5.2. Новая экономическая политика (1921-1929)

Военный коммунизм, Первая мировая и гражданская войны раз­рушили российскую экономику. В сравнении с 1913 г. промышленное производство сократилось всемеро, объём грузовых железнодорож­ных перевозок — впятеро, валовой сбор зерновых — вдвое ([56], т. 3, С. 77, 80, 93). Для восстановления хозяйства Советская власть ввела но­вую экономическую политику (нэп). Она началась в марте 1921 г. в соответствии с резолюцией X съезда компартии «О замене развёрст­ки натуральным налогом» и заключалась в ограниченном допуске в экономику рыночных элементов.

Трудовые армии были расформированы, продотряды распуще­ны. Развёрстка была заменена натуральным налогом, что должно было поощрить крестьян расширять производство. Вскоре натураль­ный налог был снижен, а затем вытеснен денежным.

Была восстановлена свобода торговли, что давало крестьянам возможность продавать свою продукцию. В определённых пределах были разрешены наёмный труд и аренда земли.

Мелкие промышленные предприятия были возвращены в соб­ственность или сданы в аренду частным лицам и кооперативам.

В небольших размерах в экономику был допущен иностранный капитал. Было создано два десятка совместных предприятий, 135 предприятий было сдано в концессию, т.е. в аренду иностранным предпринимателям ([56], С. 162).

В 1922-1924 гг. была проведена денежная реформа. Обеспечен­ный золотом и конвертируемый червонец (купюра в 10 рублей) за­менил советские денежные знаки.

Эти реформы создали в стране смешанную экономику. Веду­щую роль в ней играл государственный сектор. В руках государства находились так называемые «командные высоты»: политическая власть, финансовая система, тяжелая промышленность, транспорт, монополия внешней торговли.

Более 90% рабочей силы было занято в государственной, в основном в тяжелой, промышленности. Частный капитал преобла-

дал в мелкой промышленности и торговле. Аграрный сектор со­ставляли 24 миллиона индивидуальных крестьянских хозяйств, объе­динённых по большей части в самостоятельные сельские общины.

Относительная свобода, дарованная крестьянам, позволила уже к 1923 г. покончить с голодом. Хуже обстояло дело в промышленно­сти, управлявшейся прежними коммунистическими методами. Её рост почти исключительно объяснялся возобновлением прерванно­го или восстановлением разрушенного производства. Рентабельность промышленности в 1928 г. была вдвое ниже, чем в 1913г.

Противоречивость нэпа уже осенью 1923 г. породила экономи­ческий кризис — кризис сбыта промышленных товаров. Хороший урожай, конкуренция между крестьянами обусловили низкие цены сельскохозяйственных продуктов. С другой стороны, государство как монополист устанавливало высокие цены на промышленную продукцию, рассчитывая таким образом накопить средства на ин­дустриализацию. Эти «ножницы цен» сделали промтовары недо­ступными деревне. Следовательно, нечем стало платить зарплату работникам государственных предприятий. Задержки с её выплатой привели к массовым забастовкам. Правительству пришлось снизить цены на промтовары. Это была полумера, способная дать только временный результат.

Сосуществовать рыночная и коммунистическая системы могут недолгое время. И у первой было немного шансов в стране, где утвер­ждался тоталитарный строй. Экономическая либерализация не повлек­ла за собой политическую. Более того, начало нэпа ознаменовалось новыми репрессиями против инакомыслящих — чтобы предотвратить возможные попытки воспользоваться временной слабостью власти.

Летом 1922 г. состоялся показательный процесс эсеров. 12 чело­век были приговорены к расстрелу с отсрочкой исполнения приго­вора, превратившись тем самым в заложников. Из страны было выс­лано 160 видных ученых, не заслуживших доверия Советской влас­ти. Продолжились преследования церкви. 23 февраля 1922 г. ВЦИК принял декрет об изъятии всех церковных ценностей. Когда верую­щие в Шуе помешали красноармейцам изъять имущество из город­ского собора, Ленин в письме членам Политбюро предложил пред­ставить этот инцидент как отказ церкви помочь голодающим По­волжья и под предлогом борьбы с голодом конфисковать церков­ные ценности на сотни миллионов золотых рублей. «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной бур­жуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, — писал Ленин, — тем лучше» ([96], С.143). Указание вождя было выполнено. Былирасстреляны тысячи священников и монахов. После публичного про­цесса был расстрелян петроградский и гдовский митрополит Вени-аимин. Был арестован патриарх Тихон, в послании к верующим на­звавший реквизиции «святотатством». (Патриаршество было восста­новлено в ноябре 1917 г.). Многочисленные протесты зарубежных религиозных, политических и общественных деятелей сорвали го­товившийся процесс. В июне 1923 г., после двухмеячного заключе­ния, патриарх был освобождён; 7 апреля 1925 г. он скончался. Но финансовые итоги антирелигиозной кампании разочаровали ком­мунистов. Церковь, уже пострадавшая от большевистских набегов, оказалась не так богата, как им представлялось. Стоимость конфис­кованного имущества составила 4,6 миллиона рублей — не в мень­шую сумму обошлись усилия по его добыче ([96], С. 81).

Стабилизировав обстановку и упрочив коммунистическую власть, новая экономическая политика сыграла свою роль и была отброшена Сталиным и его окружением, не собиравшимися отка­зываться от власти над экономикой.

В 1926—1927 гг. с началом индустриализации было расширено кредитование, началась массовая эмиссия денег. Курс червонца упал, он перестал быть конвертируемым. Цены товаров, наоборот, вырос­ли, и ещё быстрее росла зарплата. Обострился «товарный голод», или, выражаясь современным языком, дефицит.

Инфляция и низкие закупочные цены сорвали кампанию хле­бозаготовок. В городах пришлось вводить продовольственные кар­точки, отменённые только в 1935 г. Добывая продукты питания, государство обрушило на крестьян так называемые «чрезвычайные меры»: репрессии, реквизиции, продразверстку, раскулачивание, словом, традиционный арсенал военного коммунизма. Развернулась принудительная коллективизация, частные предприятия были вновь национализированы. Таким образом, в 1928-1929 гг. новая экономи­ческая политика рухнула.