Насущный вопрос
Первое, что необходимо сказать об этом вопросе, это то, что он имеет множество смыслов. Ответ на него может быть разумным и определенным лишь в том случае, когда вопрошающий ищет средство или путь к поставленной цели. Здесь же нужно отметить, что чем точнее поставлен вопрос, чем больше он характеризует ситуацию, тем точнее на него может быть дан ответ. Примеры встречаются нам ежедневно, касается ли это здоровья, трудовой деятельности или финансового состояния. Что мне делать, чтобы у меня были деньги? Варианты ответа могут быть разнообразными, в то же время «иди, работай» - по сути ничего не значащий ответ. Включим в вопрос уточнения: навыки, возраст, состояние здоровья, образование. Вероятность получить более конкретный ответ значительно возрастает. При всем этом, данное значение вопроса не относится к смыслу жизни.
Мы становимся чуть ближе к искомому значению, когда в молодости задаемся вопросом о цели жизни и деятельности. За исключением отдельных случаев, мы вольны выбирать, пойти ли учиться в вуз, служить в армию или же заняться какими-то другими делами. Основательно подходя к выбору, необходимо учесть множество факторов, таких как востребованность выбираемой специальности, собственные навыки, интересы и т.д. Таким образом, ответ на поставленный вопрос опять же сводится к поиску средства или пути к цели в жизни.
Значение «к чему мне стремиться?» поднимается человеком тогда, когда ему непонятно содержание высшей цели в его жизни. В данном случае допускается существование некой иерархии целей, которой соответствует иерархия личностей. Здесь предполагается, что каждому индивиду предписана природой или же Провидением своя уникальная роль. Наличие такой иерархии не позволяет нам получить ответ в интересующей нас форме.
Отсеяв все ненужные значения, мы подошли к тому самому, которое несет в себе вопрос о смысле жизни. Именно с этим значением автор связывает недоумение человека, задающегося данным вопросом. «Жизнь, так, как она непосредственно течет, определяемая стихийными силами, бессмысленна; что нужно сделать, как наладить жизнь, чтобы она стала осмысленной – вот к чему здесь сводится недоумение. Каково то единственное, общее для всех людей дело, которым осмысляется жизнь и через участие в котором, следовательно, впервые приобретает смысл и моя жизнь?» - автор называет этот смысл типичным русским смыслом вопроса «что делать?», считая, что русский человек страдает от бессмыслицы жизни. Если он живет как все, ничем не выделяясь, то он просто несется по течению и ему не понятно, для чего он живет. Русский интеллигент думает, что он должен жить для участия в каком-то общем, великом деле, которое приведет мир к спасению. Он не знает, что это за дело, поэтому и спрашивает: «что делать?»
Автор пишет, что раньше русская интеллигенция знала ответ на этот вопрос. Общее дело заключалось в установлении новых демократических и социалистических порядков. В это слепо верили, этого усердно добивались, жертвуя очень многим – и добились. И вот, когда желанная цель была достигнута, оказалось, что мир вовсе не спасен, что все ошибались, что наступила полная бессмыслица. Теперь необходимо вернуть прежние формы жизни, которые, будучи утраченными, стали казаться глубоко осмысленными.
Существует еще один вариант ответа – нравственно совершенствоваться. Мир может быть спасен, если каждый будет жить разумно, соответствовать высшему нравственному облику. Цель похожая – установление новых порядков и взаимоотношений, изгоняющих зло из всего мира, но только не путем революций, а путем внутреннего самовоспитания и самосовершенствования. Можно привести и другие примеры ответа на наш вопрос, но для нас имеет значение сама его постановка, само убеждение, что есть такое общее дело, которое, в конечном итоге, спасет мир.
Однако эта вера в смысл жизни не обоснована. Ведь если жизнь так, как она есть, абсолютно бессмысленна, то откуда же в ней могут взяться силы самосовершенствования? Предполагается вмешательство нового начала, которое внесет исправления. «Это начало есть здесь - осознанно или бессознательно - человек, его стремления к совершенству, к идеалу, живущие в нем нравственные силы добра; в лице этого умонастроения мы имеем дело с явным или скрытым гуманизмом» - пишет автор. Но и в человеке нет никакой уверенности. Нет никаких гарантий возможности человеческого прогресса, истинности его убеждений о добре и зле. Взглянув на историю человечества, мы понимаем, что все наши поиски и стремления были слепым блужданием. Автора тревожит не только ошибочность плана спасения, но и непригодность человека, как спасителя. Он задает вопрос: «можно ли верить, что сама жизнь, полная зла, каким-то внутренним процессом самоочищения и самопреодоления, с помощью сил, растущих из нее самой, спасет себя, что мировая бессмыслица в лице человека победит сама себя и насадит в себе царство истины и смысла?» Стоит посмотреть на современное общество, и сомнения в возможности процесса самоисправления начинают безудержно расти.
Оставим пока в стороне эту точку зрения. Предположим, что затея спасения мира осуществима человеческими силами. Но дарует ли смысл нашей жизни грядущее наступление этого идеала и соучастие в его осуществлении? Здесь Франк сравнивает человека с навозом, который подготавливает почву для получения урожая, то есть служит для создания основы грядущих поколений. Далеко не всякому понравится такая роль, совершенно не вселяющая удовлетворения. Если природа нас использует, как рабов, для накопления богатств, то наша жизнь так же лишена смысла, как жизнь раба, отданная служению цели жизни хозяина. Однако в современном мире и о накоплении богатств однозначно сказать нельзя. Нет никаких гарантий, что грядущие поколения будут рады тем «благам», которые так старательно для них готовим. Здесь можно говорить не только о негативной динамике развития нравственности, но и о демографических проблемах и экологической обстановке.
Автор обозначает следующую дилемму: или жизнь в целом имеет смысл, для каждого человека, в каждый момент времени, для каждого поколения; или нет никакого смысла, никакого грядущего блаженства, и никакими силами его невозможно достичь. Он предполагает, что размышляя о жизни, мы должны оценивать ее как единое целое, что наша относительно короткая жизнь не какой-то случайный отрывок, фраза из контекста, а нечто единое с мировой жизнью. А мировой смысл никак нельзя приурочить ко времени. Он либо есть, либо его нет.
Только теперь все наши сомнения по поводу возможности спасения мира человеком автор сводит воедино и дает отрицательный ответ. Мир не может спасти сам себя. Он тонет в болоте, сущность которого таится в самом мире. И, поскольку помощи ждать не приходится, ведь никто не протянет руку или трость, мир продолжает тонуть. А все человеческие дела и поступки, какими бы великими он их не считал, являются ничтожными, как и сам человек, если он не имеет в основе некую разумную почву, которая выше его и сотворена не им. Если смысл есть, то он осмысливает человеческие дела и может вдохновлять на поступки. Но никакое дело само по себе не осмысляет человеческой жизни. Искать такое дело – значит впадать в иллюзии. Автор называет первым условием поиска смысла жизни «неделание», для этого необходимо остановиться, сосредоточиться и освободить разум от лишних забот. Но в мире всегда будет царить бессмысленная случайность, способная в любой момент погубить человека. Поэтому на вопрос «что делать, чтобы спасти мир?» мы спокойно даем ответ «ничего. Потому что это выше человеческих сил».
Тогда значение изначально поставленного вопроса вновь меняется, и мы спрашиваем «что мне делать, чтобы не потерять себя, не утонуть и не погибнуть в этом хаосе жизни?» Автор подчеркивает, что в Евангелии это вопрос ставится именно в последнем предложенном смысле. В конечном итоге, единственное дело человека состоит в том, чтобы вне всяческих земных дел, искать и найти смысл жизни. Но здесь уже всплывают другие вопросы: где искать и как найти? Чтобы на них ответить, нужно понять, что мы ищем и при каких условиях посчитаем нашу цель достигнутой.