14 В. П. Алексеев

417

ками датируются и основные культурные аналогии, фиксируемые этно- графически и археологически, а тюркизация местного населения совпа- дает, по-видимому, с последней третью полуторатысячного отрезка времени. Не то в Туве: небольшая монголоидная примесь фиксируется там уже в эпоху бронзы ¹⁴, но преобладание европеоидов очевидно до эпохи предмонгольского времени. Еще в XII в. классические европеоиды проживали в отдельных районах¹⁵. Таким образом, становление антро- пологических особенностей тувинцев должно быть датировано послемон- гольским временем, на которое падает и окончание их этногенеза. Под- водя итог рассмотрению палеоантропологии Алтае-Саянского нагорья, следует в связи с основной темой раздела подчеркнуть, что ни о каких неолитических истоках этногенеза алтае-саянских народов не приходится говорить.

Выше уже упоминалось об известной спорности гипотезы, согласно- которой неолитическое население Прибайкалья оценивалось как основной компонент этногенеза всех современных сибирских народов. В дополне- ние к сказанному об антропологических аргументах в пользу этой гипо- тезы нельзя не принять во внимание и демографические соображения: популяции охотников и рыболовов не производят избыточного демогра- фического давления и вряд ли могли бы за пять тысяч лет к приходу русских разрастись до размеров общесибирской популяции. Дискуссия об антропологическом составе неолитических популяций продолжается уже несколько десятилетий, основное ее содержание составляет, как из- вестно, обсуждение вопроса о наличии и отсутствии европеоидной при- меси и ее масштабах. В связи с рассматриваемой нами темой выбор меж- ду двумя альтернативами — наличием европеоидной примеси в составе неолитического населения Прибайкалья и морфологической нейтрально- стью этого населения — более или менее безразличен, так как в обоих случаях речь идет о безоговорочном и справедливом признании несом- ненных отличий неолитического населения от современных сибирских монголоидов. Вновь описанный палеоантропологический материал из Фофановского могильника в Забайкалье принес существенное доказатель- ство в пользу гипотезы европеоидной примеси, так как черепа из Фофа- новского могильника оказались значительно более монголоидными, чем прибайкальские, монголоидные черты на них выражены не слабее, чем у современных коренных народов Сибири ¹⁶. Но повторяю, для пас выбор- той или иной гипотезы имеет второстепенное значение: и тунгусо-мань- чжурские народы, о которых, как мы помним, писал А. П. Окладников в связи с неолитом Прибайкалья, и юкагиры, о которых писал М. Г. Ле- вин,— классические представители сибирских монголоидов, и поэтому их антропологический состав не может восходить по прямой линии к нео- литическим популяциям Прибайкалья. То же можно повторить и про бурят, населяющих в настоящее время многие районы Прибайкалья.

Отрицание неолитических истоков этногенеза тем более оправданно в данном случае, что отдельные европеоидные группы проживали здесь, как и в Туве, и в эпоху средневековьяХотя- они имели неместиое происхождение, они, естественно, должны были повлиять на сложение антропологического состава и культурных особенностей местного населе- ния. И это обстоятельство свидетельствует против того, чтобы этногене- тические процессы в Прибайкалье замыкать только неолитической эпо- хой. В Забайкалье преемственность монголоидного комплекса признаков, действительно прослеживается с эпохи неолита до современности, и ком- плекс этот не содержит никакого следа европеоидной примеси. Но было-

бы крайне опрометчиво проводить прямую линию преемственности между неолитической популяцией, оставившей Фофановский могильник, и забай- кальскими бурятами. Краниологические признаки складываются в обоих случаях в разные сочетания, и сочетание, характерное для забайкальских бурят, не обнаруживает более ранних аналогий, чем комбинация кранио- логических признаков, представлеппая у средневековых кочевников За- байкалья ^,8. И в Забайкалье, следовательно, мы не находим доказа- тельств не только неолитического, но и более позднего, в эпоху бронзы и раннего железа, генезиса современного населения.

Убедившись, что неолитическое население Прибайкалья не могло быть основой этногенеза тунгусо-маньчжурских народов и юкагиров, мы не исключали, разумеется, неолитические популяции других территорий. Череп из Шилкинской пещеры глазковского времени был диагностиро- ван как принадлежащий представителю байкальской расы¹⁹, и сейчас характерной для тунгусо-маиьчжуров и юкагиров. Аналогичную харак- теристику получил и череп из пещеры Чортовы ворота в Приморье²⁰. В первом случае речь идет о находке эпохи ранней бронзы, но и такая древность для этногенеза перечисленных народов выглядит сомнительной. Изучение краниологических материалов из мохэсского могильника у с. Троицкого — первых массовых палеоантропологических материалов из Приамурья — показало, что даже эти поздние племена нельзя рассмат- ривать как основу сложения того или иного из коренных народов Амура: свойственная мохэ комбинация признаков является в той или иной сте- пени исходной для формирования антропологического состава всех тун- гусо-маньчжурских народов бассейна Амура²¹. Таким образом, отличи- тельные морфологические признаки каждого народа образовались в более позднее время, т. е. в конце I — начале II тысячелетия н. э.