Литература

1. Голев Н.Д. О некоторых общих особенностях принципов номинации в диалектной лексике флоры и фауны // Русские говоры Сибири. – Томск: Изд-во Томского ун-та, 1981. С. 12-20.

2. Крюкова И.В. Основные номинационные процессы в периферийной зоне ономастического пространства // Ономастика Поволжья: Материалы VII конференции по ономастике Поволжья. Москва, 1997. С. 168-172.

3. Крюкова И.В. Рекламное имя: от изобретения до прецедентности. Волгоград: Перемена, 2004.

4. Подольская Н.В. Словарь русской ономастической терминологии. М.: Наука, 1978.

Е.П. Аринина

Гимназия № 2, г. Самара

Экклезионимы в этнолингвистическом аспекте

Ономастическая лексика обладает не только номинативной функцией, но и кумулятивной. Национально-культурный компонент, по мнению многих исследователей-ономастов, свойственен именам собственным даже в большей степени, чем апеллятивам [Бугаева 2006]. Имя собственное обладает обширным лексическим фоном, под которым понимается вся совокупность непонятийных «семантических долей», относящихся к слову, то есть дополнительной информацией, в том числе культурологического, лингвострановедческого характера. Имя собственное связано с отражением явлений материальной и духовной культуры, в связи с чем понятие ‘топоним’ может трактоваться как некий элемент, являющийся органической частью народной культуры.

Топонимы в целом и экклезионимы в частности содержат в своей семантике культурно-историческую информацию и связаны с менталитетом носителя языка, его культурой, историей. В силу специфики именуемых объектов, исторически сложившихся устойчивых ассоциаций и фоновых знаний, экклезионимы могут быть определены «как историко-культурные и пространственно-временные вехи жизни данного этноса и его языка» [Горбаневский 1996: 23], хранящие культурно-историческую информацию. Понятие культурно-исторической информации включает несколько взаимосвязанных блоков: информация об этнической истории, о социальной жизни, о материальной и духовной культуре народа.

Как считает Н.К. Фролов, русские экклезионимы, как и образованные от них полисонимы, ойконимы, урбанонимы, относятся к топонимам, «связанным с отражением церковно-религиозных мотивов». Они репрезентируют отношение носителей языка к православным святыням, христианским добродетелям, чудесным явлениям. В связи с этим их, согласно терминологии Д.Р.Амировой, можно отнести к этнографическим топонимам [Березович 2000: 17].

Демонстрация этнокультурной информации в экклезионимах имеет свои особенности. Так как при номинировании объектов окружающей действительности имядатель фиксирует не все, а только актуальные для него фрагменты картины мира, в топонимической номинации формируется определенная «сетка предпочтений», варианты которой в разных моделях мира не совпадают [Там же: 49]. Так, русские православные экклезионимы отражают предпочтения верующих, относящихся к данной культуре: это поклонение «своим» святым и иконам, почитание определенных праздников. Например, русские экклезионимы, в отличие от употребляемых в других языках и культурах, не включают агионимы святой Себастиан, святая Кармелита, которые очень почитаемы во Франции, Австрии, Италии и т.д. В свою очередь, западноевропейская традиция не предусматривает именование храмов в честь икон, как это распространено в русской культуре. Названия американских объектов культового назначения имеют свои, самобытные мотивы номинации, в соответствии с которыми церкви могут называться Blessed Sacrament (Святое Причастие) или The Visitation (Божье Наказание).

В русских экклезионимах содержится дополнительная этнокультурная информация «от человека» и о человеке. Выражая сходные характеристики объекта, экклезионимы образуют семантические группы, которые включают следующие «антропоориентированные» типы информации.

1. Информация о человеке в связи с особенностями его вероисповедания. Экклезионимы являются своего рода средством выражения религиозных предпочтений носителей языка через прославление в названии церкви имени святого, религиозного праздника, чудотворной иконы. Например, в России среди храмов, освященных во имя святых, самыми многочисленными являются храмы во имя святого Николая Чудотворца, что свидетельствует о том, что именно Николай Чудотворец является в русской православной культуре самым почитаемым святым, помощником «всякому во всякой нужде». Наличие в русском языке экклезионимов, восходящих к названиям чудотворных икон в честь Божьей Матери, и тот факт, что в числе наиболее распространенных церковных объектов, названных в честь религиозного праздника, – храмы, воздвигнутые в честь Покрова Пресвятой Богородицы и Успения Пресвятой Богородицы, и говорит о значимости культа Богородицы в жизни верующих.

В экклезиониме, хотя и очень редко, может отражаться также информация о контаминации религиозных представлений, взаимодействии христианской религии и суеверия (веры в предзнаменование, приметы). Например, экклезионим Пустынь Николаевская Мокрая (Волог. губ.), в основу которого вошел агионим Николай с дополнительным «прозвищным» именем святого Мокрый. В народно-речевой практике святой получил дополнительное имя-характеристику в связи с сельскохозяйственной, природной приметой, выпавшей на день памяти святого (по народному поверью, день Николая Мокрого приходится на самый дождливый месяц).

2. Субъективированная информация о географических объектах, отношениях между ними, отношении к ним человека, пропущенная через призму человеческих эмоций и оценок. Базовой для топонимов является информация о пространстве, месте расположения именуемого объекта. В экклезиониме информация о географическом расположении названного объекта зачастую выражается посредством антропоцентрических характеристик; в роли субъекта ориентации выступает сам субъект номинации. Такое явление наблюдается при образовании экклезионимов с ориентированными предлогами (за, из-за, в, близ: Церковь Рождества Иоанна Предтечи за Пресненскими прудами; Церковь святого Николая Чудотворца в Столпах; Церковь Вознесения Господня близ Лубянки и др.) или при создании определенного ориентационного поля, помогающего локализовать называемую реалию в пространстве (используются лексемы ближний / дальний, верхний / нижний и др.).

Эти связи значимы только для субъекта-наблюдателя. Ср. экклезионимы:

Верхний Спасо-Преображенский монастырь;

Нижний Воскресенский собор;

Дальний Пантелеймонов монастырь и др.

3. Субъективированная оценочная информация об объекте номинации, приводящая к отсубъектно мотивированной номинации [Рут 1992: 21]. Посредством такой номинации возникают экклезионимы типа Монастырь Богородичный Тихвинский Добрый; Монастырь Добрый Покровский.

Культурно-историческую информацию несут и многокомпонентные экклезионимы, совмещающие в себе два онима других разрядов: два агионима, агионим и иконим; агионим и эортоним; и т.д. Наличие в названии двух разноразрядных онимов позволяет передать информацию об истории церковной постройки. Например, экклезионим Монастырь женский Пятницкий Введенский Подольный (Моск. губ.) включает название двух церквей и топонимического ориентира. Происхождение такого имени понятно только после обращения к исторической справке, которая включает следующую информацию о монастыре: в 1547 году вместо деревянной церкви были построены две каменные: одна Во имя Введения, другая Парасковеи Пятницы; первоначально монастырь был мужским и в 1561 году состоял за Троицкой Лаврою; игумены Троицкие в сырную неделю ходили к Введению на Подолъ прощаться [Зверинский 1890-1897: 144].

Рассмотрим еще один пример: происхождение экклезионима Николаевский Иорданский монастырь (Киев) имеет такую историю: монастырь основан около 1615 года одним из паломников, бывшим в Палестине и потерявшим в реке Иордане серебряный ковш, который чудесным образом был обретен в колодце около Церкви святого Николая, которая уже существовала [Там же: 289].

Таким образом, русские экклезионимы являются источником информации историко-культурного, краеведческого характера.

Существенной особенностью экклезионимов в этнолингвистическом аспекте является также использование их во многих культурах (в том числе русской) в качестве постоянной словообразовательной базы полисонимов, урбанонимов, ойконимов: город Архангельск, Воскресенский Малый переулок, село Борисоглебское. Это связано со значением самого именуемого объекта в жизни народа, который является пространственным ориентиром в городской застройке.

Опираясь на результаты проведенного анализа, можно сделать вывод о том, что в основе русских экклезионимов эксплицирована специфическая этнокультурная информация, носящая антропоцентрический характер и выражающая религиозные приоритеты носителей языка (представителей православной религиозной культуры), субъективированная информация о месте расположения объекта номинации, оценка самой именуемой реалии.

Литература

1. Березович Е.Л. Русская топонимия в этнолингвистическом аспекте. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2000.

2. Бугаева И.В. Агиотопонимы: частный случай отражения ментальности в географических названиях // Respectus Philologicus, № 10 (15). –2006.

3. Горбаневский М.В. Русская городская топонимия: Методы историко-культурного изучения и создания компьютерных словарей. М.: ОЛРС, 1996.

4. Зверинский В.В. Материалы для историко-топографического исследования о православных монастырях в Российской Империи с библиографическим указателем. СПб., 1890-1897.

5. Рут М.Э. К вопросу о макро- и микро- в ономастике // Ономастика в кругу гуманитарных наук: материалы междунар. науч. конф. Екатеринбург, 20-23 сентября 2005 г. Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2005.

Н.Л. Шведова

Волгоградский государственный

педагогический университет

ФУНКЦИИ РЕКЛАМНЫХ ИМЕН

В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ И. СТОГОВА

Относительно недавно вошедшее в обиход российских потребителей понятие «реклама» стало привычным явлением. Обилие пропагандирующей информации в средствах СМИ надоедает, а порой раздражает потребителя. Разумеется, производители, продвигающие свои товары и услуги на рынок, а также различные рекламные агентства, с помощью которых этот процесс собственно и реализуется, вынуждены придумывать новые способы размещения рекламы, позволяющие ненавязчиво повлиять на выбор потребителя. При этом наша страна, как правило, осваивает технологии, уже давно известные на Западе.

Одним из таких новшеств является технология под названием product placement (продакт плейсмент). Это «размещение товара (торговой марки) в сюжетной канве кинофильма, сериала или любого другого продукта индустрии развлечений с рекламными или пропагандистскими целями» [Вопросы и ответы // http://www.productplacement.nm.ru/sitee/faq.htm].

В настоящее время в нашей стране набирает обороты технология применения product placement в книжном бизнесе, что подразумевает размещение названий товаров или услуг в текстах массовой художественной литературы. Не случайно это явление в последние годы привлекает внимание лингвистов [Разумов, 2004].

Исследование ономастикона произведений массовой художественной литературы, в которых широко представлены не только классические имена собственные (антропонимы, топонимы, урбанонимы), но и имена собственные, активно развивающиеся в последние несколько десятилетий, является одним из актуальных направлений ономастических исследований: словесные товарные знаки (прагматонимы), названия деловых объектов (эргонимы), названия средств массовой информации (гемеронимы) и под. Для обозначения подобных имён И.В. Крюковой [Крюкова 2004] предложен термин «рекламные имена», вобравший в себя все вышеперечисленные типы имён, обслуживающих сферу коммерческой деятельности человека. По нашим данным, наиболее активно в технологиях product placement используются прагматонимы.

Размещение прагматонимов с рекламными целями в произведениях массовой литературы (книжный product placement) имеет множество преимуществ – читатель принимает рекламу в том виде, в котором она есть, он не имеет возможности выбирать рекламу, предоставляемую в таком виде, её нельзя переключить, как на телевидении, или пропустить страницу в журнале.

Однако, по нашему мнению, неверно полагать, что прагматонимы в текстах массовой художественной литературы употребляются только с целью рекламы, они также могут выполнять и другие функции, в частности стилистическую, которая предполагает использование рекламного имени в текстах в качестве выразительного средства.

И.В. Крюкова [Крюкова 2004] среди многообразия выразительных возможностей рекламного имени, как одну из подфункций, выделяет информационно-стилистическую функцию.

Информационно-стилистическая функция рекламных имен проявляется в том, что имена, взаимодействуя с контекстом, несут информацию о расположении объекта, о его свойствах, описывают ситуацию, соответствующую определенному месту и времени, исторически значимому периоду, и в значительной степени характеризуют персонажей

Информационно-стилистическая функция рекламного имени включает в себя три подфункции: характеристика объекта, характеристика персонажей и характеристика среды обитания.

Первая подфункция связана с характеристикой объекта. Здесь семантика названия пополняется за счет референтной информации, т.е. имеющей прямое отношение к именуемому объекту (расположению, роду деятельности, качеству, внешнему оформлению и другим характеристикам) [Крюкова 2004].

Для анализа нами были выбраны произведения современного писателя Ильи Стогова. Примеры из текстов этого автора являются, по нашему мнению, наиболее яркими для иллюстрации стилистической функции рекламных имен и ее подфункций.

Что касается первой из них, то в текстах И. Стогова можно довольно часто встретить описание различных заведений:

«Немногие знают, что там, внизу, расположен бар «Флибустьер»». … «Оформлена она была в виде кают-компании пиратского корабля – «Флибустьер» пытался оправдать название. По периметру вместо стульев – дубовые бочонки, с потолка свисают веревки и канаты, и даже парень, выдавший нам кии, был одет в кожаную жилетку на голое тело и повязку, прикрывавшую один глаз» («Отвертка»).

Как уже отмечалось выше, описание объекта может включать в себя не только описание внешнего вида, интерьера, но также и описание других характеристик, присущих только данному объекту, например описание его особых черт, выделяющих данный объект из ряда ему подобных:

«У нас в городе есть клуб «Going Down», и в этом клубе для богатых посетителей есть крейзи-меню. – Crazy menu? Что это? – Чисто русское развлечение. Тоже очень веселое. Когда кто-нибудь из посетителей заказывает крейзи-меню, смотреть сбегается весь клуб. – Да? – Суть в том, что за свои деньги вы можете устроить заранее оплаченный скандал…» («Отвертка»).

«Я знал это заведение. «Сундук» из тех баров, где у хозяев не хватило денег на живую музыку, и они развлекают посетителей другими средствами. Например, бармен с расстояния в полметра вдруг начинал общаться с вами через мегафон. Или в туалете вместо туалетной бумаги вы обнаруживаете мятую газетку («Для старообрядцев»)…» («Мачо не плачут»).

Что касается характеристики персонажей, подфункции информационно-стилистической функции, то здесь, используя рекламные имена, что совсем необязательно, автор дает героям положительную характеристику. Он также может характеризовать их нейтрально, подчёркивая социальный статус своих героев, их материальный достаток, принадлежность к какой-либо субкультуре:

«Сегодня на этом месте открыт магазинчик по продаже пиратских CD и вечно толпятся панк-девушки в ботинках DrMartens. … Нам открыл парень в футболке с надписью “Hash is the Smash” и застиранном DrMartens..». … На нем была куртка “LaBamba”. Это такая войлочная, с кнопочками и эмблемой хоккейного клуба на груди» («Мачо не плачут»).

В некоторых случаях использование прагматонима необходимо, и автор использует его с целью сделать повествование более реальным, красочным и живым. Например, у И. Стогова часто можно встретить прагматонимы, в которых невозможно рассмотреть рекламную функцию, речь в таких случаях идет исключительно о стилистической функции: ««Левайс» сидел напротив меня и чистил воблу» (Мачо не плачут). В контексте данного произведения автор не знает имени одного из персонажей, он называет его по марке джинсов, которые тот носит, тем самым характеризуя его определенным образом. Несомненно, такие случаи использования прагматонимов делают текст художественного произведения более колоритным.

Стогов часто упоминает такие фирмы как «DrMartens» и «Левайс» в своих произведениях не с целью рекламы, а просто потому, что он сам предпочитает тот или иной товар. Тем самым он описывает свой собственный образ (как известно, автор часто сам является героем повествований), как бы приближаясь к своим героям, ставя себя с ними в один ряд, тем самым, одновременно, приближая себя к потенциальному читателю:

«Я ношу «Доктор Мартинс» уже лет восемь, и за все время ни одни ботинки у меня так и не промокли. Он вытянул из-под стола свою затянутую в черные джинсы ногу и продемонстрировал черный блестящий ботинок. – «Доктор Мартинс» – это обувь дешевых пижонов. – Даже Папа Римский носит «Доктор Мартинс.»» («Отвёртка»); «Ощупью добравшись до кровати, я бросил на нее свой рюкзак. В нем лежали тишотки, плавки, шорты и два “Левайса” с пуговицами на ширинке… Нетрудно подсчитать: когда мне стукнет шестьдесят, “Левайсов” у меня будет четыре…» (Мачо не плачут»).

Иногда с помощью рекламных имен автор дает персонажам отрицательную характеристику:

«Говорить о первых мне, честно скажу, противно. Этот тип клуба – самый распространенный. Именно эти заведения показывают в рекламе жвачки «Дирол» и напитка «Кока-Кола». Именно сюда ходят учащиеся ПТУ, больше всего в жизни обеспокоенные тем, чтобы не было запаха изо рта» («Клубная жизнь. Притворись ее знатоком»), «Только лохи курят “ПэлМэл”» («Мачо не плачут»).

Третья подфункция – характеристика среды обитания – выражается в способности рекламных названий комплексно характеризовать среду обитания (культурно значимые особенности времени и места действия) [Крюкова 2004].

В одном из своих произведений, «Клубная жизнь. Притворись ее знатоком», И. Стогов говорит о появлении первых клубов, их описание характеризует изменившееся настроение молодых людей середины 90-х:

«Первые два техно-клуба открылись в Петербурге. В ядерном бомбоубежище на Зверинской улице распахнул двери «Туннель». Популярность заведения была такова, что за полчаса до открытия квартал каждый день оцепляли части ОМОН». … Настоящие рейверы пытаются вернуться в подполье. В обеих столицах появляются клубы со строгим фейс-контролем. Бедного, но симпатичного клиента сюда пустят, а расфуфыренного папика с пьяной подругой – категорически нет.

Самым модным и знаменитым из таких междусобойных клубов стал питерский «Грибоедов-клуб», квартирующий в бомбоубежище на улице Константина Заслонова («Клубная жизнь. Притворись ее знатоком»).

Возможно, что в некоторых случаях тот или иной товар вызывает у автора положительные эмоции, чувство ностальгии, о чём он также говорит, используя прагматоним: «Плавки “Speedo”, которые были на мне надеты, в свое время покупала жена. Сразу после свадьбы мы с ней уехали на юг, в Гагры. Радовались, загорали, пили вино».

Как известно, основная масса романов И. Стогова написана о Петербурге. Чтобы подчеркнуть особенный колорит этого города, автор часто использует названия различных заведений: «Если с Дворцовой площади пройти сквозь арку Главного штаба, а затем перейти Невский, то, чуть не доходя до китайского ресторанчика «Янь Дзяо», вы увидите ступени, ведущие вниз, в полуподвальное малоприметное заведение» («Отвертка»).

Как мы видим из приведенных выше примеров, термин «рекламное имя» вовсе не указывает на выполнение им рекламной функции. Иногда автору необходимо использовать его для того, чтобы приблизить контекст к существующей вокруг читателя реальности.

На страницах российских произведений массовой литературы наблюдается высокая концентрация прагматонимов с весьма разнообразными функциями, что, несомненно, является широким полем для дальнейшего прагмалингвистического анализа.