Платон гиппарх (Сократ и его друг)

Сократ: Что же такое - корыстолюбие? Что это, спрашиваю и кто такие люди - корыстолюбцы?

Друг: Мне кажется это те, кто считают возможным наживаться на самых настоящих вещах.

Сократ: Но как, по-твоему, люди эти знают, что извлекают выгоду из непригодных вещей, или же не знают, значит, ты считаешь корыстолюбцами?

Друг: Нет, не глупцами, но людьми коварными, дурными, подвластными выгоде: хотя они знают, что то, из чего они осмелиться извлекать выгоду, ничего не стоит, однако же дерзают и наживаются по своему бесстыдству.

Сократ: ... Но скажи по правде: веришь ли ты, что какой-либо земледелец, понимая, что он сажает ничего не стоящее растение, думает на этом нажиться?

Друг: Нет, клянусь Зевсом!

Сократ: Что же, если наездник знает, что коню непригодный корм, ты полагаешь, что он не знает, что губит этим коня?

Друг: Нет, я так не думаю.

Сократ: Ну, а кормчий, снабжающий судно непригодными парусами и кормовыми веслами, думаешь ты, не знает, что он этим причиняет вред и рискует и сам погибнуть, и погубить корабль вместе со всем на нем находящимся?

Друг: Нет, я так не думаю.

Сократ: значит, он не предполагает извлечь выгоду из никуда негодного снаряжения?

Друг: Конечно, нет ...

Сократ: Так кого же мы называем корыстолюбцами? Значит не тех, кого мы перечислили, - ведь они не считают нужным наживаться на том, что ничего не стоит? Но если тебе верить, странный ты человек, получается, что на свете не существует корыстолюбивых людей?

Друг: Да я, мой Сократ. Хочу назвать корыстолюбцами тех, кто из-за ненасытной алчности постоянно жаждет извлечь непомерную выгоду и наживаться на совершенно ничтожных, мало чего стоящих или совсем ничему не пригодных вещах.

Сократ: Но, достойнейший мой, лишь в том случае, если они не ведают, что эти вещи ничтожны; ведь противоположный случай невозможен, как мы только что сами себе показали путем рассуждения.

Друг: да, ты прав.

Сократ: И ясно, коль скоро они лишены звания, то они допускают ошибку, считая дорогостоящим то, что не имеет никакой цены.

Друг: Это очевидно.

Сократ: С другой стороны, корыстолюбцы любят наживу?

Друг: Да.

Сократ: Нажива, говоришь ты, противоположна убытку?

Друг: Конечно.

Сократ: Следовательно, убыток - зло. А прибыль противоположна убытку?

Друг: Противоположна.

Сократ: Значит, нажива - добро.

Друг: Да.

Сократ: Значит, ты называешь корыстолюбцами любителей добра?

Друг: Похоже, что так.

Сократ: Отнюдь не безумцами, считаешь ты, мой друг, корыстолюбцев. Ну а сам-то любишь то, что является добром или нет?

Друг: Конечно, люблю.

Сократ: Спроси меня, не такого же я мнения, и я соглашусь с тобой и признаю, что также люблю благо. Но не думаешь ли ты, что все остальные люди, как мы с тобой, любят благо и ненавидят зло.

Друг: Да, мне кажется.

Сократ: Таким образом, все без исключения являются корыстолюбцами? И наоборот, при прежнем нашем рассуждении никто не является корыстолюбцем. Какое же из суждений не приведет к ошибке?

Задание 4.

Платон сизиф (сократ, сизиф)

Сократ: Сизиф, я не могу распространяться здесь пред тобой относительно умения давать добрый совет - ведь это требует и свободного досуга, и длинных речей, но хочу прежде всего поговорить с тобой о совете, как таковом, - что это такое?... И очень серьезно - согласно пословице, “распустив все паруса и подняв все голоса”. Взвесь же вместе со мной следующее: считаешь ли ты возможным, чтобы человек давал советы относительно музыки, если он в ней ничего не знает и у него нет нужды в том, чтобы играть на кифаре или заниматься еще чем-то в музыкальном искусстве?

Сизиф: Нет, я не считаю это возможным.

Сократ: Ну, а если идет речь о воинском искусстве или искусстве кораблевождения? Тот, кто ничего не понимает ни в том ни в другом, может ли, по-твоему, дать совет в этой области иному человеку и сказать, что ему следует делать?...

Сизиф: Нет, разумеется он не может советовать...

Сократ: Но тот, кто чего-либо не знает, может ведь это исследовать, не так ли?

Сизиф: Несомненно.

Сократ: Однако, советовать и исследовать - это разные вещи.

Сизиф: Как же иначе?

Сократ: Потому что, исследуется то, что кто-либо не знает, давать же совет о вещах, кои человеку неведомы, невозможно. Так ли у нас было сказано?

Сизиф: Именно так.

Сократ: Но скажи мне, разве не все советчики - и хорошие и плохие - советуют относительно того, чему предстоит свершиться?

Сизиф: Несомненно, все.

Сократ: А то, чему предстоит свершиться, разве не то, что пока не произошло?... Ну, а если оно еще не произошло, ему пока не присуща никакая собственная природа.

Сизиф: Да, не присуща...

Сократ: А ты предполагаешь кому-нибудь хорошо ли, худо ли преуспеть в том, чего не существует?

Сизиф: Что ты имеешь в виду?

Сократ: Сейчас тебе скажу. Посмотри: как ты различаешь, среди многих стрелков из лука, кто из них хороший стрелок, кто - плохой?... Быть может, ты велишь им стрелять по цели? Как ты считаешь?

Сизиф: Да, несомненно...

Сократ: А если бы перед ними не было цели и каждый стрелял бы куда попало, как мог бы различить ты хорошего и плохого стрелка?

Сизиф: Я не различил бы этого, ни в коем случае.

Сократ: Так разве, если бы тебе надо было различать плохих и хороших советчиков, а они бы не знали, о чем держат совет, ты не был бы в недоумении?

Сизиф: Разумеется, был бы.

Сократ: Но ведь если они держат совет о том, что случится в будущем, они совещаются о том чего не существует?

Сизиф: Несомненно.

Сократ: А в том, чего не существует, ведь никому не дано преуспеть? Как ты можешь думать, будто возможно преуспеть чего нет?

Сизиф: Это в любом случае невозможно...

Сократ: Ну, а если никто не преуспеет, в отношении будущих дел, то никто из людей не может быть ни плохим, ни хорошим советчиком?

Сизиф: Очевидно, никто...

Сократ: Так с какой же стати люди стали называть некоторых хорошими или плохими советчиками? Разве не стоит снова вернуться к этому вопросу Сизиф?

Задание 5