Часть 1 часть 2 часть 3

Владимир Лукич Боровиковский (1757 - 1825)

Владимир Лукич Боровиковский (1757 - 1825) родился в небольшом украинском городке Миргороде. Его отец, Лука Боровик, принадлежал к местной казачьей старшине, владел домом и двумя небольшими участками земли. Следуя традиции, четверо его сыновей служили в Миргородском полку, но Владимир в чине поручика вышел в отставку и посвятил себя живописи.

Отец, писавший иконы для сельских церквей, обучил иконописи детей, и династия Боровиков славилась в местной художественной артели. В Киевском музее украинского искусства и в Русском музее хранятся иконы, написанные молодым живописцем.

Помимо икон он писал и портреты, в духе той наивной полупрофессиональной живописи, которая была распространена на Украине.

Случай помог ему расстаться с глухой провинцией.

Судьбу Владимира Лукича в корне изменили две аллегорические картины , выполненные для украшения кременчугского дворца, одного из «путевых дворцов», возводившихся на пути следования Екатерины II в Крым.

К этой работе его привлек друг, поэт В. В. Капнист (который был сослан за смелые произведения из Петербурга на родную Украину), как предводитель дворянства Киевской губернии составлявший проекты «потемкинских деревень» для торжественных встреч Екатерины II.

Картины понравились императрице и польстили ее самолюбию. На одной из них был изображен Петр I в облике землепашца и Екатерина II, засевающая поле, а на другой — императрица в облике Минервы в окружении мудрецов Древней Греции.

Царская похвала открыла Боровику дорогу в Петербург.

Кто-то из свиты императрицы обратил внимание на эти картины и на их автора. Скорее всего, это был Н.А.Львов (архитектор, музыкант, поэт и художник), потому что уже в сентябре 1788 г. Боровиковский оказался в Петербурге (где он сменил фамилию на Боровиковский), и именно в доме Львова.

В Академию Xудожеств 30-летний живописец поступить уже не мог и потому получал частные уроки у своего прославленного земляка Д. Г. Левицкого, а с 1772 г. — у известного австрийского живописца, работавшего при дворе Екатерины II, И. Б. Лампи, а также копировал лучшие образцы европейской живописи и работы своих наставников.

Этого ему оказалось достаточно, чтобы в совершенстве овладеть профессиональным мастерством.

Около 4 декабря 1794 года Лампи обратился в Совет Академии Художеств с письмом, в котором просил присудить своему ученику В.Л. Боровиковскому звание академика. Очевидно, был представлен “Портрет Екатерины II на прогулке”. Эта просьба говорит о высокой оценке дарований русского ученика, которую дает ему художник-иностранец. После своего четырехлетнего пребывания в северной столице Лампи отдал Боровиковскому свою мастерскую, что говорит о добром отношении учителя к ученик

От своих учителей он перенял блестящую технику, легкость письма, композиционное мастерство и умение польстить портретируемому. В кружке известного архитектора, поэта и музыканта Н. А. Львова, в доме которого он прожил десять лет, Боровиковский оказался среди видных деятелей художественной России, проникаясь идеями символизма. Новое течение было созвучно спокойному, элегически настроенному художнику, на простой образ жизни которого не повлияли ни слава, ни деньги. Владимир Лукич был всецело поглощен искусством, и его мастерство быстро оценили заказчики.

К 1790 г. он стал одним из самых знаменитых художников-портретистов, в 1795 г. получил звание академика, а семь лет спустя стал советником Академии художеств.

Он сделался известным и даже модным портретистом, на него сыпались заказы от самых высокопоставленных особ, вплоть до членов императорской фамилии.

Третий великий русский портретист, пришедший вслед за Ф. С. Рокотовым и Д. Г. Левицким, Боровиковский работал очень много, и наследие его обширно и разнообразно. Он преуспевал и в парадном портрете (многие его произведения в этом жанре почитались за образцы), и в интимном, и в миниатюрном.

Он был добросовестен и трудолюбив и все делал отлично: и многочисленные копии, которые ему заказывали не раз, и даже те портреты, в которых от него требовали следовать какому-нибудь модному образцу.

Расцвет его искусства был недолгим — чуть более десятка лет на рубеже XVIII - XIX вв., — но прекрасным. Именно тогда он создал портрет Павла I, статссекретаря Д.П.Трощинского, передающий внутреннюю силу этого незаурядного человека, выбившегося из низов, а также парадные портреты — удивительно красивый и экзотичный портрет Муртазы Кули-xана, пышный портрет А.Б.Куракина, выразительно представляющий человека, которого за любовь к роскоши называли «бриллиантовым князем», а за редкостную спесь — «павлином», портрет Державина, сидящего в кресле у письменного стола, заваленного рукописями.

Все же наиболее ярко его талант раскрылся в серии женских портретов, исполненных в те же годы. Они не столь эффектны, как мужские, невелики по размерам, порой сходны по композиционному решению, но их отличает исключительная тонкость в передаче характеров, неуловимых движений душевной жизни и объединяет нежное поэтическое чувство.

Для прекрасных женских образов Боровиковский создал определенный стиль портрета: поясное изображение, погруженная в задумчивость фигура, опирающаяся рукой на какую-либо подставку, а фоном для томного изгиба тела в легкой светлой одежде служит тихий пейзаж. Но как индивидуальны черты его героинь и как дивно хороша каждая!

Свое блестящее мастерство и зоркость глаза художник сохранял долго.

Боровиковский воспитал двух учеников, одним из которых был Алексей Венецианов, перенявший от своего наставника поэтическое восприятие мира.

К 1810 г. в творчестве Боровиковского наметился поворот к романтическому направлению, но его активность ослабла. B душе художника поселились усталость и равнодушие. Он тосковал по родине, предоставлял свой дом приехавшим в Петербург землякам и оказывал им помощь. Замкнутый, не любящий шума и суеты, Боровиковский не преподавал в академии и не открыл свою школу, хотя известно, что у него всегда жили ученики.

Кисти одного из них, И. В. Бугаевского-Благодарного, принадлежит портрет Владимира Лукича, а А. Г. Венецианов, будущий «отец бытовой живописи», написал первую биографию своего учителя.

Старость Боровиковского была грустной. На смену прежним вкусам пришли новые, и имя Боровиковского отходит в тень, уступая место молодым именам: уже блистал О. А. Кипренский.

Одинокий человек, он и раньше довольствовался узким кругом друзей, а теперь совсем сделался нелюдимым, даже избегал писать письма.

Добровольное отшельничество художника все больше принимало болезненный характер. Он мучился от несправедливости, которую наблюдал вокруг.

Лекарство от нее искал и, в масонской ложе «Умирающий сфинкс», и в филантропии, и конечно же в искусстве. Всегда склонный к религиозности (иконостас церкви Смоленского кладбища, иконы для Казанского собора), Боровиковский в 1819 г. увлекся мистицизмом, сектантством и вступил в «Духовный союз». Но и здесь его ждало горькое разочарование — отсутствие искренности и показуха.

Редкие заказные портреты того времени исполнены сухо и прозаически жестко, их краски поблекли. Словно что-то надломилось в человеке: веру он стал соединять с выпивками и покаяниями. Только отцовские гусли, под тихий перебор которых он пел украинские песни, иногда оживляли художника.

6 апреля 1825 г. В. Л. Боровиковский внезапно скончался от разрыва сердца. Похоронен он был на Смоленском кладбище.

Ушел из жизни тончайший поэт сентиментального женского образа, но величайшие образцы его мастерства открыли дорогу творческим достижениям художников романтизма.

В.Л. Боровиковский -начало

25 марта 1716 года родился Алексей Петрович Антропов, один из первых художников русской светской живописи. Уже с 15-ти лет он учился живописи у разных мастеров и в 1739 году принят учеником в канцелярию строений к живописной команде И. Вишнякова; в 1752 году послан в Киев для исполнения живописных работ в отстраивавшейся по проекту графа Растрелли церкви Андрея Первозванного, причем как образа для иконостаса, так купол и стены были писаны им самим без всякой посторонней помощи. Успев окончить работу в четыре года (с 1752 по 1756 год), он вернулся в Москву, продолжая писать иконы для разных церквей.

Когда же в 1759 г. по инициативе графа И. И. Шувалова был основан Московский университет, художнику предложили место живописного мастера на факультете искусств. Оставался он там недолго, так как в 1761 г. получил назначение на должность главного художника Святейшего Синода в Петербурге.

Икона как таковая оказала большое влияние на его творчество. Он работал в станковой живописи в жанре камерного портрета. Отличаясь большим сходством с натурой, его портреты несут печать иконописных традиций. Все его портреты имеют одинаковую композицию – всегда поясное изображение, фигура и лицо максимально приближены к зрителю, взяты крупно. Колористическая гамма строится на контрасте больших локальных цветовых пятен. Лицо его моделей объемно, фигура, напротив, плоскостна

Все эти качества присущи и его картине «Портрет Великой княгини Екатерины Алексеевны» 1750 года из коллекции Радищевского музея, являющейся копией с работы П. Ротари, учителя Антропова, находящейся в Государственном Русском музее.

Великая княгиня Екатерина Алексеевна (1729-1796) в прошлом немецкая принцесса София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская в изображаемый период супруга великого князя Петра Федоровича, с 1762 г. - российская императрица Екатерина II. На ней - лента и звезда ордена святой Екатерины. Лицо дано крупно и обращено к зрителю, фигура дана в профиль. В живописном пространстве картины отчетливо недостает воздуха.

Эти качества присущи большинству живописцев послепетровского периода, не обладающих академическим образованием, но имеющих огромную художественную практику. Им предстояло сыграть переходную и связующую роль между первыми русскими живописцами европейского толка и блестящими портретистами конца столетия.

Аргунов Иван Петрович (1727-1802) - крепостной графа П. Б. Шереметева, ученик Г. Грота, автор многих портретов и религиозных картин.

Судьба этого замечательного живописца драматична. Крепостной графа П. Б. Шереметева - одного из богатейших людей своего времени, владельца знаменитого Фонтанного дома (Петербург) и усадьбы Кусково под Москвой, - И. П. Аргунов принадлежал к талантливой семье крепостных интеллигентов - художников и архитекторов. Всю жизнь Аргунов должен был исполнять многочисленные хозяйственные обязанности. Был управителем домов (фактически дворцов) П. Б. Шереметева сначала в Петербурге, затем в Москве. Конечно, в отличие от многих русских художников, Аргунов никогда не знал нужды, но могло ли это заменить свободу? Всю жизнь он испытывал двойственность своего положения: с одной стороны - признанный художник, с другой - бесправный раб. А ведь уже в 1750-х гг. авторитет Аргунова был столь велик, что именно к нему в мастерскую направляются учениками "спавшие с голоса" певчие придворной капеллы А. П. Лосенко, К. И. Головачевский и И. С. Саблуков, будущие академики живописи. Судя по всему, в 1746-47 гг. Аргунов учился у Г.-Х. Гроота, придворного художника императрицы Елизаветы Петровны. Во всяком случае, в 1747 г. вместе с Гроотом молодой живописец исполняет иконы для церкви Большого Царскосельского дворца.

Иконы Аргунов писал и позже. Но главным его призванием был портрет. В 1750 г. художник завершает парадный "Портрет князя И. И. Лобанова-Ростовского", в 1754-м - парный к нему "Портрет княгини Е. А. Лобановой-Ростовской". Особенно хорош портрет княгини. Он несколько жестковат по исполнению, что, впрочем, вполне естественно для совсем молодого художника, когда стремление к тщательности и законченности исполнения еще не соединяется со свободой и легкостью. Однако именно эта жесткость в сочетании с построенным на оттенках холодных цветов колоритом (голубое с серебряными узорами платье, пудреные волосы, горностаевая мантия) придает портрету своеобразную хрупкую прелесть. В будущем Аргунов станет писать мягче и технически совершеннее, однако сохранит приверженность к точному и ясному рисунку, изысканно-сдержанному колориту и спокойное, внимательно-доброжелательное отношение к своим моделям. Таким спокойным и доброжелательным предстает перед нами сам Аргунов на автопортрете (ок. 1760; в экспозиции ГРМ выставлен как "Портрет неизвестного скульптора", а парный к нему портрет М. Н. Аргуновой, 1760-е, - как "Портрет жены неизвестного скульптора").

В портретах супругов К. А. и X. М. Хрипуновых (1757), людей близких к семейству Шереметевых и, вероятно, добрых знакомых художника, он создает новый для России тип интимного (камерного) портрета. Муж изображен с газетой, жена с книгой. И это сразу говорит об образованности супружеской четы: читающая женщина в России середины XVIII в. еще редкость.

Естественно, Аргунов неоднократно писал портреты Шереметевых ("Портрет графа П. Б. Шереметева с собакой", 1753; "Портрет графа П. Б. Шереметева", 1760, и парный к нему "Портрет графини В. А. Шереметевой", середина 1760-х, и др.). Среди них выделяется "Портрет В. П. Шереметевой" (1766), на котором представлена младшая дочь Петра Борисовича, очаровательная круглолицая девушка в расшитом цветами платье. Писал художник и "исторические" портреты предков своих хозяев - фельдмаршала Б. П. Шереметева, князя А. М. Черкасского. Писал и императриц - Елизавету Петровну и Екатерину II.

Но более известен "Портрет калмычки Аннушки" (1767). Любимая воспитанница В. А. Шереметевой, милая девочка, держит в руках гравированный портрет уже покойной хозяйки. В середине XVIII в. среди русской аристократии была мода на калмычат, как до того - на арапчат.

В 1768 г. Аргунов создает одну из лучших своих работ - "Портрет Толстой". Немолодая женщина с умным спокойным лицом изображена с вязаньем в руках, что вносит неожиданно интимную ноту в парадный по типу портрет.

1760-е гг. - время расцвета творчества Аргунова. Но в конце их П. Б. Шереметев переселяется в Москву, а художника назначает управителем своего Миллионного дома в Петербурге, что налагает на Аргунова массу новых обязанностей. В 1770-80-х гг. он пишет мало, но именно в это время появляется его едва ли не самое знаменитое произведение - "Портрет неизвестной крестьянки в русском костюме" (1784) - первое такого рода в русском искусстве. Вероятно, изображена действительно женщина из простонародья, возможно кормилица, в этнографически точном наряде крестьянки Московской губернии (а не актриса в театральном "парадном" костюме, как считали некоторые исследователи).

В 1788 г. Аргунов назначен управителем Московского дома Шереметевых. В Москве он почти не работает как художник. Занимается хозяйственными делами. Обучает своих сыновей (Павел - архитектор, Николай - живописец, Яков - живописец и график). Принимает участие в строительстве знаменитого дворца-театра в Останкино (арх. П. И. Аргунов).