Из письма Нормана Айвори к Дине Айвори Корабль "Рингхорн"

Апрель

1795 Года

Дорогая мама, прости мне мой внезапный отъезд. Я знаю, как ты переживаешь за меня, но поверь, эта поездка в Африку наш единственный шанс снова разбогатеть.

Я многому научился в Оксфорде, но жалование горного инженера меня не устраивает. Я всегда мечтал найти гораздо более широкое, в практическом смысле, применение моим навыкам. Уверен, что неизвестный континент предоставит мне не один такой шанс. Я надеюсь найти здесь, быть может, алмазы или хотя бы несколько золотоносных жил. Учитывая большое количество горных хребтов и мало изученность местности, такая возможность представляется мне вполне более вероятной.

И не волнуйся, я еду не один, со мною путешествует Грегори Сэндгрейв, он немного чудаковатый, но из богатой и знатной семьи. И еще миссионер Парк, вот его поведение, конечно, вызывает порою беспокойство. Плывем мы на корабле под английским флагом, и капитан наш человек порядочный и предприимчивый перевозит скобяные товары в Александрию. Я и подумал, что после того, как найду богатства, надо бы непременно купить себе такой корабль или больше, ведь морская торговля хоть и опасное, зато прибыльное дело.

Еще хотел написать, что можешь продать мой костюм для верховой езды и тот старый, он лежит в сундуке в моей комнате наверху. Он понадобится мне теперь не скоро. Комнату наверху сдай приличной семье, только не шотландцам. Продай часы с каминной полки, те, что стоят у тебя с кукушкой тоже неплохо работают. Тебе не нужно двое часов.

Вроде бы пока все, жди от меня писем, дорогая мама.

Из письма Грегори Сэндгрэйва к Шарлоте Фогсайд (письмо не распечатано). Корабль "Рингхорн"

Апрель

1795 Года

Милая Шарлота, не знаю, как и начать. Я еду в Африку, не попрощавшись с тобой, но надеюсь, ты простишь меня.

Экспедиция эта продлится недолго, и думаю уже на Рождество, мы будем снова гулять с тобой в окрестностях Карлайла.

Собирались мы в спешке, и я не успел попасть в Норфолк, да, честно говоря, не очень-то и хотел. Дело, как ты понимаешь, в отце, хотя подозреваю, что он будет только рад, узнав, что я пропал неизвестно куда.

Шарлота, ты, наверное, помнишь, как я читал тебе записи моего предка путешественника Тобиаса Сэндгрэйва. Его рассказы о поисках истоков Нила с раннего детства волновали мою душу, особенно потому, что неизвестно, чем они закончились.

Надеюсь, это хоть немного объяснит тебе внезапность моего отъезда. К тому же учеба в Оксфорде уныла и однообразна, скажи, кто бы отказался от путешествия на моем месте?

Со мною в плаванье отправился Норман Айвори и этот религиозный шотландец Корнелий Парк. По-моему, я уже писал тебе о них в предыдущем письме. Я бы поехал и один, но профессор Праут настоял, чтобы я взял их с собой. Лучше б я его не послушался. Норман постоянно достает меня расспросами о доходах, "да сколько стоит земля в Норфолке, а сколько стоила в прошлом году, а что продают фермеры и почем". Но это еще, куда ни шло, Шарлота, от него я запираюсь в каюте, а вот от Парка спрятаться сложней. От самого Бристоля он не просыхает. Еще в порту он сказал, что неизвестно когда у нас появится возможность выпить, и с тех пор я больше не видел его трезвым. Где он достает выпивку на судне, мне совершенно не ясно.

Наш корабль самый обычный, не очень уютный, но и жаловаться особенно не на что. Поначалу меня немного донимали мои спутники и качка, но вскоре я ко всему привык.

Когда по ночам я слушаю, как волны плещутся о борт за стеной моей каюты или лежа на палубе в ясную погоду разглядываю звезды, я вспоминаю наши с тобой встречи. Как мы познакомились под тем маленьким мостом, где я спрятался от дождя а потом ты прибежала туда промокшая до нитки, и мы стояли, не сказав друг другу ни слова, пока не начало темнеть. А на днях "Рингхорн" плыл в кромешном тумане, совсем таком, когда я провожал тебя, и в двух шагах от нас ничего не было видно, словно мы с тобой идем во сне…

Я скучаю без тебя, милая Шарлота, твой, Грегори Сэндгрэйв.