«Смейтесь на здоровье!»

(Сатирико-оптимистическое представление)

Вновь раздаются позывные (фонограмма). Но теперь в ис­полнении не фанфар, а саксофонов — с визгом и хохотом. На площадь вступает седьмая колонна. Впереди, как обычно, уни­формист. На штандарте надпись: «Геленджик — город здоро­вья». За ним оркестр — «Бременские музыканты» (куклы). Осел, собака, кот и петух, играя, на ходу выстраиваются перед подмостками. К микрофону выходят Королева карнавала и Смехарь.

Королева. Дорогие друзья! Только что в адрес нашего праздника пришла срочная, заверенная, международная телеграмма-«молния» с уведомлением о вручении. (Читает.) «В оз­наменование десятилетия достославного геленджикского кар­навала и учитывая огромную роль смехотерапии в укреплении здоровья советских граждан, присвоить городу Геленджику звание первого смехокурорта Советского Союза! От имени и по поручению всех веселых людей на свете — Царевна Несме­яна».

Музыка. Аплодисменты.

Смехарь. Еще в семнадцатом веке английский врач Си-денхелл писал: «Прибытие в город комедиантов важнее для здоровья его жителей, чем прибытие обоза с лекарствами». Смех — это лучшее в мире лекарство от многих болезней, осо­бенно социальных. Поэтому мы и говорим вам: «Смейтесь на здоровье!»

Королева. И мы решили по случаю десятилетнего юби­лея нашего карнавала пригласить нам в помощь консилиум виднейших смехоцелителеи всех времен и стран.

Смехарь.

Всех веселых, остроумных и смешливых,

Клоунов, шутов и арлекинов,

Юмористов, пародистов и паяцев

Мы зовем смехолечением заняться!

Слышен клаксон машины. Въезжает допотопный автомо­биль, влекомый запряженным в него ослом. На автомобиле плакаты: «Скорая юмористическая помощь!», «Главное — иметь смеющихся на своей стороне!» и т. д. Королева и Смехарь объявляют, и из машины на сцену поочередно поднимаются на­званные персонажи, каждый со своим номером. Это большие шаржированные куклы, надетые целиком на человека.

Королева. Представляю вам первого великого смехоцелителя. У него очень много заслуг перед медициной. В кино­фильме «Огни большого города» он вылечил слепую девушку, а в кинофильме «Огни рампы» поставил на ноги тяжелоболь­ную балерину. А скольким людям он помог в зале? Итак — академик смехотерапии Чарли Чаплин.

Звучит знаменитая мелодия из кинофильма «Новые време­на». Чарли Чаплин танцует так же, как в фильме (с разлета­ющимися манжетами и т. п.). Впоследствии он во всем пред­ставлении не произносит ни одного слова, а действует молча, средствами пантомимы, так как является героем немого кино.

Смехарь. Вместе с Чарли Чаплиной на наш праздник прибыл человек, который совмещает в себе одновременно про­фессии короля и шута. Король смеха и шут Его Величества Народа, профессор смехолечения Олег Попов!

Звучит цирковой марш. Появляется кукла в знакомой клет­чатой кепке, жонглирует картошкой. В это время по радио звучат стихи:

Унынье — прочь!

И скука — прочь!

На сцене — клоунада!

Пускай смеются надо мной —

Обиды в этом нет.

Ведь смех для клоуна звучит,

Как лучшая награда,

Хотя любой из нас в душе

Немножечко поэт!

Попов. Здравствуйте, дорогие друзья! Я имею самое не­посредственное отношение к вашему солнечному городу, пото­му что я — солнечный клоун.

Все мы любим, обожаем циркача —

Акробата, силача и трюкача,

Вместе с нами он шагает по земле.

Музыканты, гряньте марш!

Парад-алле!

Звучит «Выходной марш» Дунаевского. Идут вставные но­мера артистов цирка. Это могут быть профессионалы из цир­ков Новороссийска или Краснодара, могут быть участники дет­ских самодеятельных цирковых коллективов Анапы и Туапсе, наконец, могут быть и пародийные номера: жонглеры, которые крутят тарелочки на палочках (пластмассовые тарелочки при­биты к палке гвоздями), атлеты-культуристы, демонстрирую­щие невероятные бицепсы (мячи под тельняшками), номер «борьба с удавом» (удав сделан из пожарного шланга) и т. д. и т. п. Упражнения с цветными зонтиками, с хулахупами, не­сложные пирамиды и т. д.

Королева. Известный специалист восточной медицины, доктор сатирического осмысления действительности Ходжа Насреддин.

Появляется Ходжа Насреддин. Это такая же кукла. Ходжа.

Тут одни помирают от смеха,

А другие родятся — ей-ей!

Смех беспутный, себе на потеху

Наплодил незаконных детей.

И пустил их по жизни скитаться,

Будоражить умы и сердца.

Дети смеха — шуты и паяцы

Славят по миру имя отца.

Пожелаем им в жизни успеха,

Безмятежных, безоблачных лет.

Чтобы мы помирали от смеха

И от смеха рождались на свет!

Смехарь. Салям алейкум тебе, о мудрейший из мудрых. А где же твой досточтимый осел, с которым ты раньше никог­да не расставался?

Ходжа. Мой ишак получил персональную машину, по­чтеннейший. (Показывает на осла, впряженного в драндулет.) И клянусь Аллахом, это не единственный ишак с персональной машиной!

Веселье ругают у нас то и дело,

Хоть лечит веселье и душу и тело,

Пусть тот, кто не любит веселого слова,

Уходит от нас подобру-поздорову!

Королева. И наконец, самый правдивый человек на свете, барон Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен.

Раздается залп пушки и неизвестно откуда появляется барон Мюнхгаузен. Это тоже кукла, но чуть сложнее. Дело в том, что барон сидит на половине лошади, так что ноги актера-ку­кловода вставлены в ноги лошади, а ноги барона привязаны к поясу и болтаются в стременах.

Барон.

Клянусь, ради единого правдивого словца

Не пожалею брата и любимого отца!

Ведь я — самый правдивый на свете человек,

И режу правду-матку я на лапшу весь век.

А после ту лапшу я на уши вам вешаю,

И пудрю вам мозги, и проедаю плеши вам,

И голову морочу, рассказываю байки,

Но искренне и честно, без лжи и без утайки!

Попов. Правильно, барон! Чего путного можно ждать от человека, если он даже толком соврать не умеет?

Ходжа.

Ври, Мюнхгаузен!

Выдумывай, барон!

Выдавай за чистую монету!

Не стесняйся, старый пустозвон, —

Все равно на свете правды нету!

Смехарь. Простите, барон! А что общего у вас с медици­ной?

Барон. То есть как это что? Да знаете ли вы, что русское слово «врач» произошло от слова «враль», а «врачевать» озна­чало «заговаривать зубы». Доктор обязан был успокоить паци­ента, убедить его, заговорить, утешить, наконец, просто рассме­шить!

Смехарь. Психотерапевт, значит.

Барон. Вот-вот! А зачем вы нас всех сюда собрали?

Королева. Друзья! В связи с десятилетием нашего досто­славного карнавала мы решили, что ему не помешает получить дополнительную инъекцию юмора и сатиры.

Барон. О, сколько всего ушло навсегда за истекшие десять лет! Первая любовь, второе дыхание, третья молодость, чет­вертая высота, пятый угол, шестое чувство, седьмое небо, вось­мая жена...

Ходжа. Да... Десять лет — это большой срок. Даже если провести его на свободе...

Попов. А сколько воды утекло за эти десять лет?.. Целое Аральское море!..

Смехарь. Итак, коллеги по веселому цеху, мы оставляем вам все, что нажили тяжелым совместным трудом за десять карнавальных лет.

Королева. Не теряйте юмора. А то подберут!..

Провожаемые смехоцелителями Королева и Смехарь уезжа­ют. (Им ведь надо догнать предыдущие колонны, чтобы в фи­нале сказочного представления, начавшегося на следующей площади, вновь «родиться на свет».)

Ходжа. Ну что же, пошутили — и будя, как сказал Аллах, создав женщину. Пора за работу.

Барон. Начинаем с приема пациентов?

Попов. Нет. Сначала проведем переаттестацию геленджик-ского медперсонала. Поглядим, что они стоят в плане юмора и сатиры и в свете последних постановлений.

Барон. Поехали!..

«Бременские музыканты» играют веселую музыку. Чарли Чаплин дирижирует. На площадь въезжают различные медицинско-юмористические машины. Олег Попов, Ходжа Насред-дин и барон Мюнхгаузен принимают этот парад, выбрасывают оценки, как в фигурном катании, из шести баллов. Иногда вме­шиваются.

Первой выезжает машина рентгенологов. На ней — аппарат с экраном и врач. Надпись иа борту: «Просвечивание сердца и души». По радио текст:

Наш аппарат сконструирован ловко:

Передвижная рентген-установка.

Эта машина видит насквозь,

Не спрячешь камень за пазухой,

Жена ль надоела, как в горле кость,

Медведь ли наступит на ухо,—

Машина не лечит ни горло, ни уши,

Берет на просвет она сердце и душу

И ставит сама диагноз, то есть

Пишет рецепт: «Имейте совесть!»

Машина останавливается. За экран по очереди входят «боль­ные». Первым входит заядлый курильщик с сигаретой. На эк­ране — сердце в виде урны, полной окурков. Текст:

Ни на Кавказе, ни в Крыму

Здоровья не будет, коль все в дыму.

Бросай, товарищ, курить табак,

Иначе скоро подцепишь рак!

Следующий!

Входит пьяница с бутылкой. На экране —- сердце в виде бо­кала, из которого вылезает «зеленый змий».

Товарищи! Граждане! Водка — яд!

Пьяница может пропить все подряд,—

Зарплату! Имущество! Отчий дом!

Лучше, товарищи, пить боржом!

Следующий!

Входит картежник с колодой карт. На экране — сердце в виде туза червей.

Правей прошу вас! Теперь левей!

У вас не сердце, а туз червей!

Сам на себе ты поставил крест —

Казенный дом, Пустой интерес!

Следующий!

Входит человек в черном костюме, в шляпе, с портфелем. На экране — сердце, опутанное цепью и на замке.

У нас человек человеку — друг!

Не хмурь лицо, оглянись вокруг,

Идем все вместе, рука в руке.

Не надо сердце держать на замке.

Следующий!

Входит легкомысленная девица, накрашенная и весьма фри­вольно одетая. На экране — сердце, пронзенное десятком раз­ноцветных стрел.

От этой болезни хоть век лечи,

Но тут не могут помочь врачи.

Любовь — зараза, и плачь не плачь,

Но ей заразиться может и врач.

Врач сам уходит за экран, на нем возникают два сердца, пронзенные общей стрелой. Голос врача:

Прием окончен!

Барон. Это не врач, а шпион-просветитель. Зачем просве­чивать в людях камни? Я всегда говорил — не держи камень за пазухой, брось его в чужой огород, и у тебя никогда не будет камней ни в почках, ни в печени.

Ходжа. Но юмор высвечивает не только камни. Как гласит восточная мудрость:

Порок воспитания, недоразвитость скромности,

Недержание слова, искривление совести,—

Любой изъян обнаружит мгновенно,

Не скрыться, не смыться тебе от рентгена!

Попов. Переаттестация пройдена. Следующий! Выезжает машина кардиологов. На ней какой-то фантасти­ческий аппарат. Текст по радио:

Мы решаем проблему вечную,

Наиболее актуальную—

Укрощаем болезнь сердечную,

Возвращаем вам жизнь нормальную.

Открываем в сердце дверцу

И снимаем камень с сердца,

Чтоб больному помогло,

Чтоб от сердца отлегло

И чтоб был его пробег

Без ремонта целый век.

Врачи направляют аппарат на трибуны.

— Внимание! Предъявите ваши сердца!

По радио — стук сердца. Из аппарата ползет огромная лента. Врачи разворачивают ее, на ней надпись: «Сердце! Тебе не хо­чется покоя?..?..?..» И ритм стука сердца переходит в ритм пес­ни Дунаевского. Звучит песня о сердце из кинофильма «Весе­лые ребята», а на фоне музыки говорит Ходжа Насреддин. Ходжа.

Сердца — не камни.

Им знакома боль.

Удары жизни их страшат порою.

И часто, утомленные борьбой,

Сердца людей мечтают о покое.

Но каменеют лучшие сердца,

Когда они в покое пребывают.

А камни под ударами резца

И красоту, и душу обретают.

Попов. Переаттестация пройдена!

Барон. А интересно, коллеги, как с этим делом обстоит у них (делает жест пальцем через плечо), «за бугром»? Говорят, там вообще уже не лечат сердце, а просто вставляют новое, чик-чик и готово!

Попов. Пожалуйста, могу вам показать! Он делает жест. Вступает современный рок. Въезжает машина западной медицины. Супермаркет. За прилавком — типичный гангстер, хоть и в белом халате. Вывеска «Внешторгбанк внутренних органов. Продажа в рассрочку и в кредит, оптом и в розницу, по чекам и за наличные». Далее — прейску­рант, выставка разнообразных сердец и цены в долларах. На бортах надписи: «Коль денег нет на лечение — ты обречен от рождения», «Наш паралич — самый прогрессивный!» Звучит песня.

Пересадка сердца,

Пересадка сердца,

Пересадка сердца нынче очень модная!

Открывают дверцу,

Вынимают сердце,

Взамен его, горячего, вставляют холодное.

И человек доволен:

Он — живой.

Не чувствует боли

Своей и чужой.

Исправно сердце служит,

Хоть мир сокрушись,

Пусть смерть снаружи,

В середке — жизнь!

Закон несовместимости,

Закон несовместимости,

Закон несовместимости преодолен!

Закон несовместимости?

Лишь надо совесть вымести —

И станет совместимостью любой закон.

Не ноет и не колет,

Не рвется в бой.

Не чувствует боли

Своей и чужой.

И ни о чем не тужит —

Хоть мир вокруг гори:

Ведь все — снаружи,

Оно — внутри!

Машина уезжает без остановки.

Барон. Безобразие! Это просто какая-то белая халатность!

Ходжа. Как гласит восточная мудрость:

Пускай в больнице работает врач,

И никогда палач!

А то чуть запор,

Он схватит топор,—

И нет живота, хоть плачь!

Попов. А теперь посмотрим на последние достижения на­шей медицины.

Делает знак. Звучит космическая музыка.

Выезжает машина, опутанная проводами, повсюду какие-то мелькающие лампочки, экраны... На машине — робот в белом халате. Вместо глаз — фары, вместо рук — разводные ключи, на квадратной голове — антенны. Сидит, болтает ногами, ло­пает бутерброд из гаек и болтов и поет. Робот.

Чтобы вашу болезнь в пять минут угадать

И, не видя больного, диагноз узнать,

Пригодится практикующему медику

Очень важная наука — кибернетика!

А чтоб помнить о том, чем болел пациент

В яслях, в детском саду и в текущий момент,

Пригодится нашим медикам в их практике

Очень важная наука — информатика!

В это время из машины вылезает заспанный практикант. Со словами: «Чего разорался средь бела дня? И на работе по­спать не даешь! Робот, будь хоть ты человеком!» — он вытас­кивает какой-то провод и втыкает его в другое место. Треск, искры, дым, — робот замер на полудвижении и замолк. Со сло­вами: «Вот это по-людски!» практикант снова ложится спать.

Попов. Да-а... У робота только интеллект искусственный, а потребности у него естественные. Ему тоже человеческого от­ношения хочется.

Барон. Человеческое отношение — это сейчас больная про­блема...

Ходжа. У врачей все проблемы больные! Попов. На повторную переаттестацию! Машина с роботом едет в обратную сторону, а ей навстре­чу въезжает новая машина. На бортах надписи: «Смехопсихо-диспансер «С приветом!». Лечим рабскую психологию, барскую психологию, иждивенческую психологию!» В кузове больной в смирительной рубашке со связанными рукавами вопит, прыга­ет и катается по полу. Его с трудом пытаются удержать два здоровых санитара. Звучит громкий рок-н-ролл.

Барон. Это психоз?

Попов. Нет, это — брэйк-данс!

Барон. Теперь вы видите, уважаемые, что человек дейст­вительно произошел от обезьяны?

Ходжа. И не просто от обезьяны, а как минимум от двух обезьян!

Попов.

Диагноз «брэйк-данс-мания». Больной

Почти неизлечим. Рецепт такой:

«На месяц в изолятор. Этот вой

И пляски прекратить. Сплошной покой!»

Грохот резко смолкает. Звучит тихая плавная мелодия. Больной с санитарами танцуют вальс-бостон.

Попов.

Вот видите!..

Десять улыбок с утра натощак —

И вам не страшен ни рок, ни рак!

Идет новая машина. На ней окошко с надписью «Регистра­тура». На окошке — амбарный замок. Надпись: «Прием закрыт, все ушли на базу (овощную)!»

Попов. Так принимает ухо-горло-нос. Работает за троих.

Барон. А больным говорит: не держи нос по ветру, не бу­дешь болеть насморком.

Ходжа. Или еще проще: не будь сопляком!

Попов. Все ясно! На повторную переаттестацию!

Машина едет в обратную сторону, а ей навстречу едет обыч­ная «Волга». По борту надписи «Бр-р-р машина» и «Боль-ма­шина». Из «Волги» выходят два врача с засученными рукавами халатов. По радио текст:

Если ты затаил на кого-то зуб,

Значит, ты попросту груб и глуп.

Здесь тебе не дадут его отрастить, —

Вырвут и вставят зуб мудрости.

Врачи открывают багажник — это пасть, как у акулы, с ог­ромными клыками. Врачи достают из багажника отбойный мо­лоток и электродрель-«автомат». В это время Продолжается текст:

Если зубы хороши,

Мы смеемся от души,

До ста лет в пороховнице держим порох.

Он достанет инструмент,

И починит зуб в момент,

И наладит вам улыбку стоматолог.

С пулеметным треском врубаются «инструменты» в пасть. «Волга» медленно едет, за ней следом идут врачи, продолжая сверлить и долбить. Летят искры.

Барон. Должен вам сказать, коллеги, что у стоматологов на редкость беззубый юмор.

Попов. Да, в юморе они, видать, ни в зуб ногой!

Ходжа. Э-э-э, когда у человека начинается массовый па­деж зубов, ему не до смеха. Как гласит восточная мудрость, хорошо смеется тот, кому есть, чем смеяться!

Попов. Аттестация пройдена!

Ходжа. Кстати, друзья, а как у них тут работает младший медперсонал — сестры, лаборанты, санитарки?..

Попов. Давайте посмотрим. Следующий!

Появляется медсестра, тащит на веревке осла. Тот упирает­ся. У сестры плакатик: «На процедуры». По радио — дуэт осла с медсестрой:

Он. Я выражаю протест и отказ!

Она. Будем лечить принудительно вас!

Он. Вылечусь лучше холодным пивком.

Она. Я напишу на работу в местком.

Оба.

Где это видано, где это слыхано,

Чтобы лечиться тащили силком?!..

Уходят.

Попов. Такого осла лечи — не лечи, ему не смогут помочь врачи.

Плетется истощавший больной с рюкзаком на спине. В рюк­заке — дебелая медсестра, которая с аппетитом уплетает пи­рожки. Больной пытается присесть, но медсестра тут же го­ворит:

Не садись на пенек,

Не ешь пирожок,

А послушай нас, дружок.

Сказка — ложь, да в ней намек —

Отдыхающим урок:

По лестницам и коридорам нашей курортной поликлини­ки от кабинета к кабинету, от врача к врачу бегом... марш! Больной плетется дальше, а сестра говорит зрителям:

По кабинетам бегать стал,

Расти животик перестал,

Побегай ты по кабинетам,

Скоро станешь сам атлетом!

На площадь выходит группа абхазских долгожителей — го­стей праздника. Идет танец стариков на площади. Лозунг: «Один день отдыха — один год здоровья!» Текст звучит по ра­дио:

Если ты хочешь лет двести прожить,

Приезжай, товарищ, к нам в Геленджик!

Лучше для отдыха места нет,

Можешь прожить и четыреста лет!

Попов. Вот так славно потрудились наши врачи-геронто­логи.

Барон. Ну, для этого есть более дешевый способ, чем по­купать путевку. Взять больного и дать ему жизни как следует. Или просто приказать ему долго жить.

Ходжа.

Чтоб долго жить, красиво надо жить,

Служить другим, а не себе служить,

И не мириться с тем, что жить мешает,

Высмеивать порок, людей смешить,—

Так только можно жизнь не зря прожить.

(К старикам.) Салям алейкум, аксакалы!

Попов. Долгих лет жизни!

Барон. Учитесь у меня. Более трехсот лет живу, а все как новенький. Главный рецепт — диета и физкультура.

Ходжа. Кстати, проверим, как у них тут с этим делом. Старики уходят, провожаемые аплодисментами всех при­сутствующих, а на площадь въезжает машина диетологов. В ванне здоровый парень держит плакат с надписью: «Не за­буду родной Геленджик». Вокруг — бригада врачей. Выслуши­вают парня в громадный стетоскоп, ставят градусник и т. д. Звучит текст по радио:

Мы не знахари, не астрологи,

Мы курортные врачи-диетологи.

К нам приводят больных да хворых,

А мы их лечим, и очень скоро.

Жирное забираем, сладкое отнимаем,

По терренкуру гулять отправляем.

Каждый отдыхающий, помни это:

Главное — режим, моцион и диета!

Не пить, не курить, не лежать желательно,

И вы похудеете здесь обязательно.

Врачи поднимают большие силуэты разных «запрещенных» продуктов, затем переворачивают их, и те превращаются: око­рок в грушу, колбаса в огурец, отбивная в яблоко, торт в арбуз, коньяк в боржоми и т. д. Толстяк от ужаса ныряет в ванну. Попов. Вот это правильное лечение. Аттестация пройдена. Следующий!

Едет цистерна с надписью «Валидол». На прицепе мусорный бак с надписью «Таблетки. Пилюли». Следом — женщина, оде­тая микстурой (платье со шлейфом-рецептом). Над всем лозун­ги: «В Геленджике это вам не понадобится», «Музейные экспо­наты», «Сдадим в архив». Звучит текст по радио:

Кто о здоровье мечтает в тоске,

Тот еще не был в Геленджике.

А кто посетил хоть раз Геленджик,

Тот больше к доктору не побежит.

И ему не понадобятся таблетки

Ни в этой, ни в следующей пятилетке.

От лекарств не холодно и не жарко,

Сдадим в музей! Ни капли не жалко.

Заменим все их без промедления

На курс физкультуры.

Вот это — лечение!

Ходжа. Правильно. И наша восточная медицина так счи­тает.

Барон. Поддерживаю. Взгляните на меня. Попов. Аттестация пройдена! Все трое весело декламируют:

Если ты утром, с постели встав

И еще совсем не устав,

Чувствуешь, что болит коленный сустав,

В ухо стреляет,

В зуб ударяет,

В теле ломота,

В скулах зевота,

И на работе тебе спать охота,

А чуть пообедать откроешь рот,

Сразу в берцовую кость отдает,

Голову кружит,

В ухе жужжит,

Приезжай, товарищ, к нам в Геленджик!

Нигде не найдешь таких докторов:

Месяц полечат — вечно здоров!

Звучит «Физкультурный марш» Дунаевского. На сцену вы­бегает методистка ЛФК (это может быть гимнастка из спорт-секции). Сбрасывает халат, остается в костюме для аэробики. Звучит бодрая музыка. Девушка делает упражнения. Все, кто есть на площади, включая клоунов, их повторяют. Звучит текст:

Товарищи! Лучшее средство от скуки —

Разминать ежедневно ноги и руки.

А самое верное средство от лени —

Приседать на месте, сгибая колени.

И чтобы у вас не оплыли бока,

Посвящайте полчасика в день ЛФК.

А теперь все вместе попробуем выполнить несколько очень простых упражнений лечебной физкультуры, которые нам про­демонстрирует ученица второго класса Геленджикской средней школы номер два Наташа Грачева.

Барон. Кстати, у этой восьмилетней девочки первый взрос­лый разряд по художественной гимнастике. Выбегает Наташа в купальнике.

Наташа. Внимание, приготовились... Делайте все, пожа­луйста, вместе со мной!

На носочках потянулись...

Вдох и выдох... Чуть прогнулись...

Стали прямо... И все вместе

Трижды прыгнули на месте.

Раз-два... раз-два...

Шире плечи, выше голова,

Грудь вперед, дыханье произвольно...

Раз-два-три!.. И довольно!

ЛФК, режим и диета —

И тогда вы сможете сделать вот это!..

Делает сальто и колесом уходит с поля.

Попов. Ну что ж, коллеги, наша переаттестация показала, что медсмехперсонал первого смехокурорта Советского Союза в общем и целом к работе готов.

Ходжа. Да, есть и смехотерапевты и сатирохирурги, есть люди, умеющие лечить улыбкой и разить сарказмом.

Барон. Так что? Перейдем теперь к приему пациентов? Ходжа. Знаете, таких называть «пациентами», — как бы настоящие больные не обиделись.

Попов. Что ж делать, у нас такая участь — высмеивать то, на что порой и смотреть противно.

Барон. Так давайте их называть так, как они того и за­служивают, — «сорняками».

Все, кто здоровью и счастью помеха,

Больше всего опасаются смеха!

Товарищ! Друг! «Сорняков» не жалей!

Трави их сатирой! Иронией бей!

Попов.

Сорняки не только в поле,

Бродит кое-кто на воле,

Но мы их выкорчуем, выполем, искореним,

Курорт наш в город образцовый превратим!

Ходжа. Это болезнь социальная, и вылечить ее можно, только применяя инъекции юмора, капли иронии, очиститель­ную клизму пародии, скальпель сатиры и ланцет сарказма.

Барон. Ну что ж, эти инструменты и препараты у нас всег­да наготове!

Попов (кричит). Запускай!

Начинается проход восьмой колонны. Впереди лозунг на штандарте: «Геленджик — город смеха». За ним марширует ор­кестр милиционеров. У тамбурмажора в руках большой жезл регулировщика. Над головами плакат: «Ударим здоровым юмо­ром по отдельно взятым недостаткам!»

Затем идет и едет группа «Бюрократия». Впереди задом пятится толпа чиновников в нарукавниках и с портфелями. Над ними лозунги: «Вперед, к светлому прошлому!», «Марш застоя!», «Меняем новые идеалы на старое одеяло!», «Гласное иль тай­ное, в глаза иль за глаза, — чтоб ни приказали вы, голосуем «за»!» За ними ползет каток — асфальтоукладчик. На вращаю­щемся цилиндре надписи «Без доклада не входить!», «Посторон­ним вход строго воспрещается!», «Траву не мять, по газонам не ходить!», «На поручни не облокачиваться, на ступени не са­диться!», «Нет выхода!», «Не высовываться!», «Не влезай — убьет!» и т. д. вплодь до: «И чтоб было тихо!» Кабина катка задекорирована под письменный стол, в который врос бюро­крат. Его туловище, тоже из полированного дерева, растет прямо из стола, кисти рук — телефонные аппараты, губы и уши — ящики и т. д. Над ним плакат: «Новая гелиоцентрическая сис­тема: я — в центре, остальные — по бокам!» За катком плетет­ся толпа рабов, прикованная к столу. На руках — кандалы в виде параграфов, к ногам прикованы ядра с надписями «Инструкция». Над ними плакат: «Это не жизнь, а каторга!» Зву­чит текст:

Какой-нибудь почтенный зам,

Для подчиненных грозный воин,

Хоть и принадлежит к тузам,

Сегодня очень неспокоен.

На даче ночью пьет вино,

А днем в регалиях и в силе

Сидит в президиуме, но...

Боится, чтоб не сократили!

Попов. Ваше мнение, коллеги?

Ходжа. То, что было самообманом,

Всеобщим дурманом,

После съезда стало туманом,

Туманом сплошным.

Торжественно раздутое

Оказалось балаганом,

Величественно-напыщенное

Стало смешным.

Барон. Болезнь сильно запущена. Необходима срочная ампутация.

Попов. В операционную! Следующий!

Бюрократ уезжает, ему на смену идет группа машин цикла «Экология». Впереди — цементовоз, из него валит клубами бе­лый дым. Надписи на бортах: «Мы не можем ждать милости от природы после всего, что мы сделали с ней!», «Теперь приро­да ждет милости от человека!» По радио текст:

Пришла пора задуматься серьезно,

Учтя простой, но веский аргумент:

Цемент, конечно, нужен нам как воздух,

Но воздух нам нужнее, чем цемент!

Следом едет машина с надписью «Черное море». Но на ней груда песка. На песке лежит кукла-рыба и разевает рот. С двух сторон от этой кучи песка находятся: женщина во вдовьем чер­ном платье и черной шали, на перевязи надпись «Черное мо­ре», и человек в костюме, в шляпе и с портфелем. На перевязи надпись: «Горморрыбраззор». На бортах машины надписи: «Мелиораторы взяли обязательство превратить все болота в пустыни!» и «Не плюй в океан — пригодится, когда последний колодец засорится!» Текст звучит на два голоса — от лица мо­ря и от лица начальника. Потом поет хор. Начальник.

Современным поколеньям

Стало море по колено

В результате обмеленья

Не поймешь по чьей вине.

Море.

Я все суше, я все уже,

На безрыбьи я к тому же,

Скоро сможете на мне

Ставить Горького «На дне».

Хор (поет).

Вода не поступает

И море сохнет,

Начальник выступает,

А рыба дохнет.

Начальник.

Зато теперь рыбак рыбака может видеть издалека.

Хор (поет).

Звучат повсюду речи:

«Достать икры бы!»

Икру начальник мечет

Заместо рыбы.

Начальник.

Зато теперь вся рыба может выйти сухой из воды.

Хор (поет).

Ах, море, море, море,

Какое горе!

Куда глядит сатирик

Григорий Горин?

Море. Вы знаете, почему меня назвали «Черным морем»? Потому что я почернело от горя.

Хор (поет).

Сказать еще могли бы,—

Смолчим, как рыбы.

Того, кто слишком храбрый,

Возьмут за жабры...

Смолкают. Слышны только рыдания.

Попов. Так. Анамнез ясен. Что скажете, коллеги?

Ходжа. Черное море срочно отправить на водолечение.

Барон. А начальнику сделать вливание!

Попов. В бальнеологическую смехолечебницу! Следующий!

Едет машина «Браконьеры». Она украшена деревьями и кус­тарниками. В центре верхом на олене (чучело из краеведчес­кого музея) сидит связанный браконьер. Его конвоирует мед­ведь с ружьем (чучело). На шее браконьера плакат: «Когда я охочусь, становлюсь зверем!» На борту надпись: «Занесем бра­коньеров в Красную книгу!» Звучит текст:

Деревья есть в лесу, которым по три века,

И без прогулок в горы не проходит дня.

Условие одно: быть добрым человеком,

Любить зверей и птиц, не разжигать огня!

Другой голос по радио плачет:

Были ландыши, фиалки,

Были елки, стали — палки...

После этого столетья

Что увидят наши дети?..

Попов. Все ясно. У этого отдыхающего искривление совес­ти. Вправить ему как следует прямо в приемном покое.

Ходжа. А всем остальным отдыхающим могу пока что рекомендовать по чайной ложке юмора на бочку терпения. При­нимать в случае обострения... ситуации.

Барон. Следующий!

Едет группа машин из цикла «Работа, не бойся, я тебя не трону!». Впереди лошадь тащит за собой трактор. Он весь раз­вален, какие-то части прикручены проволокой, вместо рулевого колеса — тележное и т. д. На тракторе трое механизаторов иг­рают в карты «по носикам». Впереди гордый плакат: «Сельхоз­техника! Только что из ремонта!» На боках лозунги: «Тише едешь — целее будешь!», «От работы трактор глохнет!» У ме­ханизаторов лозунги: «Пусть трактор пашет, он железный» и «Вы пашите, мы вас подождем!» Звучит текст по радио:

Вышел трактор из ремонта

Без руля и без колес,

Много шума, много понта —

Нет бензина, ест овес.

Тормоз — как на самокате,

О другом и не проси,

Чтоб пахать на нем, — не хватит

Даже лошадиных сил!

Барон. Так. А теперь вы увидите, что по сравнению с не­которыми нашими руководителями, которые кормят людей только лживыми обещаниями, я — самый правдивый человек на свете. Смотрите все! Берем обычный смехопатрон, закладыва­ем хороший заряд сатиры, засыпаем взрывчатую смесь иронии и пародии, сверху — хорошо отлитую пулю сарказма, тща­тельно целимся... и... одним выстрелом... по дутым обещаниям и лживым уверениям... огонь!

Выстрел. Взрыв. Трактор с грохотом разваливается, меха­низаторы в ужасе гонят лошадь вскачь. Барон кланяется зри­телям.

Ходжа. Браво, барон! Воистину, ты самый меткий стрелок на свете, клянусь Аллахом!

Едет 5—6 такси с включенными зелеными огоньками и оди­наковыми плакатами: «Едем в парк!»

Попов. Не смешно.

Барон. Совсем не смешно.

Ходжа. Скорее грустно.

Попов. Надеемся, у ОБХСС хватит юмора, чтобы отнес­тись к халтурщикам вполне серьезно.

Следом едет группа машин «Курортная мода». Первой едет машина «Ремонт обуви». К ней привязан огромный деревян­ный башмак на колесиках. Башмак кое-как сколочен и покра­шен, торчат доски, гвозди, заплаты. В башмаке сидят сапожни­ки с топорами, ломами, молотками — «чинят». На машине ло­зунг: «Все курорты обойдешь — лучше туфель не найдешь!» Текст по радио:

Модная обувь для всякой погоды —

Туфелька Золушки, сапоги-скороходы...

Ремонт по принципу — ни дать, ни взять,

Ни в сказке сказать, ни в местком написать!..

Чаплин свистит в четыре пальца.

Попов (орет, как на стадионе). Сапожники!

Ходжа (так же). Халтурщики!

Барон. С поля!

Идет группа девиц в кроссовках, надетых и на руки и на ноги. Танцуют и поют:

Кроссовки, кроссовки, кроссовки «Адидас»,

Вы созданы всем лишь для мученья!

Достать невозможно путем законным вас,

Вы для всех модниц — предмет влеченья!

Попов. Да, если у нас что и есть в изобилии, так это де­фицит.

Ходжа. Что здесь можно посоветовать? Постараться не терять чувства юмора в условиях хронической товарной недо­статочности.

Барон. А всех тех, от кого зависит выпуск модной обуви, отдать русалкам на щекотание. Тем, к счастью, кроссовок не надо, у них ног нет, а эти поймут, что такое — попасть в ще­котливое положение.

Попов. Следующий!

Въезжает машина, кузов которой затянут сверху белым по­лотном. Из него, как отрубленные, торчат просунутые в проре­зи головы в париках. Лица мужские (усы, бороды), а парики — дамские (локоны, косы, букли). В центре парикмахерши с ог­ромными бутафорскими ножницами, гребешками, щипцами — доводят прически клиентов до кондиции. По бортам — лозунги: «Модные мужские прически-86», «Локоны, кудри, косички!», «Завивка, укладка, химия!» Над машиной плакат: «Феминиза­ция мужчин обгоняет механизацию сельского хозяйства!» По радио рекламный текст:

Модникам, франтам и прочим пижонам,

И всем клиентам, вошедшим в раж,

Наши куаферы и пастижоры

Делают дамский ночной макияж!

Едет машина курортной моды. На машине девушки демон­стрируют костюмы — пародию на модные силуэты. Главный художник-конструктор Дома моды в мегафон комментирует показ. (Здесь текст зависит от того, какие «антикостюмы» пред­ложат модельеры геленджикского Дома моды. Мы вместе по­фантазировали, и в результате появились платья, комментарий к которым сочинялся в процессе репетиции.) Вначале звучит текст по радио:

Последний писк моды —

Костюм для любой погоды!

Такого не видели до сих пор

Карден и Зайцев, Шанель и Диор!

Модельер. Модель «Ловушка для Золушки». Женский силуэт: мужские брюки, мужское кепи, мужская стрижка. Пройма свободно болтается пониже колена, повыше ступни. Элегантные металлические пуговицы могут служить защитой от принцев-самозванцев. На шее — изящная цепочка, соединяв­шая прежде будку с ошейником. На поясе — ажурные брачные цепи. Стиль «панк», игра ва-банк!

Модель «Огородная фея». Абсолютно невесомое воздушное платье, засиженное модными бабочками, мушками, мотылька­ми и прочими перепончатокрылыми. Перо вставить — полетит! Особую прелесть силуэту придает накладной карман-мешок. Удобно носить картошку с рынка, ребенка из садика, мужа после получки. Прическа типа «Кинг-конг» удачно гармонирует с головной повязкой модели «Мечта пирата».

Модель «Цветы Сан-Ремо в Геленджике». Пиджак свобод­ного мужского покроя с чужого подкладного плеча. Хлястик системы «извини, подвинься». Брюки хранят следы былых улы­бок и дружеских встреч. В ушах элегантные сережки два пи эр квадрат на косинус гипотенузы. Блузка — косая сажень в плечах, на спине — малое декольте на двенадцать персон.

Модель «По морям, по волнам, нынче здесь, завтра там». Для скромной интеллигентной девушки, стремящейся выйти из полуподвала в полусвет. Блузка с шестнадцатью разрезами по периметру не скрывает достоинств фигуры и недостатков на­туры. Юбка из сплошной бахромы с отверстиями для сквозной вентиляции системы «совьет кондишн». В ушах — амулеты на счастье. Если уши выдержат — ваше счастье!

Модель «Аист на крыше». Шляпа из искусственного пуха мо­жет также служить тентом на пляже и абажуром в гостиной. Юбка складная из мешковины. Элегантный пеньковый пояс из причального каната. Сердце в этом сезоне носят не в груди и даже не в пятках, а на спине. Помимо этого сердце трепетно бьется в ушах. Лопаются почки, в клочья рвутся мочки, терпеть нету мочи, дожить бы до ночи!..

Универсальная модель «Здесь моя деревня, здесь мой дом родной». Походно-пляжный гарнитур для интеллигентного дика­ря-одиночки. Элегантная фуфайка «Утоли мои печали» гармо­нирует с изящными брезентовыми брюками, стеганными на ва­те, и кирзовыми ботами системы «Прощай, молодость!». Боты следует носить на тонкий капроновый чулок, поверх которого наматываются портянки. Костюм не пропускает ни песка, ни воды, ни воздуха, не продувается даже девятибалльным норд-остом. На пляже может служить подстилкой, матрацем, лежа­ком и шезлонгом.

Попов. Ну здесь рецепт простой — дружеская улыбка при каждой следующей встрече.

Бабуся в платочке ведет на веревке корову. Корова очень модно одета — на всех копытах кроссовки, на филейной час­ти— джинсовая юбка, на морде темные очки. На всём загра­ничные клейма, ярлыки и надписи. Меж рогов плакатик: «Жую только импортную жвачку!» Бабуся ведет корову и похваля­ется.

Бабка.

Корова моя в заграничных носках,

Прошла у фарцовщиков школу,

И нонче она не даеть молока,

Доится одной кока-колой!

Барон. Совсем озверела буренка!

Попов. Ну, это уже по ветеринарной части! Следующий! Идет оркестр общепита. Впереди поварята-ложкари выби­вают ритм алюминиевыми ложками. Затем повара — играют на половниках, как на саксофонах, на шумовках, как на трубах, на сковородках, как на банджо, на дуршлагах, как на тромбо­нах и т. п. На машине смонтирована из кастрюль, тазов, кры­шек и противней целая ударная установка. За ней шеф-повар в колпаке стучит взбивалками. На машине вывешено меню: Первое блюдо — с гуся вода. Второе блюдо — ни рыба, ни мясо. Третье блюдо — седьмая вода на киселе. Ежедневно во всех столовых и ресторанах города. Повара (поют).

Мы варим, парим, жарим еле-еле,

Чтоб вы потом все это не доели!

Чего не спросит милый гость,

У гостя в горле встанет кость,

И он покинет навсегда «столовку» нашу!

Мы сварим суп из топора,

Куличик слепим из песка

И, чтоб никто не расхлебал, заварим

кашу!

За этой группой идут учащиеся кулинарного ПТУ. Плакат: «А мы из кулинарного техникума». У них свое меню:

Первое блюдо: «О! Крошка!» — порция для грудных мла­денцев.

Вторые блюда: «Шашлык по-курскн» — одни ребра, «Би­точки втемную», «Гуляш на пляж», «Де валяй по полу».

Третье блюдо: «Фазаны с нарзаном и пармезаном а ля Ха-занов».

И последним идет совсем маленький поваренок с плакатом: «А мама готовит лучше!»

Барон. Вот так фрукт!

Попов (поет на мотив частушек).

Не дают в кафе фрукты-овощи,

Не избегнуть мне «скорой помощи»,

И желудок мой всем им по боку,

Лягу к гастро-я-энтерологу.

Олег Попов падает как бы замертво. Чаплин и Мюнхгаузен его «лечат» щекоткой, но ничто не помогает.

Ходжа. Олег, а юрт хочешь?

Попов (приподнимается). Какой торт?

Ходжа. Вот он местного производства. По-моему, из мыла с глицерином.

Каждый, приехавший к нам на курорт,

Должен попробовать фирменный торт.

Барон. Каждый, отведавший этого торта,

Будет лечиться всю жизнь по курортам.

Хаджа. Канцерогены, консерванты, химикаты...

Так можно полкурорта отравить.

Барон. Сначала выявить всех тех, кто виноваты,

А после принудительно лечить.

Попов. В санэпидстанцию их всех! Без всяких шуток! Вот как здесь некоторые встречают дорогих гостей!

Колонна поваров и кондитеров уезжает. Появляется новая большая группа — «Курортные герои». Первыми идут и едут «гостеприимные хозяева». Текст по радио:

Два моря в Крыму,

На Кавказе — два моря!

Всюду, где солнце

И юг — чародей!

То, что поменьше, —

Черное море,

То, что побольше, —

Море людей!

Едет машина, декорированная под дот. В амбразуре пуле­мет. Над амбразурой вывеска: «Выдача путевок». Напротив — баррикада из рюкзаков, гитар, надувных матрасов и чемоданов. За ней — «дикари». Они действительно грязные и рваные. Над ними черное знамя с надписью: «Путевка или жизнь!» Из ам­бразуры дота несется «пулеметная» скороговорка: «Путевок нет, путевок нет, путевок нет, путевок нет...» «Дикари» кричат в ответ: «Я полгода жду», «Умрем, но не отступимся!», «Даешь места!» и т. д. Текст по радио:

Когда он приезжает, он еще не дикарь,

Он полноправный гражданин с нормальными

нервами,

Но мы его быстро делаем диким, как встарь,

С помощью нашего ненавязчивого сервиса!

В это время один «дикарь» с криком: «А я от Ивана Ива­ныча»,— кидает в амбразуру бумагу. Взрыв. Пламя. Дым. Пу­лемет смолкает, и изнутри высовывается большая белая «Пу­тевка», как сигнал о сдаче. Все кидаются на нее, свалка.

Барон. Да... Юмором тут не поможешь.

Ходжа. А это оттого, что кое-кто до сих нор относится к проблеме «дикарей» с юмором!

Попов. Вот он-то и есть настоящий дикарь. Следующий! По радио звучит текст:

Семь шкур сдирают с «дикаря»...

Призналось солнце без утайки:

«Всего одну сдираю я,

А остальные шесть — хозяйки!»

Идет старуха-квартиросдатчица. В руке скворечник. Пла­кат: «Сдается! Одна ночь — 3 рубля. С видом на сад». На те­лежке катит за собой собачью конуру. Плакат: «Сдается! От­дельная комната на 6 коек! С видом на огород».

Ходжа. Спекулянтка койками — злейший враг!

Выполем, граждане, этот сорняк!

Барон. И сделать анализ желчи на токсикоз!

Попов. И инъекцию человеколюбия внутривенно.

Барон. А потом в изолятор на длительный срок.

Попов. Сначала дать срок, а потом изолировать!

Ходжа. Следующий!

Въезжает машина с новыми героями. На ней — торговцы, курортные фотографы, «Монумент лучшему сувениру ГПУ БОН» — большая аляповатая кошка-копилка. На борту надпись: «Курортные герои всегда идут в обход!» В частно­сти, на машине торговец цветами в огромной кепке. В руках большой цветок, где каждый лепесток — сторублевая купюра. Он гадает: обрывает лепестки и сует эти купюры за пазуху. Говорит в мегафон:

Скоро каждый лепесток

Будет рубликов по сто!..

Купят — не купят,

Поймают — оштрафуют,

Всё отберут — три года дадут!..

На той же машине — шашлычник. Тоже в огромной кепке. На шампуре тоже сторублевые купюры. Он достает из-за па­зухи и насаживает на шампур новые сторублевки. Текст поч­ти такой же, а вторую часть вообще они говорят хором:

Если каждый кусочек стоит «кусок»,

У тебя не останется даже на сок...

Купят — не купят,

Разжуют — проглотят,

Всё отберут — три года дадут!

К машине привязано пять бочек-цистерн, одна за другой. На каждой проведена ватерлиния. Бочки покрашены, как ко­рабли,— в два цвета. На нижней половине надписи: «Вино», «Пиво», «Квас», «Фанта», «Развода», а на верхней везде одно слово: «Вода». И над каждой плакатик: «Вина нет», «Пива нет», «Кваса нет», «Фанты нет» и, наконец, «Ничего нет!» К послед­ней бочке прикреплена самодельная тележка с каким-то стран­ным аппаратом. Банки, бутылки, тазы, трубки... Дым идет. Сидит бабка, держит плакат: «У меня все есть! 100 гр = 100 рэ!»

Барон. Ну, это какая-то фанта с магорией!

Попов. Сделать им промывание для очистки совести!

Чарли Чаплин тут же достает клистир огромных размеров. Все спекулянты разом бросают свой товар и засучивают левый рукав.

Спекулянты (хором). Доктор! А в руку можно?

Попов. В процедурную! Следующий!

Въезжает машина, на которой несколько человек всунули головы в телевизор. Видны только их зады и ноги, которые вы­ражают крайнюю степень возбуждения. Плакат над машиной гласит: «Частная видеотека. Показ парно-загранических филь­мов. С пары за вход деньга вперед!» Текст по радио:

Не любит развесистой клюквы сосед,

Не ходит в кино уже несколько лет,

А любит «клубничку» душистую он,

Купил себе видеомагнитофон.

В самом этом факте крамольного нет,

Но где он достал столько «ихних» кассет?

Кому он их крутит теперь по ночам?

Вопрос: что, где, сколько, кому и почем?

Попов. Диагноз?

Ходжа. Растлитель малолетних душ.

Попов. Рецепт?

Барон. Три года со строгой изоляцией, к тому же с полной конфискацией, а также с последующими лишениями...

Ходжа. Кроме смеха!..

Попов. В спецлечебницу! Но я вижу, что отдельные «бла­годарные гости» ничем не лучше некоторых «гостеприимных хозяев».

Едет вторая группа «курортных героев». На этот раз это «благодарные, но неблагородные гости».

Едет машина — артиллерийская батарея, смонтированная из сигаретных пачек. Отдельные сигареты — стволы пушек. На машине группа заядлых курильщиков сине-зеленого цвета. Главарь командует в мегафон:

— По некурящим... тройным никотинным зарядом... без фильтра... огонь!

Пушка стреляет зубным порошком по зрителям. Голос. Минздрав СССР предупреждает: курение опасно для вашего здоровья! Покупайте сигареты и папиросы во всех киосках, ларьках и магазинах! Ходжа.

Очень грустная картина:

Один выкуривает всех!

Барон.

Медицина тут бессильна,

Не поможет даже смех!

Ходжа.

Все курорты продымили,

Хуже гриппа пандемия.

Попов.

Тут годится только глобальная акция —

Поголовная противотабачная вакцинация! Следующий!

Идет современный богато одетый пижон курортник. На гру­ди и на спине — большой бубновый туз. На веревке сзади шесть голых курортников в цветных трусах. Их головы просунуты в огромную фанерную «шестерку пик», как в ярмо.

Барон.

Попавшие в пиковое положение

Не достойны пи жалости, ни уважения.

Сами на себе поставили крест—

Казенный дом и пустой интерес!

Попов.

Следующий!

Идет пышная, ярко одетая дама-курортница в широкополой шляпе, в темных очках. На платье — наклейки с надписями «Ялта», «Сочи», «Юрмала», «Кисловодск» и т. п., как на чемо­дане. Ведет на аркане трех-четырех хилых отдыхающих. Они в пижамах, в тапочках и в панамах. По радио звучит текст:

Вниманию мужчин!

Вас всех опасность ждет.

Тот, кто к подобной даме в лапы попадает,

Уж не увидит ни жены, ни деток более,

Не только отпуск потеряет, но и волю.

Барон. Знакомый случай — случайное знакомство!

Ходжа. Как гласит восточная мудрость: «С кем поведешь­ся, от того и наберешься!»

Попов. База «Смех-посыл-вон» доводит до сведения потер­певших, что она готова выслать подобных дам наложенным платежом за пределы Геленджика, Ялты, Сочи, Адлера и других горячих точек планеты.

Ходжа. А всем слабовольным — прививки брезгливости! Барон. Следующий!

Шестеро пожарников медленно, как на похоронах, несут на плечах лежак. На нем — обугленное бревно, напоминающее че­ловеческую фигуру. Лозунги: «Сгорел не на работе, сгорел не от любви, сгорел на пляже!..» и «Люди гибнут за лежак!» За лежаком — скорбная процессия: отдыхающие с порядковыми номерами на груди. У последнего — плакат: «Кто последний? Я — за вами!»

Ходжа.

Чтоб красиво загореть,

Надо голову иметь,

И на солнце не лежать весь день с усмешкой

Обгорит спина сперва,

Закружится голова,

А к обеду превратишься в головешку.

Следом едет пожарный обоз- телега с бочкой и колоколом. Два пожарника в касках и брезентовых куртках качают воду помпой. Один мерно звонит в колокол. За ними — брандмайор на коне с багром, топориком и т. п. И следом — современная по­жарная машина, на ней пожарники в асбестовых костюмах и т. п. Лозунг по борту: «Гасим огонь любви и пожар страсти!»

Попов.

Наши пожарники всем хороши,

Ими гордится не зря Геленджик!

Барон.

Женщины просят — пореже тушить

Искры желаний и пламя души!..

Брандмайор (громко объявляет в мегафон). Товарищи отдыхающие! Помните, что во избежание переохлаждения ор­ганизма в море надо входить постепенно: сначала жена, потом теща и только потом вы сами!

Идет большая группа, посвященная борьбе с алкоголизмом. Впереди — «горнисты». Это группа явных алкоголиков — обтре­панных, с испитыми лицами, в руках у всех бутылки. Время от времени они по команде, запрокинув головы, прижимают бу­тылки к губам, как горны. И тогда раздается трубный сигнал — первая строчка песни «Шумел камыш».

Затем кукла-«четвертинка» тащит в петле за собой еще од­ного алкоголика. Лозунг:

На хмель падок,

Сам хмель сладок,

А во хмелю — гадок!

С пьяного веселья —

Горькое похмелье!

Затем едет целая машина На ней скульптурная группа почти по «Лаокоону» — трое борются со змеей. Но это змеевик, вы­лезающий из стоящего рядом самогонного аппарата. По мере того как он обвивает людей, превращается в зеленого змия. Лозунг:

По новому закону

Мы — жертвы самогона,

Нас змеевик задушит!..

Спасите наши души!!!

Рядом в той же машине стоит бутылка, из горла торчат ноги утонувшего. На борту эмблема: змий, вылезающий из рюмки, и лозунг: «Погиб в неравной борьбе с зеленым змием».

Следом идет мать в черном траурном платье с детской ко­ляской. Над коляской — плакат: «С детства болен от вина. Раз­ве в том моя вина?...» У матери плакат: «Меняю пьющего мужа на комнату как можно дальше».

И, наконец, едет машина, на которой огромное артиллерий­ское орудие: бутылка на лафете с колесами (раньше продава­лись такие сувениры). К горлышку-стволу привязан человек. Так англичане когда-то казнили пленных сипаев. Верхом на стволе — бог вина Бахус.

Барон.

Бог веселья и вина,

Покровитель карнавалов!..

Разве есть его вина

В том, что пьянство процветало?..

Бахус (в мегафон).

Я на землю принес не пожар, не грозу,

Я на землю принес винограда лозу,

Что ж вы сделали, люди неправые?

Превратили дар божий в отраву вы...

И летят денёчки,

Жгучим зельем мечены,

От белой горячки

К распаденью печени...

Наркоз .. Цирроз... Склероз... Анабиоз...

Допился до рвоты —

Уволили с работы,

Выгнали из дома —

Кома!..

Барон.

Этим пора не «торпеду» вшивать,

Надо давно их торпедой взрывать!

Попов.

Им не поможет лекарство «антабус,—

Верное средство — тюремный автобус!

Ходжа.

И, как велел нам когда-то Аллах,

Имя их проклято будет в веках!

Попов.

Вижу одно радикальное средство —

Общесоюзная резекция!.. Следующий!

Пауза.

Барон. Нет никого!

Ходжа. Пациентов нет, а сорняки еще есть. Только попря­тались.

Попов. Ничего. Не мы, так они (жест в сторону зрите­лей) их выкорчуют. Как сказал еще Николай Васильевич Гоголь, смеха боится даже тот, кто уже ничего не боится!

Барон. Так что смейтесь, друзья!

Ходжа. Смех продлевает жизнь! Все. Смейтесь на здоровье!

Попов. Ибо, что греха таить, есть еще в нашей прекрас­ной жизни отдельные, кое-где изредка встречающиеся и, конеч­но, абсолютно нетипичные недостатки и пережитки, тем не ме­нее всем нам весьма докучающие. И поэтому сегодня, в день десятилетия нашего веселого карнавала, мы решили от всех этих недостатков избавиться раз и навсегда. А ну-ка, доставить сюда ненужные нам впредь вещи и явления.

Клоуны бережно и с видимым усилием вносят большие бутафорские предметы:

Ходжа. Розовые очки и синий чулок.

Барон. Дутые цифры и липовые дела.

Попов. Ложку дегтя и выеденное яйцо.

Ходжа. Шило в мешке и турусы на колесах.

Барон. Долгий ящик и лежачий камень.

Попов. Шкуру неубитого медведя и от жилетки рукава.

Два последних предмета несут все вместе и с огромным уси­лием, так как это — ничто, пустое место.

Попов. Вымести весь этот сор из избы!

Клоуны берут огромные метлы и сметают со сцены весь бу­тафорский мусор, как униформисты в цирке. Одновременно по площади идут дворники с метлами и едут мусороуборочные ма­шины, убирая площадь после парада «сорняков». За ними идут горничные с пылесосами и едут поливальные машины. А следом идет последняя, девятая колонна. Впереди — униформист. Ha штандарте написано: «Геленджик — город будущего!». Затем шагает детский духовой оркестр. На фоне музыки по радио — стихи:

Звени, мелодия, лейся

К высокому небосводу,—

Мы запеваем песню

О дружбе разных народов.

Нам есть, что сказать друг дружке,

Нам есть, что беречь на свете,

Пусть смолкнут навеки пушки,

Пусть вечно смеются дети.

Звучит веселая детская музыка. На площадь выбегают сотни детей. Они поют и танцуют, а вместе с ними танцуют четыре клоуна. Детский голос говорит по радио:

У нас друзья есть на всей планете,

За мир и счастье и мы в ответе!

Клич наш по всей земле раздается,

Звонкою песней в небе звеня:

Пусть всегда будет небо!

Пусть всегда будет солнце!

Пусть всегда будет мама!

Пусть всегда буду я!

Звучит песня А. Островскою «Пусть всегда будет солнце!». Начинается парад последней группы машин. Его открывает ма­шина-стройка с небоскребами, пальмами, диаграммой развития курорта в XII пятилетке, цифрами и т. д. На машине и за ма­шиной — дети в форме строителей. Звучит по радио детский голос:

Пусть отцов не догнали по росту мы,

Но мы помним заветы отцовы,—

Очень скоро и мы станем взрослыми

И построим курорт образцовый.

Каждый из нас достоин быть

Героем фильма и пьесы.

Построим город и будем в нем жить

Смешней, веселей Одессы!

Звучит веселая музыка. Едут машины будущего. Одна деко­рирована под дно моря. Аквалангисты пьют чай с осьминогом. Вокруг машины — дети в ластах, аквалангах и масках. Плакат: «Не хватит пляжей на земле, освоим мы и дно морское». Дет­ский голос по радио:

Нам всё по плечу, за что ни возьмись,

И скоро мечта претворится в жизнь.

Пока на земле еще места много,

Но будет курорт и среди осьминогов.

На следующей машине — «летающая тарелка» с марсиана­ми. Вокруг — юные космонавты. Плакат: «Воюем на Марсе, влюбляемся на Венере, отдыхаем только в Геленджике». Дет­ский голос по радио:

Сегодня каждый может стать героем,

И чтобы тоже в космос я слетал,

Мы скоро на Луне курорт откроем —

Геленджика межзвездный филиал!

Барон.

Возможно, кому-то покажется

это фантазией, бредом,

Но вспомним, что было раньше

и что здесь стало потом,

То, что даже не снилось

нашим отцам и дедам,

Что добыто их же потом,

построено их трудом.

Звучат мелодии 50-х годов. Выезжает машина «Победа», покрашенная серебряной краской. Затем под довоенные танго едет машина «эмка», крашенная бронзой под золото. В маши­нах— супруги, справившие уже серебряную и золотую свадьбы. Клоуны представляют их зрителям. Дети их поздравляют, да­рят им цветы и сувениры. Клоуны вручают им пригласительный билет на «золотой» юбилей карнавала в 2026 году.

Попов.

Фантазия быстро становится планом.

Порукой — наш энтузиазм и размах!

Решения съезда в труде неустанном

В жизнь воплотятся на наших глазах!

Звучит «Свадебный марш» Мендельсона, и на стадион въезжает свадебная кавалькада. Это женихи и невесты, заре­гистрировавшие свой брак в этот день — 7 июня 1986 года. Машины останавливаются перед трибуной. Над ними плакат: «Будущее начинается сегодня». Председатель оргкомитета поздравляет молодых, говорит им теплые напутственные слова, дарит от имени юбилейного карнавала памятный сувенир. Дети преподносят цветы. Молодые собираются ехать дальше, но им наперерез кидаются клоуны.

Попов. Одну минуточку. Товарищи мужья! Чтобы опреде­лить вашу пригодность к несению семейной службы, вы должны пройти «курс молодого отца», а именно: ответить на три вопроса. Кто ответит, получает первый и единственный приз карнавала, а также звание «Лучший по профессии». Итак, почтенную смехокомиссию прошу задавать вопросы.

Ходжа. Вопрос первый. Кто хозяйка главы семьи и кто глава хозяйки дома, если у главы совсем нет головы, а у хозяй­ки не все дома?

Муж. Свекровь и теща.

Попов. Ответ правильный! Прошу второй вопрос. Барон. Если в семье мужчина стирает белье, убирает квар­тиру, моет посуду и готовит обед, то, спрашивается, кто будет рожать детей? Муж. Аист!

Попов. Ответ правильный. И в связи с этим последний вопрос: если ребенка нашли в капусте, то где же были его ро­дители?

Муж. Как где? На овощной базе!

Общее ликование. Клоуны тащат что-то большое, заверну­тое в бумагу.

Барон. Это первый приз — картина главного художника нашего карнавала Валерия Бортякова «Мадонна с пятью мла­денцами»!

Ходжа.

Пожелаем счастья молодым

В нашем светлом городе у моря.

И, как принято, сегодня скажем им:

«Пусть не будет в вашей жизни горя!»

Попов.

Горько!

Врачи приносят бокалы и большие бутылки «Боржоми». Раз­ливают воду в бокалы, раздают всем гостям, клоунам и т. д., чокаются и пьют за здоровье молодых. Потом Попов произносит новый тост: Попов.

За мир, чтоб дети пели,

Чтоб расцвела земля,

За мир, чтоб зеленели

Луга, леса, поля.

За мир на всей планете,

Чтоб люди слез не знали,

Чтоб веселились дети

У нас на карнавале!

За мир и дружбу на земле

Мы поднимаем знамя,

За тишь лесов,

За ширь полей,

За солнца свет над нами!

Мы все за то, чтобы весне

Цвести по всей планете!

«Да!» — миру!

«Нет и нет!» — войне!

Пускай смеются дети!

Звучат песни о мире. На площадь выходят молодые мамы с колясками. Из колясок торчат связки воздушных шаров. Меж ними плакат: «То, что отцы не достроили, мы достроим!» Когда коляски проходят мимо трибун, шары взмывают в воздух, буд­то грудные дети салютуют гостям праздника. Ходжа.

Карнавал — это праздник!

Карнавал — это смех!

Это веселье и радость для всех!

Каждый, кто хочет,

Поет и хохочет!

У нас юбилей! Все. Парад-алле!!!

Идут все, кто был на площади. Последней идет колонна де­тей. Они едут на велосипедах и педальных машинах, на самока­тах и на роликовых досках, на папиных плечах и на палочке верхом. За детьми вновь катится солнце-колесо (оно за это время совершило полный круг по городу и вернулось, чтобы замкнуть карнавальное шествие). Четыре клоуна присоединяют­ся к тем, которые катят колесо и уходят вместе с ними. По ра­дио звучит текст:

Представление кончено! Просим внимания!

На набережной большое юбилейное гуляние!

И, чтобы свет звезд и луны померк,

Грандиозный праздничный фейерверк!

Фейерверк раскрасит город

Взрывом мирного огня,

Будь всегда наш юрод молод!

Будьте счастливы, друзья!

Последней снова едет милицейская машина с мигалкой. И» нее доносится голос милиционера:

— Граждане! Пройдемте на праздничное народное гуляние!._