Краниологические вариации

Первый краниологический материал с территории Осетии был описан А. А. Ивановским — тем самым исследователем, которому принадлежит неудачная попытка антропологической классификации народов России и определения места в ней осетинского народа²⁹. Этот материал происхо- дит из склеповых захоронений в ущельях Северной Осетии, плохо дати- рован, обработан с помощью устаревшей методики (программа измере- ний А. А. Ивановского была очень мала и сильно отличалась от совре- менной) и к настоящему моменту потерял почти все свое значение. Следующая публикация черепов из склепов Северной Осетии была осу- ществлена М. А. Мисиковым. По отношению к ней почти без изменений можно повторить характеристику, только что данную работе А. А. Ива- новского: датировка описанных М. А. Мисиковым черепов оставляет же- лать лучшего, принятая им программа измерений не включала измере- ний многих важных деталей строения лицевого скелета, наконец, сам материал в целом не был достаточно многочисленным³⁰. Этими двумя исследованиями, очень несовершенными даже с точки зрения науки того времени, исчерпывается тот вклад, который внесли русские антро- пологи в изучение краниологического типа населения Осетии до рево- люции.

Значительное прибавление данных в этой области относится уже к советскому периоду, к 20-м годам, когда экспедицией Института антро- пологии при МГУ под руководством Б. А. Куфтина были раскопаны склепы на территории расселения осетин-иронцев. В процессе этих рас- копок было добыто свыше сотни черепов, которые были измерены одним из студентов-дипломников кафедры антропологии Московского государ- ственного университета. Его измерения вошли в сводную работу по палеоантропологии СССР Г. Ф. Дебеца³¹. Но этот материал, первый ма-

териал по краниологии близкого к современности населения Осетии, относился только к одной этнографической группе в составе осетинского народа. Поэтому, будучи пригодной для суммарного сопоставления с краниологическими материалами по другим народам, серия из раскопок Б. А. Куфтина не удовлетворила полностью потребность в достаточно многочисленных и охватывающих все этнографические группы кранио- логических данных по осетинам; раскопки поздних склепов в связи с этим требовали продолжения, что было сделано, правда только через 20 лет, в 1947 и 1949 гг., В. В. Бунаком, впервые добывшим краниоло- гические серии с территории расселения всех трех этнографических групп в составе осетинского народа — иронцев, дигорцев и туальцев³². В. В. Бунак обследовал склепы всех главпейших ущелий Северной Осе- тии, а также склепы в долине р. Лиахвы и собрал свыше 300 черепов взрослых людей — неоценимый материал для изучения краниологическо- го типа непосредственных и ближайших предков осетинского народа. Материал этот послужил предметом обстоятельной публикации, в кото- рой к его анализу были также широко привлечены палеоантропологиче- ские данные о древнем населении Северного Кавказа в целом.

Параллельно с экспедициями В. В. Бунака, сборы которого попали в Музей антропологии и этнографии АН СССР в Ленинграде, аналогичные экспедиции проводились кафедрой нормальной анатомии медицинского института в Орджоникидзе, в которых принимали участие Л. Д. Габола- ев и К. X. Беслекоева. В отличие от экспедиций В. В. Бунака эти экспедиции работали только в ущельях Северной Осетии и охватили территорию расселения иронцев и дигорцев, но по этим группам были собраны очень большие коллекции. Сборы Л. Д. Габолаева остались не- опубликованными, но К. X. Беслекоева обнародовала часть собранных ею материалов ³³. Наконец, М. Г. Абдушелишвили повторно изучил коллек- цию Б. А. Куфтина с помощью методических приемов, соответствующих современному уровню антропологической науки: на черепах из раскопок Б. А. Куфтина им впервые были измерены многие признаки, чрезвычай- но важпые для расовой диагностики ³⁴.

Все перечисленные серии, добытые в основном раскопками Б. А. Куф- тина, В. В. Бунака, Л. Д. Габолаева и К. X. Беслекоевой, а также про- исходящие из случайных сборов, хранятся в Музее антропологии при Московском государственном университете, Музее антропологии и этно- графии АН СССР в Ленинграде, на кафедре нормальной анатомии ме- дицинского института в Орджоникидзе и на кафедре нормальной анато- мии медицинского института в Одессе. Автор повторно исследовал все серии, в ряде случаев полностью измерив материал по более полной про- грамме (Музей антропологии и этнографии АН СССР в Леппнграде), иногда ограничившись дополнительными измерениями некоторых при- знаков, и в частности повторно определив все описательные признаки в целях унификации методики. Некоторые коллекции были изучены впер- вые (материалы Л. Д. Габолаева, коллекции кафедры нормальной ана- томии Одесского мединститута). Таким образом, в настоящее время све- ден полностью весь имеющийся в музеях Советского Союза материал по краниологии, и осетинские краниологические серии могут считаться ед- ва ли не самыми многочисленными сериями на территории СССР, усту- пая в этом лишь материалам по краниологии русского народа³⁵.

Серии с территорий расселения каждой этнографической группы осе- тин происходят из склепов нескольких селений, что увеличивает их представительность. По отношению к иронской территории это склепы

вокруг селений Лац (Куртатинское ущелье, долина р. Фиагдон), Сани- ба, Хуссар-Хинцаг, Джимара и Даргавс (Гизельдонское ущелье, долина р. Гизельдон), Цми и Зарамаг (Алагирское ущелье, долина р. Ардон). Ареал расселения дигорцев представлен в краниологических материалах сериями из склепов у селений Кумбулта, Уакац, Махческ, Фаснал и Ма- цута (Дигорское ущелье, долина р. Урух). Находящиеся в нашем рас- поряжении краниологические серии из Южной Осетии происходят из склепов вокруг селений Верхнее Эрмани. Верхнее Рок. Контанто. Бпети и Эдисси (ущелье р. Большая Лиахва). Датировка всех этих серий пока может быть произведена только в достаточно широких пределах — от XIII до XVIII в. н. э. Основанием для нее является произведенная Л. П. Семеновым разбивка склепов на три типа — подземный, полупод- земный и надземный — и отнесение их к разному времени: подземные склепы выделены в качестве наиболее ранней группы, надземные — в качестве наиболее поздней³⁶. Абсолютные даты — XIII—XVI вв. для полуподземпых склепов, XVI—XVIII вв. для поздних полуподземных и надземных склепов. Несколько лет назад эта классификация склеповых погребальных сооружений и их относительная датировка были подтверж- дены Е. И. Крупновым и В. А. Кузнецовым на новом, гораздо более полном материале³'. Не следует забывать того обстоятельства, что ис- пользование склепов разных типов осуществлялось на протяжении дли- тельных промежутков времени; что крайние даты разных по конструкции склеповых сооружений заходят друг за друга и, следовательно, в дейст- вительности имело, по-видимому, место сосуществование разных типов погребальных памятников; что датировки происходящих из них кранио- логических серий не имеют, следовательно, абсолютного значения, а сами серии не могут быть полностью противопоставлены одна другой, как хронологически разновременные. Но в целом указанная археологами последовательность возведения склепов, конечно, отражает основные этапы истории погребальпых сооружений, а с ней и последовательность поколений ближайших предков осетин, о которых мы судим по захоро- ненным в склепах скелетам. Имеющийся в нашем распоряжении кранио- логический материал в ряде случаев может быть разбит па серии из более ранних полуподземпых и более поздних надземных склепов (серии из склепов у селений Махческ, например), в ряде случаев такую раз- бивку произвести невозможно, так как при сборе черепов не отмечалась конструкция погребальных сооружений. Но в целом материал достаточ- но определенно датирован, чтобы его можно было использовать для ха- рактеристики краниологического типа близких к современности жителей Северной и Южной Осетии.

Каковы краниологические особенности осетинского народа в целом и составляющих его этнографических групп? Прежде всего бросается в глаза четкая выраженность признаков европеоидной расы, не позволяю- щая говорить ни о какой монголоидной примеси, довольно резкая про- филировка лицевого скелета в горизонтальной плоскости и очень сильное выступание носовых костей по отношению к плоскости лицевого скелета, т. е. как раз те признаки, которые составляют наиболее характерные свойства представителей европеоидной расы, дают возможность включить осетин в круг других кавказских народов, для которых типична в целом четкая выраженность европеоидных черт. Из специфических признаков обращают на себя внимание чрезвычайно большая ширина лицевого ске- лета и некоторая его уплощенность в верхней части — характерные кра- ниологические отличия кавкасионского типа. К числу таких отличий

следует отнести и брахикранию, т. е. круглую форму черепной коробки, четко выраженную на осетинских черепах. Типично кавкасионский при- знаком является и чрезвычайно сильное развитие черепного рельефа — надбровных дуг, надпереносья, сосцевидных отростков и других мест прикрепления черепных мышц. Одни из этих признаков повторяют ту информацию, которая была получена при изучении современного насе- ления,— форма головы, ширина лица; другие не повторяют вариаций кефалометрических признаков и являются самостоятельными — степень уплощенности лица в горизонтальной плоскости, рельеф черепа. По этим признакам, так же как и по другим, повторяющим кефалометриче- ские, осетинские черепа обнаруживают полное сходство с черепами бал- карцев, хевсуров, ингушей, высокогорных лакцев — других типичных представителей кавкасионского типа. Таким образом, краниологическая характеристика кавкасионского типа оказывается ничуть не менее опре- деленной в морфологическом смысле, чем соматологическая. Не менее четко очерчивается по краниологическим данным и его ареал в цент- ральных предгорьях Главного Кавказского хребта. Краниологический материал дает, следовательно, дополнительные и очень веские доказа- тельства принадлежности осетин к кавкасионскому типу, своеобразия морфологического кавкасионского типа, его географической локализации в высоких предгорьях Центрального Кавказа.

Соматологические данные, опубликованные грузинскими антрополога- ми, были собраны, как отмечено выше, в 1950, 1951 и 1952 гг. Несмот- ря на высокий методический уровень работы экспедиций Института экспериментальной морфологии Академии наук Грузинской ССР, нужно сказать, что само состояние антропологической методики (имеются в виду методы изучения современного населения — измерение и описание живых людей) сейчас не может исключить некоторой субъективности результатов исследований, произведенных в разные годы. Причина это- му — сдвиг в оценке описательных признаков. Этот недостаток антропо- логической методики преодолевается применением специальных шкал и фотографий, повторными экспедициями в одни и те же районы, как можно более широким охватом разных народов, по возможности разли- чающихся своими морфологическими особенностями, при экспедицион- ной работе на протяжении одного полевого сезона. Хотя первое из этих условий — применение шкал и фотографии — было соблюдено, но само количество изученных групп исключило возможность повторного исследо- вания. Поэтому, хотя методические расхождения между определениями разных лет в данном случае и маловероятны, они не могут быть исклю- чены полностью. Краниологические данные свободны от всякого субъек- тивизма и сдвигов в масштабе оценки признаков, поэтому сравпение краниологических признаков всех трех этнографических групп осетинско- го народа может быть произведено с полной объективностью. Это срав- нение подтверждает тот вывод, который был сделан при рассмотрении соматологических данных: антропологический тип осетинского народа в основе своей один и не обнаруживает заметных вариаций, которым мож- но было бы приписать расогенетическое зпачение. Правда, и на кранио- логическом материале выявляется разница между осетинами-туальцами и осетинами-иронцами в ширине лица, но она составляет приблизитель- но лишь 2 мм. В других краниологических особенностях никакой раз- ницы нет, вернее говоря, она не выходит за границы случайных коле- бапий. Не группируются эти различия в определенные комплексы и при сравнении серий из склепов отдельных селений с территорией расселе-

ния иронцев, дигорцев и туальцев. Поэтому на основании концентрации наибольшей ширины лица в туальских сериях можно говорить о наибо- лее резкой и четкой выраженности особенностей кавкасионского типа у осетин-туальцев, но иронцев и дигорцев при этом также нет основа- ний исключать из числа его типичных представителей.

В цитированной работе, специально посвященной антропологической характеристике осетин, М. Г. Абдушелишвили писал о двух компонен- тах в составе южных осетин — северном, по происхождению кавкасион- ском, и южном, по происхождению картвельском. Вопрос об их относи- тельной древности был решен в пользу картвельского компонента, кото- рому была приписана наибольшая древность, тогда как относительно кавкасионского компонента говорилось, что на территории Южной Осе- тии он существует не более тысячи лет. При такой постановке вопроса население Южной Осетии рассматривалось, хотя об этом прямо и не го- ворилось, в качестве картвелов, вошедших в состав осетин сравнитель- но поздно, и отрывалось, следовательно, от населения Северной Осетии; ему приписывались особые этнические судьбы, особый путь формирова- ния. Между тем ни соматологический, ни краниологический материал не дает аргументов для поддержки тезиса о сложности антропологиче- ского состава осетинского народа, а наоборот, свидетельствуют о его единстве. Это в равной мере справедливо как по отношению к осетинам в целом, так и по отношению к каждой из входящих в состав осетин- ского народа этнографических групп. Ясная и четкая выраженность ссобенпостей кавкасионского типа у осетин-туальцев — типичных кав- касионцев, в какой-то мере, может быть, даже более кавкасионцев, чем иронцы и диторцы,— тем более заставляет высказаться против пред- ставления о сложении антропологического типа туальцев в результате смешения кавкасионских и закавказских элементов, против гипотезы их особого происхождения по сравнению с другими осетинскими группами, в поддержку тезиса об общем и едипом процессе расогенеза и этногене- за на территории Северной и Южной Осетии.

В заключение этого раздела уместно сказать несколько слов о прин- ципах сравнения краниологических материалов из склепов с результа- тами исследования современного населения Осетии. За последние не- сколько столетий у осетин по сравнению с их ближайшими предками увеличился заметно головной указатель, т. е. голова стала круглее,— произошел процесс брахикефализации, характерный на протяя^ении по- следнего тясячелетия для многих районов Советского Союза, Западпой Европы и других областей ойкумены. Но помимо сравнения указателей, т. е. соотношений размеров на черепах и при измерении живых людей, сравниваются и сами размеры с помощью введения условных поправок на толщину мягких тканей, которые вычитаются из величины размеров, определенных на живом субъекте, пли, наоборот, прибавляются к вели- чине размеров черепа. Для скуловой ширины такая поправка принята в 8 мм³⁸. Если пользоваться этой поправкой, то можно подумать, что население Осетии эпохи возведения склепов, т. е. всего лишь несколь- ко веков назад, было более узколицым, чем современное. На этом осно- вании был даже сделан вывод о расширении лица у осетин параллельно с увеличением головного указателя, т. е. на протяжении последних сто- летий³⁹. Но при сопоставлении однородных краниологических и сомато- логических данных по ширине лица, выбранных с таким расчетом, что- бы быть твердо уверенным в том, что они относятся к одной и той же этнической группе, видно, что предложенная поправка занижена и долж-

на быть увеличена до 10—11 мм: именно на эту величину в среднем различаются краниологические и соматологические наблюдения. Кстати сказать, гипноз этой заниженной поправки сказывался на протяжении ряда лет, когда при изучении краниологических материалов по централь- нокавказскпм народам, представителям кавкасионского типа, все время вызывали недоумение относительно малые цифры ширины лицевого ске- лета на черепах по сравнению с современным населением. В. В. Бупак в цитированной выше работе, посвященной краниологии осетин, относил даже серии из склепов к более узколицему, чем кавкасионский, поптий- скому типу. Теперь это недоумение отпадает, а с ним отпадает и необ- ходимость в дополнительной, надо сказать, в свете всех имеющихся антропологических фактов довольно страпной и искусственной гипотезе расширения лица у предков осетин за несколько последних столетий.