3 Пулянос а. П. Антропологический состав населения Греции. Географическая дифференциация отдельных признаков//Антропологический сборник, III. М., 1961. (Тр. Ин-та этнографии ан ссср. Н. С; т. 71).

5 Хить г. Л. Дерматоглифика народов ссср. М., 1983.

⁵ Sabobotny S. Die Blutgruppen der Karaimen und Krimtschaken // Ukrain. Zentral- Blatt der Blutgruppenforschung. 1928. Bd. Ill, H. 1.

* Reicher M. Sur les groupes sanguins des Caraimes de Troki et de Wilno // Anthro- pologie. Praha. 1932. Т. X.

"' Gini C. Karaimi ai Polonia e Lituania. Genus, 1936. Полная сводка генетических данных по караимам: Mourant A., Kopec A., Domaniewska-Sobczak К. The genetics of the Jews. Oxford, 1978.

8 Алексеев в. П. Очерк происхождения тюркских народов Восточной Европы в свете данных краниологии // Вопросы этногенеза тюркских народов Среднего По- волжья. Казань, 1971.

^;> Палеоантропологический материал из некрополей этих городов был описан Г. Ф. Дебецом. См.: Дебец Г. Ф. Антропологический состав населения средневе- ковых городов Крыма // Сб. Музея антропологии и этнографии АН СССР. М.; Л., 1949. Т. 12. Сокращенный текст этой статьи вошел в соответствующий раздел его сводного труда по палеоантропологии СССР. См.: Дебец Г. Ф. Палеоантропо- логия СССР. М.; Л., 1948. (Тр. Ин-та этнографии АН СССР. Н. С; Т. 4).

¹⁽¹ Гинзбург В. В. Антропологические материалы к проблеме происхождения насе- ления Хазарского каганата // Сб. Музея антропологии и этнографии АН СССР. М.; Л., 1951. Т. 13. См. также Тр. Волго-Донской археологической экспедиции. Т. III // Материалы и исследования по археологии СССР. № 109. М.; Л., 1963.

^II Библиографию и краткую табличную сводку данных см.: Алексеев В. П. Харак- теристика краниологических материалов из поздних мусульманских захороне- ний Крыма // Исследования по палеоантропологии и краниологии СССР // Сб. Му- зея антропологии и этнографии АН СССР. Т. 36. Л., 1980. См. также: Шевчен- ко А. В. Антропологическая характеристика средневекового населения низовьев Волги: (По краниологическим материалам из могильника Хан-Тюбе) //Там же. В этой статье описан материал, несущий тот же комплекс признаков, что и у более раннего населения Хазарского каганата.

О ПРОИСХОЖДЕНИИ ДРЕВНЕЙШЕГО ЕВРОПЕОИДНОГО НАСЕЛЕНИЯ МИНУСИНСКОЙ КОТЛОВИНЫ

Предшествующие палеоантропологические исследования, основанные на достаточно большом материале, установили, что население Хакасско- Минусинских степей в эпоху бронзы относилось к европеоидной расе \ Это можно считать справедливым даже для карасукской культуры, хотя ее создатели и имели в своем составе небольшую монголоидную примесь, но в подавляющей своей массе относились к европеоидам, что было под- тверждено и в новейшей проработке всего палеоантропологического мате- риала по карасукской культуре². Что же касается населения афанасьев- ской и андроновской культур, то ни в работах Г. Ф. Дебеца, ни в моих не было описано ни одного черепа из андроновских и афанасьевских по- гребений, па котором моншо было бы отметить монголоидные особен- ности.

Исключение составили череп из погребення у Аскиза, раскопанного и описанного А. Н. Липским ³, и черепа из раскопанного им же своеоб- разного погребального памятника Тас-Хазаа \ При сильной массивности и значительном развитии носовой области они отличались уплощен-

ностью лицевого профиля и послужили основанием для установления в составе афанасьевского населения какого-то протоморфного монголоид- ного типа. Однако после новых раскопок Красноярской археологической экспедиции было показано, что и в Тас-Хазаа и в Аскизе речь должна идти о достаточно четко выраженном культурном своеобразии памятни- ков, которые вместе с вновь открытыми Красноярской экспедицией могильниками были объединены в окуневскую культуру⁵. Ее культур- ная обособленность при сравнении с афанасьевской сопровождалась и значительным антропологическим своеобразием, что нашло подтверж- дение в исследовании массового палеоантропологического материала из Черновой VIII⁶.

Комбинация признаков, характерная для афанасьевского населения, рассматривалась как один из локальных вариантов древнего протоморф- ного европеоидного комплекса. Ее отличия от андроновской комбинации несомненны, если сравнивать андроновское и афанасьевское население в пределах Минусинской котловины: апдроновцы в целом более массив- ны и черепной указатель у них на две единицы выше. Однако из от- дельных афанасьевских могильников черепа не мепее массивны, чем из андроповских погребений (такие черепа дал, например, могильник Ка- расук III, палеоантропологический материал из которого впервые вводит- ся в научный оборот в этой статье), и различие, следовательно, сводится к незначительной разнице в черепном указателе. Если же мы примем во внимание весь накопленный материал по краниологии андроновского населения, происходящий со всей территории распространения андронов- ской культуры, включая и Казахстан⁷, то морфологические отличия андроновцев от афанасьевцев совсем неотчетливы. Вывод Г. Ф. Дебеца о самостоятельном таксономическом положении андроновского варианта протоевропейского, или, как он писал, «кроманьонского в широком смыс- ле», тина не находит, следовательно, подтверждения.

Вопрос о происхождении афанасьевского населения неоднократно за- трагивался в прежних антропологических работах. Но прежде чем перей- ти к нему непосредственно, доля;ен отметить, что в настоящее время в нашем распоряжении значительно большее число данных по палео- антропологии афанасьевской культуры, чем 20 лет назад, когда была опубликована последпяя сводка палеоантропологических материалов из афанасьевских могильников. Все эти даппые подготавливаются к публи- кации в специальном издании, и здесь нет возможности их даже пере- числить. Отмечу, однако, что накопление материала позволяет теперь рассматривать антропологический состав населения афанасьевской куль туры не суммарно, как это делалось раньше, а опираясь на характери- стики отдельных могильников. В табл. 28 приводим данные о мужских черепных сериях из трех могильников — двух с территории Мину- синской котловины и одного с территории Алтая, которые раньше не публиковались.

Могильник Карасук III был раскопан М. Н. Комаровой в 1961— 1963 гг. в рамках Красноярской археологической экспедиции. Остеологи- ческий материал из этих раскопок был передан в Музей антропологии и этнографии АН СССР, где и был мной разобран и изучен в 1967 г. Там же был разобран и изучен материал из раскопок М. П. Грязнова на Афанасьевской горе, осуществленных в 1963—1964 гг. Черепа и кости были частично депаспортизированы в процессе упаковки и перевозок, и я не смог бы отождествить их с определенными погребениями, если бы не постоянная помощь Л. А. Ивановой, в руках которой была вся поле-

вая документация и, кроме того, многочисленные сделанные в поле фото- графии погребений.

При вычислении фигурирующих в таблице средних по могильнику Афанасьева гора были использованы измерения единичных ранее опуб- ликованных черепов из раскопок С. А. Теплоухова 1920—1921 гг., произ- веденных на том же могильнике, но обозначенных им как раскопки в Ба тенях. Наконец, могильник Усть-Куюм раскапывался Е. М. Берс в 1964—1969 гг., и весь остеологический материал хранится в Институте истории, филологии и философии Сибирского отделения АН СССР, где был исследован в 1976 г.

Каковы морфологические особенности вновь публикуемых серий? Черепа из Усть-Куюма отличаются некоторым повышепием черепного указателя и очень высокой черепной коробкой. В предыдущих работах мне пришлось отмечать некоторое сходство алтайских афанасьевцев с андроновцами Минусинской котловины, которое наряду с другими при- знаками выразилось и в увеличении высоты черепной коробки по срав- нению с минусинскими афанасьевцами. Черепа из Усть-Куюма подтверж- дают, что, по-видимому, мы имеем в данном случае дело с реальным явлением: высота черепа у афанасьевского населения Алтая была дейст- вительно заметно больше, чем в Минусинской котловине. Таким образом, при всей однородности афанасьевского населения по всей территории его распространения, при культурной близости алтайских и минусинских памятников все же существовал какой-то генетический разрыв между двумя территориальными группами афанасьевцев, который и привел к образованию различия в этом признаке.

В целом же крапиологический тип всех трех серий укладывается пол- ностью в рамки наших уже сложившихся представлений о вариациях

характерного для афанасьевцев комплекса признаков. Это массивные длипноголовые черепа с умеренно широким и низким лицевым скелетом, с низкими орбитами и довольно узким грушевидным отверстием. Рельеф в области глабеллы и на затылочной кости развит сильно или очень сильно, профиль лицевого скелета ортогнатный, носовые кости высту- пают очень сильно, лицевой скелет в горизонтальной плоскости имеет острый профиль, особенно в своей нижней части. Перед нами, следова- тельно, типичные европеоидные черепа, отличающиеся рядом прото- морфных особенностей, типичных для древних серий.

Как же можем мы ответить сейчас на вопрос о происхождении этого краниологического комплекса и афанасьевского населения — носителей этого комплекса? В дополнение к тому, что было сказано о строении черепа афанасьевцев, можно отметить большие размеры костей конеч- ностей и исключительно мощное строение скелета в целом. Афанасьевны, как и люди этой эпохи, проживавшие в степных районах европейской части СССР, как и почти все верхнепалеолитическое население Европы, имели высокий рост и сильное телосложение. Краниологически онн так- же были сходны, что и дало возможность Г. Ф. Дебецу выдвинуть и аргументировать идею о существовании «кроманьонского в широком смысле» типа, который в соответствии с его гипотезой охватывал все древние популяции европеоидов и был исходным для других типов в со- ставе европеоидной расы⁸. Я при характеристике древнего населения Минусинских степей называл этот тип палеоевропейским, но, если оста- вить в стороне это терминологическое отличие, по существу полностью солидаризировался с гипотезой Г. Ф. Дебеца, которая получила широкое распространение в литературе ⁸.

Как в свете этой гипотезы рисовалось происхождение афанасьевского населения? Совершенно очевидно, что оно могло быть только результатом переселения больших масс людей с запада, с территории основного ареа- ла расселения представителей европеоидной расы. Оставался открытым во- прос относительно времени этого переселения. Находка афонтовского фрагмента при всей незначительности новой информации, которую из него можно было извлечь, определенно показала, что на Енисее, в райо- не нынешнего Красноярска, в эпоху верхнего палеолита жили монго- лоиды ¹⁰. Из этого можно было сделать вывод, что европеоиды появились уже тогда, когда в приенисейских степях жило население монголоидного облика, и что европеоиды вытеснили его в лесостепные районы. Небольшой палеоантропологнческий материал из погребений лесостепно- го неолита, раскопанных вокруг Красноярска и более или менее синхрон- ных, очевидно, афанасьевским могильникам, обнаруживает смешанные черты: одни черепа имеют европеоидные особенности, другие отличаются монголоидным комплексом признаков. Подобное смешанное население могло сформироваться в процессе проникновения европеоидов из степей по течению Енисея в лесную зону и брачных контактов с монголоидным населеннем тайги.

Однако в настоящее время появились новые палеоантропологические материалы, которые, хотя и не зачеркивают полностью возможность такой постановки вопроса, принципиально важны для обоснования дру- гой гипотезы. Речь идет о находках афанасьевских курганов в Монголии. Палеоантропологические находки из них единичны, но они обнару- живают тот же морфологический комплекс, что и другие афанасьевские черепа ¹¹.

Таким образом, границей распространения европеоидов в эпоху