13 Подробнее см.: Он же. География человеческих рас. М., 1974.

К происхождению таштыкского населения Южной Сибири

Палеоантропология таштыкской культуры

Произведя ревизию минусинских древностей, С. А. Теплоухов впервые выделил таштыкскую культуру и датировал ее рубежом новой эры. Как очень осторожный и вдумчивый исследователь, отчетливо понимавший неполноту находившихся в его распоряжении материалов, он мало оста- навливался на происхождении выделенных им культур, но в отношении таштыкской сделал замечание об усилении в ней центральноазиатских влияний по сравнению с минусинской курганной культурой *. В дальней- шем это замечание С. А. Теплоухова послужило основой разработки про- блемы происхождения таштыкской культуры с привлечением новых по- стоянно увеличивающихся данных — археологических и палеоантропо- логических.

Археологическое исследование таштыкских памятников в Минусин- ской котловине активно вел после С. А. Теплоухова С. В. Киселев. Его сводная работа определила место таштыкской культуры в истории степного мира Евразии (средоточие западных и восточных влияний, но с подавляющим преобладанием последних). Сама таштыкская культура была представлена С. В. Киселевым в этой исторической картине как единое целое, а различия в погребальной обрядности могильных сооруже- ний разных типов объяснялись разным социальным положением захоро- ненных в них людей ².

Следующий этап в изучении таштыкской культуры связан с деятель- ностью Л. Р. Кызласова. Он произвел ревизию всех известных к сере- дине 50-х годов памятников ^s, раскопал ряд новых и выделил два эле- мента в составе таштыкской культуры: пришлый из Центральной Азии, связанный с погребениями в склепах с трупосожжениями, и местный, восходящий к татарскому населению⁴. Местный компонент, предполо- жительно угорский, был, по Л. Р. Кызласову, вытеснен из Минусинской котловины и лег в основу этногенеза угорских народов Западной Сибири. Эта концепция генезиса таштыкской культуры вызвала ввиду ее связи с важнейшими проблемами исторической этнологии Западной Сибири оживленную дискуссию, и многие положения Л. Р. Кызласова встретили возраження ⁵. Кстати сказать, помимо Л. Р. Кызласова, таштыкские па- мятники копали и другие исследователи, давшие сь?й анализ многих

355

12*

сторон жизни и быта таштыкского населения, анализ таштыкского ис- кусства и т. д.⁶

Антропологическое изучение таштыкского населения шло параллель- но с расширением фронта археологических работ. Первая публикация, посвященная таштыкской антропологии, была основана, однако, не на изучении серии черепов или скелетов из таштыкских погребений, а на исследовании антропологического типа таштыкских масок. Полагаясь на то, что маски если не полностью портреты, то в массе все же отражают физические черты таштыкского населения, Г. Ф. Дебец подошел к их изучению так же, как подходит антрополог к оценке отличительных осо- бенностей человеческого лица⁷. По уплощенности лицевого скелета и высоте переносья таштыкцы оказались сходными с ханты и манси. Этот вывод был повторен и в известной сводной работе по палеоантропологии СССР⁸. Там отмечалось наибольшее сходство таштыкской серии с се- риями черепов ханты и манси — заключение, которое было использовано Л. Р. Кызласовым для подтверждения своей теории угорского этногене- за в недрах таштыкского населения Минусинской котловины. С другой стороны, Г. Ф. Дебец цитировал Г. П. Сосновского, отмечавшего исто- рически засвидетельствованный факт проникновения центральноазиат- ских народов в Минусинскую котловину.

Первая статья автора, посвященная палеоантропологии таштыкской культуры и включавшая описание нескольких новых таштыкских чере- пов, содержала скрытое противоречие. Среди вновь описанных черепов были два, на которых особенности центральноазиатского монголоидного типа были выражены абсолютно отчетливо⁹. После того как они были найдены в таштыкских погребениях, впервые стало возможным говорить о включении центральноазиатского этнического элемента в состав таш- тыкского населения с полной определенностью. Я так и писал, но в кон- це неояотданно сделал то ли по неопытности и недостатку уверенности в своих силах, то ли в неблагодарной попытке примирить непримиримое оговорку, кстати сказать, абсолютно априорную: «Монголоидные типы были широко распространены в областях, окружающих Минусинскую котловину не только с юга, но и с севера». Потом, уже после того как были проработаны все имеющиеся материалы по палеоантропологии таштыкской культуры, эта оговорка выросла в законченную гипотезу лесного, таежного происхождения таштыкского населения, проникнове- ния его в Минусинскую котловину в большей мере с севера, чем с юга ¹⁰.

Выдвинута была эта гипотеза как раз в годы повального увлечения низколицым монголоидным типом, который тогда выявился всеми налич- ными данными в составе древнего населения Западной и Средней Сиби- ри. Низколицесть при сильной выраженности монголоидных особенностей свойственна и некоторым современным народам, поэтому и палеоантро- пологические наблюдения о широком распространении низколицего типа приобрели большую достоверность. Таштыкское население отличалось грацильным небольшим лицом, что при усилении монголоидных черт и наводило на мысль об увеличении монголоидной примеси за счет прили- ва крови низколицых монголоидов. А так как пизколицый монголоид- ный тип был свойствен в основном лесным, таежным племенам, то и происхождение таштыкской культуры увязывалось с севером, с проник- новением новых групп населения в Минусинскую котловину из северных районов.

После появления многих работ была опубликована статья Н. Г. Зал- кинд, основанная на описании небольшого краниологического материала

из известного Салбыкского кургана, но в ней вопросы генезиса тыштык- ского населения не былн затронуты, да и материал, находившийся в рас- поряжении автора, был крайне мал и фрагментареп ".

Физические признаки таштыкского населения выявляются особенно четко при сопоставлении с предшествовавшими ему тагарцами. Таш- тыкцы отличались от тагарцев более грацильным черепом, заметно более низким и круглым. Рельеф черепа развит у таштыкцев меньше, чем у тагарцев. Лицо было у них одинаковой с тагарцами высоты, но более узкое. Однако с этими признаками соединялась большая уплощенность лица п уплощенность носа — факт в высшей степени странный, так как эти признаки характерны для монголоидов, а монголоидной расе в целом свойствен большой размер лица. Открытие низколицых монголоидов раз- решило эти недоумения лишь частично, так как таштыкское население отличалось от тагарского не только малой высотой, но и малой шириной лица. Полностью эта странность была объяснена лишь тогда, когда были открыты в составе древнего населения Юяшой и Западной Сибири ант- ропологические варианты, объединившие в своих физических особенно- стях достаточно четкую выраженность монголоидных черт с малыми раз- мерами лицевого скелета. Кстати сказать, отмечепа была такая комби- нация антропологических призпаков у сипхронного таштыкскому населения лесного Алтая, о котором можно судить по серии скелетов, добытых при раскопках М. П. Грязнова в урочище Ближние Елбаны^1г. Эта линия сопоставлений и послужила основанием для сближения таштыкской серии с лесными монголоидами и для гипотезы происхожде- ния таштыкского населения из двух основных компонентов — тагарского и лесного монголоидного по своему антропологическому типу.

Преобладающая примесь лесного компонента нисколько не предопре- деляет сама по себе альтернативпое решение вопроса о происхождении монголоидпой примеси вообще. Обнаруя^ение в таштыкских могилах от- дельных черепов, на которых комплекс центральноазиатских черт выра- жен чрезвычайно отчетливо, может считаться доказанным фактом. Прав- да, в таштыкской серии такие черепа единичны, а следовательно, и цент- ральноазиатская примесь невелика.

Возникает вопрос о времени, когда лесной и центральноазиатский компонепты примешивались к коренному тагарскому населению. Про- никновение центральноазиатского компонента можно датировать VII — VI вв. до и. э., так как уже в составе населения первой стадии тагар- ской культуры есть небольшая монголоидная примесь. Но она как бы распылена по отдельным признакам на единичных черепах, и поэтому судить о ее происхождении трудно. То же самое можно сказать и про черепа второй стадии. Можно утверждать, что среди нескольких сот черепов из погребений тагарской культуры нет ни одного, центрально- азиатские черты которого были бы так же неоспоримы, как центрально- азиатские особенности таштыкских черепов, описанных в моей работе 1954 г. Таким образом, приток центральноазиатского населения продол- жался постоянно на протяжении бытования таштыкской культуры. При- бывшие люди настолько резко отличались от местных по своим физиче- ским признакам, что при смешении с ними они, несомненно, теряли, хотя бы частично, свою антропологическую специфику уже в первом по- колении после начала смешения. Мы же сталкиваемся в таштыкском населении с несомненными центральноазиатскими монголоидами без всякой европеоидной примеси, несомненными пришельцами из Централь- ной Азии, еще не испытавшими влияния смешения с местным евро-

пеоидным населением. Итак, начало проникновения этих пришельцев в Минусинские степи пока нет антропологических оснований датировать более ранним временем, чем III—II вв. до н. э., т. е. эпохой сложения таштыкской культуры.

Для датировки появления второго, таежного, или лесного, компонен- та на Абакане и Енисее необходимо более дифференцированное исследо- вание антропологического типа тагарского населения, чем только рас- смотрение его по стадиям развития тагарской культуры. Умозрительно говоря, можно с большой долей вероятности предполагать, что отмечен- ные различия в физическом типе тагарского и таштыкского населения выявляются только при сопоставлении суммарных характеристик и что в составе тагарцев были отдельные группы, которые сближались по сво- им антропологическим особенностям с таштыкским населением. При многочисленности тагарской краниологической серии черепа из отдель- ных могильников, отличающихся от остальных по типу, могли остаться незамеченными, когда вычислялись общие средние по серии. Некоторым подтверждением этого предположения является неоднородность тагар- ского населения по форме головы. Г. Ф. Дебец произвел подсчет величи- ны черепного указателя в сериях черепов из отдельных могильников и получил заметно различающиеся цифры¹³. В сериях из могильников, группирующихся географически вокруг Сыды, черепной указатель ока- зался выше, чем в остальных сериях. Другими словами, тагарское насе- ление, будучи в целом длинноголовым, на севере отличалось тенденцией к круглоголовости, а значит, внутри тагарского населения существовали какие-то локальные варианты, местные комбинации признаков, характер- ные для отдельных групп.

В работе Н. Г. Залкинд, на которую была сделана ссылка, описаны лишь единичные черепа тагарской культуры из сильно ограбленного Салбыкского кургана, которые ввиду их малочисленности нельзя рас- сматривать как отдельную серию. Поэтому при разбивке тагарской серии на группы я опираюсь на данные, опубликованные в 1961 г.

Несколько слов о принципах группировки данных, т. е. о выборе критериев для выделения групп в составе тагарской культуры. Нет нуж- ды доказывать, что главным, особенно если мы хотим выявить динамику антропологического типа тагарского населения во времени, является раз- бивка данных в первую очередь по археологически устанавливаемым стадиям развития культуры, т. е. суммирование данных по могильникам только в пределах одной стадии. Но при переходе к принципам географи- ческой разбивки эта очевидность затемняется некоторыми трудностями. Что такое могильник тагарской культуры в археологическом смысле сло- ва, вернее говоря, что считать могильником тагарской культуры и какую группу курганов объединить под этим понятием? Любому специалисту, работавшему в Хакасских степях, понятно, что разобраться в этом да- леко не так просто, как кажется на первый взгляд.

Прежде всего в нашем распоряжении практически нет могильников, которые были бы полностью раскопаны. Исследователи-археологи, огра- ниченные чаще всего небольшими средствами, краткостью летнего поле- вого сезона, трудностью возвращения на то же место в следующем году, недостатком рабочей силы, вообще крайне слабыми возможностями орга- низации нормальной работы в степных районах вдали от жилья, как правило, не раскапывали могильников до конца. На это была и еще одна причина, достаточно уважительная: на первых порах важнее получить археологическую характеристику многих могильников, пусть предвари-

тельную, чем исчерпывающую характеристику одного могильника. А при многочисленности и разнообразии памятников археология Хакасии и сейчас развивается не только вглубь, но и вширь.

Кроме этого обстоятельства — выборочное™ раскопок, нужно учиты- вать и другое, а именно практическую невозможность в целом ряде слу- чаев устаповить границы самих могильников. Курганные поля Хакасии переходят одно в другое и, главное, образованы разновременными курга- нами, хронологическая прииадлеяшость которых далеко не всегда может быть определена при визуальном рассмотрении погребальных сооруже- ний. Поэтому за низшую единицу разбивки краниологического материала вынужденно принята серия черепов из группы одновременных курганов у того или иного улуса вне зависимости от того, происходит ли она из одного могильника или же из двух, трех, хронологически относящихся к одной эпохе могильников, расположенных вокруг современного селения. Такая единица дифференциации данных, конечно, относительно условна, эмпирична, не удовлетворяет логическим критериям, но она единственно возмояша при современном уровне изучения Минусинской котловины в археологическом отношении. Объединять эти серии в более крупные группы нет необходимости, хотя они и малочисленны: географически могильники не комбинируются в определенные группы, а группировать их по археологическим признакам также невозможно, так как задача выделения локальных вариантов тагарской культуры пока не решена.

В составе тагарской серии первой стадии выделено одиннадцать ло- кальных групп, относящихся в основном к северным районам Минусин- ской котловины. У черепов из могильников на Татарском острове, у Абаканской управы, Самохвала, Джесоса, Кызыл-Куля, Сыды, Усть- Сыды, Усть-Теси, Кочергина, Батеней и Откнинского улуса заметно увеличен черепной указатель по сравнению с остальными. Но еще более важное палеоантропологическое наблюдение заключается в том, что параллельно с увеличением черепного указателя идут изменения других признаков — тех самых признаков, по которым таштыкцы в первую оче- редь отличались от тагарцев, по которым вообще различаются краниоло- гические типы монголоидной и европеоидной рас. Черепа из перечислен- ных могильников отличаются несильной, но все же заметной уплощен- ностью лицевого скелета в горизонтальной плоскости, некоторой уплощенностью лицевых костей. Таким образом, если сравнивать кранио- логические особенности серий из Самохвала, Кызыл-Куля, Джесоса, Сыды и Откнинского улуса и таштыкской серии, то между ними наме- тится определенное морфологическое сходство: черепа из перечисленных пяти могильников отличаются от черепов из остальных могильников по тем же признакам, по каким таштыкские черепа отличаются от татар- ских. Среди раннего тагарского населения намечаются, таким образом, две антропологически различающиеся группы: одна — с отличительными морфологическими особенностями собственно тагарского краниологиче- ского типа, другая — краниологически сходная с таштыкским населе- нием ^,4.

Как может быть объяснено это обстоятельство при его исторической интерпретации? Случайностью подбора различных черепов в разных мо- гильниках, и тогда морфологические различия двух групп не потребуют никакого исторического комментария? Наоборот, они тогда потребуют биологического комментария — нужно будет объяснить причину их воз- никновения и искать ее в генезисе раннетагарского населения, в созда- нии между группами генетических барьеров и т. д. Или разница между

двумя группами населения первой стадии тагарской культуры не слу- чайна и обязана своим появлением историческим или расогенетическим процессам? В этом-то случае и требуется историческая интерпретация антропологических фактов. Против случайности различий свидетельству- ет то обстоятельство, что они появляются не в одном, а в нескольких могильниках и в' каждом из них образуют один и тот же комплекс, а также то, что они проявляются одинаково и на мужских и на женских черепах. Наконец, против случайности различий говорит сближение вы- деляемого комплекса признаков с отличительными чертами морфологиче- ского типа таштыкского населения.

Закономерность появления характерного для таштыкцев комплекса признаков в Минусинской котловине в раннетагарское время может иметь только одно объяснение: население, составившее этническую ос- нову таштыкской культуры, пришло туда впервые именно в эту эпоху, на шесть веков раньше, чем заняло преобладающее положение. Судя по тому, что серия из перечисленных выше пяти могильников не пол- ностью воплощает таштыкский краниологический тип, а обнаруживает только сдвиг в направлении приближения к таштыкской серии, первые представители будущего массового этнического элемента были немного- численны. Но, чтобы доказать, что именно они, таштыкцы, пришли в сте- пи Хакасии в раннетагарскую эпоху и оказали влияние на местное та- тарское население, мы должны найти следы таштыкского антропологиче- ского типа в составе тагарского населения второй и третьей стадий. Из шести локальных серий второй стадии из могильников на Татарском острове, у Абаканской управы, Саргова улуса, Сарагаша, Камышты и Федорова улуса прпмесь таштыкской комбинации ощущается четко в трех — на Тагарском острове, у Абаканской управы и в Федоровой улу- се. К этой группе приближается и серия из Сарагаша, хотя в ней эта примесь выражена слабее. Была она выражена и на севере (Тагарский остров, Абаканская управа), и на юге (Федоров улус).

Что же касается населения третьей стадии тагарской культуры, то его антропологические черты могут быть охарактеризованы на основании рассмотрения лишь двух серий — из могильников у нефтебазы в преде- лах г. Абакана и у Кызыл-Куля. Обе эти серии уже мало чем отлича- ются от таштыкской. Особенно сходна с таштыкской серия из могиль- ника у нефтебазы. Таким образом, факт сравнительно раннего проникно- вения таштыкского этнического компонента или, во всяком случае, того населения, которое в основном сформировало его, выявляемый палеоант- ропологическим анализом населения первой стадии тагарской культуры, подтверждается также и при рассмотрении антропологических особенно- стей населения второй и третьей стадий.

Возвращаясь к вопросу о времени проникновения лесного, таежного, компонента, преобладающего в таштыкском населении, в Минусинскую котловину, мы можем ответить: это произошло в раннюю татарскую эпо- ху. Его первые носители были немногочисленны, но уже в эпоху второй стадии их стало больше, а в составе населения третьей стадии он пред- ставлял собой, очевидно, преобладающую комбинацию признаков.

Теперь, когда определена относительная характеристика двух эле- ментов, сформировавших антропологический тип населения таштыкской культуры, нужно перейти к рассмотрению путей их проникновения в Минусинскую котловину.

Не так давно при рассмотрении центральноазиатского типа и его ге- незиса антропологи могли дать лишь очень общий и приблизительный

ответ на вопрос о его прародине — она находится где-то в пределах Центральной Азии. Потом появились данные по палеоантропологии Тувы скифского и сарматского времени, из которых стало ясно, что в эпоху бронзы Тува частично входила в древний ареал европеоидной расы и что географические рубежи между Южной Хакасией и Западной Тувой при всей значительности расстояний не могли остановить приток европеоидов в Туву из Хакасии ¹⁵. Наконец, в последнее двадцатилетие появился не- большой палеоантропологический материал из Западной Монголии, дати- руемый эпохой раннего железа, но, может быть, частично заходящий и в эпоху бронзы ^1в. Серия отличается некоторыми интересными особенно- стями, но они безразличны для нашей темы и я не буду на них оста- навливаться. Важно другое — это черепа европеоидного населения с не- большой монголоидной примесью. Следовательно, Западная Монголия также должна быть исключена из ареала чистых монголоидов и отнесе- на скорее к древнему европеоидному ареалу. Таким образом, уже не представляется возможным согласиться с неотчетливой общей формули- ровкой, говоря о зоне формирования центральноазиатского типа, и счи- тать ею всю территорию Центральной Азии. Она должна быть ограниче- на Центральной и Восточной Монголией. Правда, в настоящее время появились кое-какие косвенные данные, свидетельствующие о том, что европеоиды в эпоху бронзы не остановились в Западной Монголпи, а про- никли и дальше. В принципе это приемлемо и понятно гораздо больше, чем установление четкой границы между европеоидами и монголоидами, проходящей как раз по границе Западной и Центральной Монголии,— ведь между обеими областями Монголии совсем нет резких географиче- ских рубеяшй, скольно-нибудь затрудняющих сообщение между ними. Но данные о еще более далеком восточном проникновении европеоидов пока слишком фрагментарны, чтобы с ними можно было всерьез счи- таться.

Ареал формирования центральноазиатского типа, стало быть, не Цент- ральная Азия в целом, а Центральная и Восточная Монголия. Следова- тельно, центральноазиатский тип появляется в Минусинской котловине в результате переселения людей из Центральной и Восточной Монголии. Перед археологами это ставит особую задачу: когда будут сколько-нибудь полно изучены археологические памятники Монголии эпохи раннего же- леза, искать специфические связи в археологическом инвентаре таштык- ской культуры, с одной стороны, стоянок и могильников Центральной в Восточной Монголии — с другой.

Новый палеоантропологический материал с территории Тувы позво- ляет расширить и обогатить деталями также понимание генезиса таежно- го компонента. Находки отдельных черепов и серий этого типа приуро- чены были в основном к таежным районам, расположенным к северу от Минусинской котловины, об этом уже говорилось. Но палеоантропологиче- ские исследования в Туве выявили этот тип и на юге от Минусинской котловины. Первыми такими находками были отдельные черепа из мо- гильника скифского времени в местности Кызылган. Собственно говоря, аналогичная комбинация признаков встречалась и раньше на черепах из других могильников, но не привлекала к себе внимания. Черепа из Кы- зылгана послужили первым сравнительным материалом для сопоставле- ния с низколицыми монголоидными сериями таежной Сибири. Но если низколицый монголоидный тип с европеоидной примесью распространен не только к северу, но и к югу от Минусинской котловины, то таежный компонент мог проникнуть в Минусинскую котловину не только с севе-

pa, но и с юга. Сути воззрений на его происхождение предположение не изменяет — его формирование в таежной, лесной полосе Сибири остает- ся незыблемым, но концепция эта обогащается одной важной деталью: проникнув на юг, в Туву, люди этого типа уже оттуда могли проникнуть на Абакан. К сожалению, палеоантропология, выдвинув перед нами эту новую возможность исторического истолкования антропологических фак- тов, пока не располагает критериями выбора между двумя гипотезами: старой — появления таежного компонента в результате прямого пересе- ления людей с севера в Минусинскую котловину и новой — появления таежного компонента вследствие кругового движения с севера на юг и затем уже с юга в Минусинскую котловину. Нужны дальнейшие поиски, палеоаитропологические находки, их внимательное изучение.

Итак, перед нами предстала картина этнических взаимоотношений далекой эпохи, переселений и смешений, нарисованная с помощью па- леоантропологических материалов. Антропологический тип таштыкского комплекса достаточно един, и выделить в нем составляющие компонен- ты оказалось возможным только в результате тщательного анализа. Мож- но думать (предположительно, правда), что единство типа свидетельству- ет об интенсивном смешении, об интенсивной консолидации, что таш- тыкцы, следовательно, представляли собой не конгломерат отдельных этнографических групп, различавшихся сильно по культуре (это нашло бы отражепие в археологии) и плохо понимавших друг друга, а единое население, различные группы в составе которого отличались одна от дру- гой самое большее диалектными особенностями. На первый вопрос, за- данный в начале статьи,— о единстве или, наиборот, неоднородности таштыкской культуры и таштыкского населения — нужно ответить, та- ким образом, положительно: таштыкское население было, по-видимому, достаточно консолидировано в этническом отношении. Элементы, на ос- нове которых произошла эта консолидация, получили освещение как в своем происхождении, так и во времени проникновения в Минусинскую котловину. Осталось ответить на последний вопрос из тех, которые были заданы вначале: каково значение антропологических данных в выяснении этнического лица таштыкского населения, какой новый свет бросают они на проблему его языковой принадлежности и роли в сложении современ- ных народов?