Послание написанное Климентом, митрополитом русским, Фоме, пресвитеру

“... Христос сказал своим ученикам и апостолам: “Вам дано знать тайны царствия, а для прочих - притчи”. Не в том ли, любимец, моя философия, которою я ищу славы от людей, что описанное у евангелиста чудеса христовы хочу разуметь иносказательно и духовно?

... Но молись: да будет моя темная душа, как та вдовица, и да вбросит, она два медяка в святилище: от плоти - целомудрие, и от души - смирение.

... Ибо ничего не презренно у Господа: все видит его бессонное око, все наблюдает, при всем стоит, подавая каждому спасение.

... Алкион - морская птица, гнезда себе они устраивают на морском берегу..., а яйца несет на песке зимою. И хотя в это время от частых бурь ветры свирепствуют на земле, но тогда когда алкион сидит на яйцах семь дней, прекращаются ветры, утихают волны морские... Такую же тишину даровал Господь малому этому животному на время рождения и вскормления птенцов. Мореходы знают это и называют эти дни алкионовыми.

Это и нам поучение - как просить у Бога добрых и полезных дел и как достигнуть и получить спасение. И если Бог о бессловесных заботится и все делает так, то ради нас, созданных по образу и подобию Божию, какого чудеса не совершит, если ради столь малой птицы столь “великогордое” море удерживает среди зимы повелевая ему стоять тихо.

Когда великий Григорий Богослов, будучи юношей, плыл в Афины, чтобы изучить тамошние науки, внезапно поднялась буря и заволновалось море, так что корабль разбивался и все отчаялись за свою жизнь. Юноша же зарыдал и взмолился на удивление всех находящихся с ним на корабле людей. И все тотчас же избавились от “суровости посейдонского”, то есть от морской бури, и кроткой земли Деметры” достичь смогли...

... Взгляни на огонь, иссекаемый из камней и из дерева исходящий, который и высекается, и добывается вещественными человеческими руками; когда он войдет в силу от горенья, то смотри, как при помощи человеческого искусства, вложенная в него чистейшая вещь очищается - разумею - золото и серебро. Ибо если оно наполнено будет какой-либо нечистотою, то есть примесью, то будучи вложено в разведенный огонь, изжигается огненным жаром...

Но это лишь огонь вещественный, Богом сотворенный на службу разумному и одаренному даром слова человеку. Человек, будучи отмечен Богом, вещью печь очищает. И если мы, будучи творением Божием, действуем сотворенною Богом тварью, как хотим, то что для нас, возлюбленные, может быть лучше, как помышлять о Боге, совет и премудрость которого наш ум нимало постигнуть не может... Разве ему не подобает действовать сотворенною им тварью, и как он хочет управлять великоименитым своим кораблем? Нам же не подобает противиться помышлению, а подобает только прославлять и благодарить”.

(Источник: Златоструй. Древняя Русь. X-XIII вв. - М.: Молодая гвардия, 1990. - С.180-190).

Задание 3.

Даниил заточник5 Слово6 Данила Заточника еже написал своему князю Ярославу Володимеровичю

Въструби, яко златоковання трубу, в размъ ума своего и начнемъ бити в сребреныея органы возитие мудрости своеа. Въстани слава моя, въстани въ псалтыри (муз. инструмент) и в гуслях. Востану рано, исповемь ти ся. Да разверзу въ притчах гаданиа моя и провещу въ языках славу мою. Сердце бо смыссленаго укрепляется въ телеси его красотою и мудростью...

Княже мои, господине! Избави мя от нищеты сея, яко серну от тенета (сети), яки птенца от кляпци (западни), что утя от ногти носимаго ястреба, яко овца от усть лвовъ...

Аще кто в печали призрит, как студеною водою напоить во знойный день.

Птица бо радуется весни, а младенець матери; весна украшаеть цветы землю, а ты оживляеши вся человекы милостию своею, сироты и вдовицы, от вельможь погружаемы (обижаемые)...

Господине мои! Не лиши хлеба нищи мудра, ни вознесе до судни (в грязном, оскверненном сосуде); а богат красень и не облакъ богата несмыслена. Нищь бо мудр, аки злато в кални смыслить, то аки паволочито изголовие соломы наткано.

Господине мои! Не зри внешняя моя, но возри внутреняя моа. Азъ бо, господине, одениемь оскудень есмь, но разумом обилень; унь възрасть имею, а старь сымслъ во мне. Бых мыслию паря, аки орелъ по воздуху...

Мужа бо мудра посылаи и мало ему кажи, а безумнаго посылаи, и самь не ленися по немь ити. Очи бо мудрых желают благих, а безумнаго дому пира. Лепше слышати прение умных, нежели наказаниа (наставления, советы) безумных...

Как в утель мех дырявые мехи лити, такъ безумнаго учити; псомь бо и свиниамь не надобе злато, ни серебро, ни безумному драгии словеса; ни мертвеца росмешити, ни безумнаго наказати (научить). Коли пожреть синиця орла, коли камение въсплавлет по воде, и коли иметь свиниа на белку лаяти, тогды безумный уму научится...

Господине мои! То не море топить корабли, но ветри; не огонь творить ражежение железу, но надымание мешное (поддувание мехами); тако же и князь не самь впадает въ вещь (ошибка), но думци (советники) вводять. З добримь бо думцею думая, князь высока стола добудеть, а с думцею думая, меньшего лишень будеть...

Азъ бо, княже, ни за море ходилъ, ни от философъ научихся, но бых аки пчела, падая по розным цветам, совокупляя медвеный соть; така и азъ, по многим книгамъ исъбирая сладость словесную и разум, и съвокупих аки в мех воды морскиа.

Да уже не много глаголю... Да не буду аки мех утель, роня богатство в руци неимущим; да не уподобоюся жерновом, яко тии многи люди насыщают, а сами себе не могут насытитися жита; да не възненавидим буду миру со сногою беседою, яко же бо птиця, частяще песни своя, скоро возненавидима бываеть. Глаголеть бо в мирских притчах: речь продолжена не добро, добро продолжена паволока (драгоценная ткань).

(Источник: Златоструй. - М., 1990. - С.238-243).