5.4.2. Индустриализация (1927—1941)

Если коллективизация была порождена коммунистическим миро­воззрением правящей элиты, то необходимость индустриализации вы­зывалась интересами страны, уступавшей по уровню промышленного развития ведущим западным державам. Вопрос был только в том, как её осуществлять. Левые выступали за ускоренную индустриализацию (темпа­ми до 20% в год), предлагая финансировать её за счет деревни: высокого сельскохозяйственного налога, высоких цен на промышленные и низ­ких на сельскохозяйственные товары. Бухарин был сторонником уме­ренного, сбалансированного развития промышленности и сельского хозяйства, производства средств производства и производства предме­тов потребления. Пока шла борьба с левыми, Сталин придерживался бухаринской позиции. С поражением левых, а затем и правых, он стал проводить линию троцкистов и зиновьевцев, причем в ещё более ради­кальном, чем они предлагали, варианте. «Нет таких крепостей, которые большевики не могли бы взять» - заявил вождь ([108], С.363). Эта иде­ология и была положена в основу первого пятилетнего плана, который начал осуществляться в 1928 г. и был утверждён V съездом Советов СССР в 1929 г. Промышленное производство должно было расти темпа­ми в 21-25% в год, вскоре Сталин приказал увеличить их до 32-45%.

Следствиями «большого скачка» явились рост цен, многочасо­вые очереди за продуктами, забастовки, жилищный кризис. Люди жили в бараках, подвалах, коммунальных квартирах. Последние об-разовывались«уплотнением» квартир отдельных: к прежним хозяевам подселяли новых жильцов. В то же время, подкупая элиту, Сталин создает целую иерархию ведомственных распределителей. Вождь на­шел и "козлов отпущения": эта роль была отведена "буржуазным", т.е. с дореволюционным стажем специалистам, обвиненым в шпио­наже и вредительстве. В подтверждение этих ложных обвинений со­стоялись фальсифицированные судебные процессы. Это, например, Шахтинское дело (1928) — процесс инженеров и техников города Шахты в Донбассе. Пять человек было расстреляно, 41 заключен в тюрьму. Это дело Промышленной партии (1930), в действительности не существовавшей. Её руководителем был объявлен член коллегий Госплана и ВСНХ СССР, директор Теплотехнического института про­фессор Л.К.Рамзин. Все восемь обвиняемых, в основном руководите­лей Госплана и ВСНХ, были приговорены к длительным срокам ли­шения свободы. Рамзин, хорошо исполнивший отведённую ему роль провокатора, отбывал наказание в особом научно-производственном учреждении ОГПУ. В феврале 1936 г. он был освобождён. Впослед­ствии он был награждён Сталинской премией, орденами Ленина и Трудового Красного Знамени. Иначе относились к Рамзину коллеги: в 1943 г. он был забаллотирован на выборах в Академию Наук.

Десятки человек, безо всякого суда, были расстреляны и бро-шенны в тюрьмы по сфабрикованным НКВД делам Трудовой крес­тьянской партии, союзного бюро меньшевиков, руководителей ор­ганов снабжения и пищевой промышленности.

Первый пятилетний план Сталин объявил выполненным дос­рочно, к концу 1932 г., за 4 года и 3 месяца. Известно, однако, что за пятилетку было произведено 13,5 миллиарда киловатт-часов электро­энергии вместо 22,0 миллиардов по плану, что темпы промышлен­ного роста в 1933 г, упали до 5,5% против 22% в 1929—1930 гг.([109], С.238,239); на вторую пятилетку пришлось принимать более реалис­тичные задания. Но и достигнутые показатели были весьма впечатля­ющими, приблизительно вдвое превышающими исходный уровень. Не приходится сомневаться в значительном развитии тяжёлой про­мышленности, и в первую голову оборонной — она росла втрое быс­трее промышленности в целом. Были построены тысячи предприя­тий, в том числе такие крупные, как Днепрогэс, Магнитогорский металлургический комбинат, Сталинградский тракторный завод, воз­никли новые отрасли: производство тракторов, автомобилей, тан­ков, самолетов. Производство предметов потребления развивалось много медленней.

Подобно индустриализации Петра I, сталинская основывалась не на частном предпринимательстве, а на государственном при­нуждении, и её главным источником была дешёвая рабочая сила. Её составляли тысячи энтузиастов, готовых ради социализма тру­диться хоть бесплатно круглые сутки, около полутора миллионов бывших безработных (в 1930 г. безработица исчезла), миллионы заключенных (кампании массовых арестов приурочивались к нача­лу больших строек), миллионы крестьян, бежавших от коллекти­визации, наконец, миллионы кадровых рабочих.

Большие средства приносили принудительные займы, прода­жа водки, производство которой Сталин распорядился увеличить, возможно, магазины Торгсина («Торговля с иностранцами»), где дефицитные товары отпускались в обмен на сданные валюту и дра­гоценности, экспорт нефти, леса, пушнины, зерна, несчётного множества картин, икон, предметов декоративно-прикладного ис­кусства, изымавшихся из церквей и музеев и считавшихся пере­житками старой эпохи.

Время было голодным, и труд государство стимулировало пай­ком. Ударникам производства выдавались ордера на одежду и обувь, для них открывались специальные магазины. В рабочем классе воз­никла своего рода феодальная иерархия: работники с почетными грамотами, ударники производственных цехов, ударники непроиз­водственных цехов и т.д. Нормы снабжения росли от ступени к сту­пени. Прогульщиков же и "летунов", т.е. людей, часто меняющих место работы, лишали продовольственных карточек.

Дешевизна и многочисленность рабочей силы компенсиро­вали низкую в сравнении с Западом производительность труда. Между тем официальная доктрина утверждала, что социализм -строй во всех отношениях более эффективный, чем капитализм. Для доказательства этого во второй пятилетке (1933—1937 гг.) было инспирировано стахановское движение, названное по име­ни одного из его зачинателей, забойщика шахты А.Г.Стаханова. Оно заключалось в установлении производственных рекордов, призванных продемонстрировать потенциал нового строя. Ско­рей они демонстрировали организационные возможности влас­тей: рекордсменам предоставлялись лучшая техника, вспомога­тельные рабочие, особые условия труда, премии, ордена, квар­тиры и т.д. Такого рода достижения носили чисто пропагандис­тский характер; авралы и штурмы, связанные с рекордами, толь­ко вредили производству.

Тем не менее своей цели сталинская индустриализация достиг­ла. Подобно петровской, она существенно укрепила военную мощь государства — ценой напряжения всех сил народа.

Самым дефицитным советским ресурсом Сталин считал вре­мя. В феврале 1931 г. на конференции работников социалистичес­кой промышленности он заявил: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут» ([108], С. 362). Вождь как в воду глядел.