Роль археологии в этногенетическом исследовании

Возможности археологического исследования в этом направлении прак- тически безграничны, так как история человечества началась с изготов- ления орудий труда, а древнейшие образцы их дошли, как известно, до настоящего времени и подвергнуты обстоятельному изучению. Таким образом, в материалах археологии как раз и представлены те древней- шие эпохи истории человечества, в которые с трудом проникают этно- графия и языкознание. Одно это обстоятельство само по себе обусловли- вает их пепреходящую этногенетическую ценность.

Полнота находящихся в распоряжении исследователей археологиче- ских данных и возможность их использования в этногенетических целях зависят, помимо количества раскопанных памятников, от широты их хро- нологического диапазона. Чем больший хронологический отрезок охва- тывает наличный материал, тем проще уловить преемственность между отдельными этапами, тем легче, следовательно, ставить и разрешать во- просы о местном или пришлом происхождении отдельных комплексов и их относительной хронологии. Разумеется, и широкий территориальный охват повышает достоверность и плодотворность сопоставлений. Кроме того, он дает возможность картографировать отдельные типологические особенности инвентаря и осуществить переход от типологического изуче- ния данных комплексов к анализу их распространения в пространстве ²⁹. В общем все эти задачи легко решаются, когда накоплен достаточный материал. В тех же областях, где его еще мало, такое состояние пред- ставляет собой временное явление и при надобности может быть легко преодолено при определенной затрате времени, сил и т. д. Иными слова- ми, неполнота фактических данных в любой области археологии — вре- менный этап, не зависящий от ее характера.

Гораздо более бесперспективна выборочность археологических данных, проистекающая из специфики раскапываемых памятников. В результате трагической гибели Помпеи и Геркуланума, консервирующего действия пепла и лавы, донесшего до нас в целости древние постройки, одежду,, утварь, даже пищу — одним словом, всю полноту материальной культу- ры населения древнего города, в распоряжение археологов поступил уни- кальный материал. Обычно древние поселения прекращают свое сущест- вование внезапно вследствие завоевания врагом и разграбления, а чаще всего пожара. Ясно, что при этом большинство жилых и хозяйственных построек вместе с содержащимися в них предметами быта гибнет, а то, что остается, представляет собой случайную выборку. В том же случае, если поселение функционирует достаточно долго, последующие поколения уничтожают следы жизни предыдущих, что также не способствует со- хранению археологического инвентаря более древних эпох. Правда, иног- да и раскопки многослойных поселений дают прекрасные результаты. Стоит вспомнить интересную попытку определения этнической принад- лежности древнего населения Москвы на основании анализа археологи- ческого материала, полученного при раскопках Кремля³⁰. Но в целом такие удачи немногочисленны.

Еще более выборочны археологические материалы, представляющие собой результат курганных раскопок. Начать с того, что обычай трупо- соя^жения был широко распространен в эпоху железа во многих областях. Правда, в настоящее время делаются попытки использовать для архео- логического анализа и погребения с трупосожжением³¹, но они пока

не выходят за рамки интересных в методическом отношении, но спорных предположений. Совершенно очевидно, что получающаяся при этом ана- лизе информация всегда будет очень ограниченной. Далее, погребения могут быть лишены полностью погребального инвентаря. Пример тому — могильники такого типа в Туве, которые именно по этой причине долго не могли быть датированы³². Сам по себе этот факт свидетельствует о том, что стремление обеспечить покойника в загробной жизни всем не- обходимым не являлось всеобщим и иногда заменялось иными идеологи- ческими представлениями. По инвентарю, который попадал в погребение, можно, следовательно, судить лишь о некоторых категориях вещей. Это не значит, что им нельзя пользоваться в этнографических целях. Много- численные и успешные попытки установления связи различных групп курганных могильников с летописными восточнославянскими племенами, начатые А. А. Спицыным³³ и продолженные советскими археологами, опровергают любой нигилизм по отношению к курганным древностям. В конце концов многие громадные разделы археологии построены на изу- чении курганных памятников. Но данные, на которых основаны эти ис- следования, остаются неполными.

Другой важный факт — неразработанность критериев для выделения этнических общностей на археологическом материале³⁴. Обычно един- ственным критерием использования какой-либо типологической особенно- сти археологического инвентаря в качестве этнического определителя является ее закономерное географическое распределение. Но это обстоя- тельство при всей своей важности не является решающим. Ведь хозяй- ственно-культурные типы, как мы знаем по этнографическому материалу, также характеризуются закономерным географическим распределением, но опи не совпадают с этническими общностями. Так и па археологиче- ском материале: прежде чем класть какой-то признак в основу генетиче- ской классификации, следует доказать саму возможность выделения эт- нических единиц с помощью этого признака, что делается не всегда. В целом проблема далека от своего окончательного решения.

Не спасает положепия, хотя во многих случаях и исправляет его, ши- рокое сопоставление археологических и этнографических данных, которое сейчас прочно вошло в практику советских археологических исследова- ний. Происходило это потому, что значение тех или иных особенностей в культуре в качестве этнических определителей меняется от эпохи к эпохе и в разных конкретно-исторических условиях. Поэтому результаты этнографических штудий, если даже они были бы более обнадеживаю- щими, нельзя безоговорочно распространять на археологические мате- риалы.

Не приходится сомневаться в тесной связи археологии и этнографии. Определенно можно сказать, что археология — это этнография, опрокину- тая в прошлое. Но она напоминает этнографию, из которой полностью исключены любые представления о народе, этнографию, в которой нет людей, а остались только предметы быта, хозяйственные орудия, по- стройки — одним словом, материальная культура в широком смысле слова. Сила археологии в том, что она одна из всех перечисленных дисциплин непосредственно проникает в прошлое, слабость — в том, что она находит там лишь искаженные и неполные отражения этнических процессов древности. Про археологический материал вряд ли можно ска- зать, что он «нем», как это делает Ф. П. Филин. Однако несомненно, что этот материал говорит «полушепотом».

АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК

Так как эта проблема обстоятельно рассмотрена в целом ряде работ, огра- ничусь отдельными моментами, важными для нашей темы. Антрополо- гический материал при своем комплексном использовании, т. е. при нали- чии палеоантропологических, краниологических и соматологических дан- ных, охватывает практически всю историю человечества и с этой точки зрения выгодно отличается от тех видов исторических источников, кото- рые мы уже рассмотрели. Правда, чем древнее эпоха, тем количество материалов меньше, а сохранность их хуже, но в конечном итоге имею- щиеся лакуны, как и в области археологии, носят временный характер и будут непременно заполнены в ходе дальнейшей работы. Разумеется, значение антропологических данных для разных эпох неодинаково, и, например, нет надобности прибегать к их помощи в тех случаях, когда тот или иной исторический процесс прекрасно документируется дру- гими видами исторических источников. Красноречивый пример привел Г. Ф. Дебец, справедливо указав, что смешно прибегать к помощи антро- пологии для доказательства заселения Сибири русскими в XVII в.³⁵ Поэтому антропологические исследования простираются обычно на глу- бокую древность, вскрывая такие связи и общности, следы которых уже утеряны историей, этнографией и лингвистикой. Но в целом все же антропологический материал лучше, чем любой другой, помогает в уста- новлении преемственности современного и древнего населения.

Казалось бы, высокая представительность антропологических данных и возможность охарактеризовать с их помощью население древнейших эпох истории человечества бесполезны, если принять широко распростра- ненный и правильный тезис об отсутствии причинной связи между физи- ческими особенностями народа, с одной стороны, и его языком и куль- турой — с другой, т. е. между расой и нацией. Но отсутствие причинной связи не приводит непременно к отсутствию географических совпадений, возникших в ходе истории. Возможность широкого использования антро- пологических материалов в качестве исторического источника обусловли- вается тем обстоятельством, что мозаика антропологических типов скла- дывается в специфические комплексы у каждого народа, что она опреде- ляется конкретно-историческими условиями и отражает происхождение и этническую историю народа. Разумеется, в ней находят отражение лишь те исторические процессы, которые связаны со смешением пред- ставителей различающихся между собой физических комплексов. Но то же самое можно сказать и об элементах языка и культуры: при отсутст- вии различий между ними этногенетическое исследование невозможно.

Помимо проникновения в глубокую древность, антропологическое ис- следование имеет то преимущество перед историческим, этнографическим и лингвистическим, что четко фиксирует примесь инородных этнических элементов. Уже было отмечено, что появление новых элементов в языке и культуре совсем не обязательно свидетельствует о притоке нового на- селения: они могли возникнуть и вследствие культурного взаимодействия. Но появление нового антропологического комплекса, за немногими исклю- чениями, непременно говорит о примеси нового населения, так как комп- лекс этот распространяется при переселении людей либо в результате брачных контактов. В этом заключается громадное значение антрополо- гического материала как тонкого индикатора миграций, особенно в древ- ние эпохи, что невозможно выяснить с помощью данных других наук.

//стирая //iwzffuc- Зтшра- //рхесло- /frtmpamr- гпика рил тя jjozuA

ШтжяцЕлетие и. j. Злиха жележ Зпсха Spmjti

Ксилит Лолеилит

8

Ж

ш ж

Рис. 10. Разрешающая способность разных видов исторических источников

Велико оно и для восстаповления демографической структуры популяций и вообще для решения проблем палеодемографии. Правда, для последних двух тысячелетий с небольшим немалую роль играет та палеодемогра- фическая информация, которую можно извлечь из анализа письменных источников, но для более древних периодов палеоантропологический ма- териал является единственной надежной базой палеодемографических реконструкций.

С другой стороны, нельзя не отметить, что иногда антропология дает основания предполагать неизменность и преемственность населения, ста- бильность исторического развития, тогда как на самом деле произошла смена языка и культуры. Это происходит либо в тех случаях, когда сме- шивающиеся пароды, как уже указывалось, принадлежат к одному и тому же антропологическому типу, либо при переходе на другой язык п восприятии новых культурных навыков под влиянием контактов с бо- лее высокоразвитым населением, но без брачных связей с ним. Контроль со стороны смежных данных совершенно необходим и над антропологи- ческим материалом, несмотря на его широкий хронологический диапазон и непосредственную связь и неразрывность определенных комбинаций антропологических типов с определенными этническими общностями.