Глава 10. Институциональные проблемы переходного периода... 245

Более высокими темпами теневая экономика росла в строи­тельстве (в 60 раз), на транспорте и связи (в 40 раз), в сельском хозяйстве и промышленности (в 30 раз). В основном рост про­исходил за счет приписок, хищений, мелкого воровства. Этому способствовала сама система «общенародной собственности», в которой бесхозяйственность стала неотъемлемым атрибутом. О масштабах данного явления можно судить по следующим цифрам: так, общие непроизводительные расходы и потери в народном хозяйстве исчислялись в пределах от 580 до 629 млрд руб. В валовом общественном продукте в 1988 г. ихдоля состав­ляла 38-40%'.

Подытоживая все выше изложенное, можно сделать следу­ющие выводы:

1. Институты командной экономики довольно прочно укоре­нились в российской экономической системе и в соответствии с эффектом «path dependence» (зависимость от траектории пред­шествующего развития) не могут не оказывать непосредствен­ного воздействия на процесс реформ в переходный период.

2. Деятельность планирующих органов в командной экономи­ке способствовала формированию «рынка наоборот», вытесняя механизмы ценового регулирования спроса и предложения в неформальную сферу. Институциональные матрицы двух сис­тем — рыночной и командной включают большей частью про­тивоположные составляющие, и различия проявляются, прежде всего, в отсутствии или неразвитости в командной экономике таких институтов, как институт частной собственности в его легальных формах.

3. В командной экономике государство — собственник ресурсов определяло производственные задания для всех ни­жестоящих экономических агентов, однако оно не располагало точной информацией о производственной технологии и поэ­тому не в состоянии было осуществить полный контроль над использованием выделенных средств. Проблема «принципал — агент» проявлялась здесь во множестве стимулов для оппорту­нистического поведения. Формировались новые поведенческие модели, в рамках которых заключались соглашения, в большей

'Известия, 1990. — 4 января.

степени основанные на нарушении закона (неформальная контрактация).

4. Проводя анализ командной экономики, можно сделать вы­вод, что исключительно высокие издержки по соблюдению законов являются одной из основных институциональных причин перехода к иной системе установления цен, координации деятельности экономических субъектов, а также широкого распространения теневого сектора.

2, Сценарии перехода от командной к рыночной системе институтов

Теоретически разработано, по крайней мере, два сценария трансформационного перехода общества,от одной системы хозяйствования к другой (например, от командной к рыноч­ной) — неоклассический и неоинституциональный.

Неоклассический сценарий, базирующийся на основных по­ложениях неоклассической экономической теории, предпола­гает разработку системы мер государственного регулирования, направленную на формирование (или, скорее, импорт) новых институтов или изменение уже существующих формальных правил, в то время как неформальные нормы остаются вне поля зрения реформаторов.

Неоинституциональный сценарий, разработанный в рамках неоинституциональной экономической теории, предусматри­вает изменение как формальных правил, так и неформальных норм. По крайней мере, учитывает влияние последних на действенность принимаемых законов. Идеальным, согласно неоинституциональному подходу, является эволюционный про­цесс формирования институтов, соответственно революцион­ный (импорт) является менее предпочтительным и должен осуществляться на базе тщательного изучения существующей институциональной среды.

Различие двух сценариев заключается не только в содержании проводимых реформ, но и в скорости их проведения. j^

Глава ТО. Институциональные проблемы переходного периода... 347

На примере российской переходной экономики можно рассмотреть практическое применение обоих сценариев ре­формирования: неоклассического в период с 1991 по 1995 г. и неоинституционального с 1996 г. /

2.1. Неоклассический вариант

Трансформационные процессы в России начались в 1991 г. по неоклассическому сценарию, в соответствии с которым предполагалось «создать рыночные институты и обеспечить их эффективное функционирование». Идеологи радикальных ре­форм, располагающие поддержкой влиятельных международных организаций, таких, как МБРР и МВФ, в своих настойчивых рекомендациях по проведению рыночных преобразований сле­довали господствовавшей в 1980-х гг. теории неолиберализма.

В соответствии с неоклассическим сценарием темпы и резуль­таты переходного процесса зависят от целого ряда факторов:

— стартовых условий в экономике;

— переплетения внешних и внутренних факторов; *

— выбора правительством стратегии реформирования; '

— характера и устойчивости политических институтов;

— способности принятия правительством решений в условиях неполной и несовершенной информации;

— влияния извне на ход преобразований (а оно может быть как позитивным, так и негативным) и т.д.

Учитывая вышеперечисленные условия, вполне объективным можно считать вывод, сделанный рядом как западных, так и российских1 экономистов в конце 1990-х гг., что в соответствии с критериями неоклассической экономической теории переход­ный (реформационный) период в России можно считать завер­шенным, поскольку достигнут объем дореформенного валового национального продукта.

Главный аргумент в пользу подобного вывода — в стране за десятилетие реформ сформировались в большей или меньшей

'Нестеренко А. Переходный период закончился. Что дальше? // Вопросы экономики. — 2000. — № 6.

степени основные рыночные институты, изменилась система формальных правил. Приводятся также следующие доводы:

1) рыночные преобразования в России набирают темп и уже необратимы;

2) российское правительство способно справиться с воз­никшими кризисными ситуациями за счет своего внутреннего потенциала, без помощи извне;

3) в отдельных случаях для решения экономических задач эффективны стандартные инструменты макроэкономической политики.

Однако, как признают большинство экономистов, оценка макроэкономических показателей не дает представления о внутреннем содержании процесса системной трансформации. Несмотря на перечисленные «плюсы», сторонники неолибе­рального подхода признают, что еще не создано стимулов для полноценного развития отдельных рыночных институтов, нет финансовых условий для стимулирования предприниматель­ской деятельности, остановки «бегства» капитала и возврата вывезенных финансовых средств, нет стимулов для развития наукоемких технологий и человеческого капитала.

Государство продолжает регулировать цены на отдельные товары, что часто ведет к снижению эффективности функцио­нирования экономики: например, устанавливая слишком вы­сокие акцизы на спиртные напитки, государство провоцирует рост теневой экономики; слишком низкие цены на отдельные виды вывозимого за границу сырья способствуют обогащению отдельных лиц или групп, а не увеличению поступлений в бюд­жет. Государство в отдельных случаях оставляет за собой роль «главного перераспределителя», создавая тем самым стимулы для незаконного получения льгот и роста коррупции.

Таким образом, проведенные в 1991—1995 гг. в России и других бывших союзных республиках СССР реформы приняли затяжной характер и в целом незначительно повлияли на рост эффективности экономической системы. Печальным итогом экономической политики этих лет стал развал ряда передовых и конкурентоспособных отраслей и предприятий в большей степени военно-промышленного комплекса; был утерян научно-технический потенциал значительной части исследовательских

Глово 10. Институциональные проблемы переходного периода... 349

институтов, а ведь технологический и человеческий капитал являются важными факторами экономического роста.

Итак, если в начале 1990-х гг. господствовали мнения, в том числе и западных экономистов, о необходимости стремительных преобразований в России, то к середине стал очевидным тот факт, что для успешного изменения экономической системы необходимо наличие целого ряда институциональных фак­торов, создание которых определяется не только желаниями реформаторов.

2.2. Неоинституциональный вариант

Опыт российской экономики свидетельствует о том, что со­здание новых институтов, в данном случае, как было задумано реформаторами, — «рыночного правового поля», не гаранти­рует спонтанного формирования эффективных институтов. Проведению любой реформы должна предшествовать оценка соответствующих трансформационных издержек и предпола­гаемых выгод.

При неадекватной институциональной структуре и удаленных от равновесия начальных условиях макроэкономическая поли­тика, стандартная для развитых экономик, может способствовать формированию институциональных ловушек.

Как показывает практика, период формирования институ­циональной базы рыночной экономики в различных странах длится по-разному: от года до нескольких десятилетий, в зависи­мости от соотношения в обществе отдельных групп институтов. В тех странах, где институты рыночной экономики на момент преобразований были более развиты (например, в ГДР, Венгрии и др.), формирование «институционального остатка» в пользу институтов рыночной культуры произошло за более короткий период времени — два—три года. В странах же со значительным перевесом в пользу институтов, сформированных командно-ад­министративной системой, например, в России и других бывших союзных республиках СССР, становление необходимых для рыночной экономики институциональных условий происходит гораздо дольше и может длиться не одно десятилетие.

Теоретически продолжительность переходного периода зависит от скорости создания новых институтов, причем речь идет не только о формировании новых формальных правил, но и неформальных норм. Лишь при условии их согласования будут эффективны механизмы принуждения1, обеспечивающие соблюдение формальных правил игры в обществе (или факти­чески реформ).

Основная институциональная проблема переходного периода заключается в том, что темп перемен и время, которое должно пройти между их началом и достижением определенного резуль­тата, невозможно установить так же легко, как, например, при изучении естественно-научных дисциплин.

Скорость перехода как в рыночной, так и в любой другой системе в немалой степени зависит от способности людей перерабатывать, усваивать и передавать новую информацию. В своей работе «Теория праздного класса», отталкиваясь от определения «институт — это привычный образ мысли, ру­ководствуясь которым живут люди», Т. Веблен делает вывод, что привычный образ мышления людей имеет тенденцию продлевать свое существование неопределенно долго, кроме тех случаев, когда к его перемене принуждают обстоятельства. Таким образом, унаследованные институты, образ мысли и т.д. являются консервативным фактором. Т. Веблен называет его фактором социальной инерции, психологической инерции (см. также Приложение к главе 7).

В его трактовке институты — это результат процессов, про­исходивших в прошлом, они приспособлены к обстоятельствам прошлого и, следовательно, не находятся в полном согласии с требованиями настоящего времени. Такой процесс отбора и приспособления в силу его природы никогда не настигнет по­ступательно меняющуюся обстановку, в которой в данное время находится общество, ибо окружение, потребности общественной жизни, под действием которых происходит приспособление и проводится отбор, меняются изо дня в день, и каждое по-

1 Помимо официальных механизмов принуждения (полиции, тюрем и т.д.), существует система моральных ценностей (общественное порицание, чувство совести и т.д.). ^