановление единоначалия в армии, введение военного положения на железных дорогах, шахтах и пред­приятиях оборонной промышленности, отправку рабочих на фронт за невыполнение нормы, запрет митингов и забастовок, создание конц­лагерей для расформирования ненадёжных частей, восстановление смертной казни в тылу и на фронте (отменённой в марте Временным правительством). Это была программа военной диктатуры.

Керенский, по его собственному выражению, пытался идти посередине. Он хотел сплотить широкую демократическую коали­цию, способную защитить свободу и предотвратить установление левой или правой деспотии. С этой целью он созвал 12-14 августа в Москве Государственное совещание. В нём участвовали министры, военачальники, депутаты советов и дум, представители кооперати­вов, профсоюзов, предпринимательских организаций, политичес­ких партий (кроме монархистов и большевиков). Этот «совет всея земли» завершился полным фиаско министра-председателя. Право-либеральный блок, объединивший большинство делегатов, выска­зался за твёрдую, авторитарную власть и приветствовал Корнилова как спасителя Отечества.

Поддержка, полученная Корниловым, изоляция, в которой очутился Керенский, повлияли на поведение того и другого. Корни­лов ускорил переброску к Петрограду верных ему частей — 3-го конного корпуса генерала А.М.Крымова, Кавказской туземной (Ди­кой) дивизии генерала Д.П.Багратиона. Предлогом передислокации была необходимость обороны города от немцев, действительной задачей — осуществление государственного переворота. Правокон-сервативный Союз офицеров стал, под разными предлогами, со­зывать в столицу своих сторонников. Керенский решился на более жёсткий курс, и с его согласия управляющий Военным министер­ством Б.В. Савинков, в прошлом правая рука Азефа по Боевой орга­низации, подготовил законы о военном положении. Предусматри­валось, в частности, учреждение военно-революционных судов и восстановление смертной казни.

Встретившись 23 августа в Могилеве, Корнилов и Савинков, представлявший министра-председателя, договорились по всем воп­росам. Корнилов одобрил подготовленные Савинковым законы и обещал удалить из Могилёва Главный комитет Союза офицеров. Более заинтересованный в наведении порядка, нежели в захвате власти, Корнилов согласился передать под управление Военного министерства 3-й конный корпус. По предложению Савинкова, этот корпус подтягивался к столице. Предполагалось использовать его против Совета и социалистов, если бы они выступили против чрез­вычайных законов. Савинков только потребовал отстранить Кры-мова от командования корпусом и не включать в его состав Дикую дивизию. Крымову и офицерам Дикой дивизии Савинков не дове­рял, подозревая их в связях с крайне правыми. Кроме того, он считал неудобным использовать «инородцев» для возможной рас­правы с русскими. Корнилов принял и эти условия, но выполнять их не стал. Итак, предпринятая им передислокация получала пра­вительственную санкцию.

Вполне удовлетворённый, Савинков вернулся в Петроград. Од­нако Керенский внезапно отказался подписывать новые законы. Верность слову не относилась к числу достоинств премьер-мини­стра. Идол толпы, доводивший людей до исступления зажигатель­ными и истерическими речами, свои мнения менял он по десятку раз надень. Отклонил он и повторное предложение Савинкова, сказав лишь, что эти законы будут рассмотрены на ближайшем заседании кабинета. Но тут возникло новое обстоятельство.

Между Корниловым и Керенским курсировал, по собственно­му почину, В.Н.Львов, депутат III и IV Государственных Дум, обер-прокурор Синода в первых двух составах Временного правительства. Он пытался сколотить «национальное» правительство с участием и

Корнилова, и Керенского и занять в нём какой-либо пост. Прибыв 26 августа в Петроград, Львов неожиданно сообщил министру-пред­седателю, что Верховный главнокомандующий требует передачи ему всей полноты власти, предлагает Керенскому должность в новом правительстве, и приглашает его и Савинкова в Ставку.

Желая получить подтверждение от самого Корнилова, министр-председатель связался с ним по телеграфу. Корнилов заявил, что необходимо «вполне определённое решение в самый короткий срок», однако подтвердил только то, что приглашал Керенского в Ставку; тот обещал приехать. Слова В.Львова были, судя по всему, чересчур вольной интерпретацией беседы с главнокомандующим, обсуждав­шим различные варианты развития событий. Но Керенский счёл, что подворачивается случай, который грех упускать. Одним ударом премьер-министр решил избавиться от соперника, подавить правых и, приобретя ореол спасителя революции, подчинить левых.

На полночь с 26-го на 27-е Керенский назначил заседание ка­бинета. Сообщив о заявлении Львова и своём разговоре с Корнило­вым, но умолчав о переговорах с ним Савинкова, Керенский по­требовал и получил всю полноту власти. Ранним утром 27-го он направил Корнилову телеграмму с приказом сдать должность. В Ставке эта телеграмма произвела впечатление разорвавшейся бомбы: после успешных переговоров с Савинковым там полагали, что исполняют волю правительства. Решив, что Керенский каким-то образом по­пал в силки большевиков, исполнить его приказ Верховный глав­нокомандующий отказался наотрез. Тогда в заявлении, опублико­ванном в вечерних газетах, министр-председатель обвинил Корни­лова в мятеже.

Теперь терять генералу и его соратникам было нечего, и они выступили открыто. В заявлении, переданном по радио из Ставки, Корнилов обвинил Временное правительство в том, что оно дей­ствует «под давлением большевистского большинства Советов... в полном согласии с планами германского Генерального штаба»; при­звал всех, «у кого бьется в груди русское сердце..., кто верит в Бога, в храмы», встать за спасение Родины, клялся, что ему, сыну «каза­ка-крестьянина ... лично ... ничего не надо», что он хочет лишь одно­го — «довести народ путём победы над врагом до Учредительного собрания, на котором он сам ... выберет уклад ... государственной жизни» ([85], С.142-143).

Никто не успел откликнуться на этот призыв. Мятежники стол­кнулись с единым социалистическим фронтом. Корниловская угро­за заставила эсеров и меньшевиков пойти на союз с большевиками.

Вместе они образовали «комитеты народной борьбы с контррево­люцией», оказавшиеся под контролем большевиков как партии са­мой организованной. В мятежные части были направлены сотни аги­таторов-социалистов. Они убеждали солдат не подчиняться Корни­лову, уверяя, что он хочет войны, восстановления дисциплины и смертной казни, тогда как Керенский стоит за народ, мир и свобо­ду. Железнодорожники блокировали движение поездов с корнилов-скими частями, телеграфисты нарушили их связь. Подразделения Петроградского гарнизона заняли боевые позиции, готовясь оборо­нять столицу. Без единого выстрела уже к 31 августа этот экспром­том начатый мятеж был подавлен. Крымов застрелился, Корнилов был арестован и вместе с другими руководителями заговора поме­щён в тюрьму в городе Быхове под Могилевом.

Но для Керенского эта победа мало чем отличалась от пораже­ния. Спровоцированный и подавленный им правый путч имел ката­строфические последствия, создавшие все условия для социалисти­ческой революции.

Почти окончательно развалилась армия. Подозревая всех офи­церов в сочувствии Корнилову, солдаты перестали подчиняться их приказам и толпами уходили домой.

Развернулась стихийная аграрная революция. Крестьяне убива­ли или изгоняли помещиков, жгли их усадьбы, захватывали и дели­ли их земли. Часто это делали вооружённые дезертиры, возвращав­шиеся в свои деревни.

Национальные движения на Украине, в Финляндии, Повол­жье, Средней Азии требовали независимости или автономии.

Бастовали рабочие, требуя повышения зарплаты, рабочего кон­троля над производством, отставки Временного правительства и перехода всей власти к Советам. Противясь попыткам установить рабочий контроль, а также из-за нехватки сырья и энергии, капита­листы закрывали предприятия; десятки тысяч людей лишались ра­боты. Действия правительства усугубляли кризис. Контроль над це­нами и хлебная монополия, введённая ещё 25 марта и обязавшая производителей сдавать хлеб государству, породили безудержную спекуляцию. Две трети своих расходов правительство покрывало за счёт необеспеченной денежной эмиссии, тогда как в 1914—1916 гг. этот показатель чуть превышал 20% ([56], С. 681).

Резко усилилась большевистская партия. Были освобождены из тюрем её лидеры, были вооружены её военизированные подразде­ления — Красная гвардия. Всеобщее насилие и хаос только увеличи­вали популярность большевиков, призывавших «грабить награблен­ное». Чуя, куда дует ветер, на сторону большевиков стали перехо­дить депутаты Советов. В сентябре большевики возглавили Советы Петрограда, Москвы и многих промышленных городов. Председате­лем Петроградского Совета был избран Троцкий. Большевики вновь выдвинули лозунг «Вся власть Советам!», снятый в июле.

Правительственный лагерь, наоборот, оказался в состоянии разброда. Сполна расплатившись за свои интриги, Керенский поте­рял всю прежнюю популярность. Повсюду ходили слухи о его кон­тактах с Корниловым. Правые обвиняли Керенского в предатель­стве, левые — в сговоре с мятежниками. Центральные комитеты меньшевистской и эсеровской партий приняли резолюции о недо­пустимости участия в правительстве кадетов, поскольку они под­держали Корнилова. Для формирования кабинета ВЦИК (Всерос­сийский центральный исполнительный комитет) Советов органи­зовал 12—14 сентября Демократическое совещание представителей Советов, партий, земств, дум, профсоюзов, кооперативов. Оно смог­ло лишь избрать делегацию для переговоров с Керенским и Времен­ный Совет Российской Республики¹, более известный под названи­ем Предпарламент, которому, как предполагалось, будет подотчёт­но Временное правительство. В результате переговоров этой делега­ции с министром-председателем было решено воссоздать коалицию эсеров, меньшевиков, кадетов, а Предпарламенту придать только совещательные функции, включив в него либералов. 25 сентября Керенский объявил новый состав кабинета. На преодоление прави­тельственного кризиса, таким образом, ушёл почти месяц.