8. Гуманистические традиции в публицистике и литературной критике а.Платонова.

Иной тип литературно-критических раздумий представлен в рабо­

тах Андрея Платоновича Платонова (Климентова) (1899—1951).

До сих пор остается загадкой, почему столь тонкий художник, выдаю­

щийся писатель XX в., автор «Котлована» и «Чевенгура», представил

целый ряд образцов литературно-критических статей, в которых Пуш­

кин трактуется как «наш товарищ», в бессмысленной риторике совет­

ской прозы различаются черты художественной романтики, а творче­

ство Гоголя и Достоевского интерпретируется как «буржуазное»

и «отсталое». В.Перхин полагает/что специфика Платонова-критика

кроется в его тайнописи — части русской потаенной речи и противо­

стоянии цензурным условиям. Самобытное косноя­

зычие героев платоновской прозы, пропущенное через авторскую иро­

нию и создающее гремучую смесь опасной литературной игры, не

могло не оказать влияния на платоновскую критическую прозу. Сле­

дует помнить и еще об одном: к литературной критике Платонов при­

бегает в годы «непечатания», и его «размышления читателя» стано­

вятся критическими оценками одного из многих пролетарских читате­

лей, приобщившихся к большой литературе. А то, что он один из мно­

гих, «человек из массы», Платонов постоянно подчеркивает, ведя

литературные обозрения словно бы от имени одного из своих литера­

турных героев.

Центральное понятие платоновской эстетики - «теплотворная энергия народа» - продиктовало основные

-моменты его историко-литературной концепции

Платонов-критик подходил к писателям с тремя за-

дачами: верификация (проверка исторической прав-

дивости), интерпретация (жизненно-философское зна-

чение текста), и национальная идентификция (само-

определение автора в ситуации ломки). Писатель от-

нюдь не был противником идеологической критики,

Но, признавая революцию как факт, он сделал немар-

ксистский вывод: дело писателя - предостережение на-

- рода от угрозы глубокой аккультурации («ведер и па-

ровозов можно наделать сколько угодно, а песню и

волнение сделать нельзя»).

9. Дискуссии о мировоззрении и формализме в период формирования монистической концепции литературы (1940 – начало 1950-х годов).

Девочки, читаем по этому вопросу голубкова – страницы 164, 177, 191 – это начальные страницы параграфов. Которые подходят к этому вопросу. На стр. 164 введение в эту эпоху вообще и рассказывается о том, что такое монистическая концепция. Дальше непосредственно по вопросу. Не вставляю картинками скрины этих страниц, так как это бессмысленно. Перепечатывать столько текста – не возможно!

10. Е. Замятин как публицист и литературный критик.

Евгений Иванович Замятин  известный мастер русской прозы, публицист, драматург, теоретик и литературный критик. На формирование его творческой манеры особое влияние оказали Н. Гоголь, Н. Лесков, Ф. Достоевский, А.Белый. Замятин продолжал традиции русской классики и в то же время был близок таким европейским авторам, как Г. Уэллс, Д. Свифт, А. Франс. Парадокс в том, что русские писатели и критики видели в нем «европейское лицо», а западные – «русское». Члены объединения «Серапионовы братья» (К. Федин, В. Каверин, Л. Лунц, М. Зощенко и др.) считали его своим учителем. Отчасти по характеру творчества Замятин близок Ф. Сологубу и М. Пришвину. Из современников ему был близок и А. Ремизов. Студенческие годы провел в творческой атмосфере символистов. Революцию 1905 года встретил восторженно. В статье «Я боюсь» Замятин писал: «Я верю в социализм», хотя впоследствии он в нем разочаровалсяКогда произошла Октябрьская революция 1917 г. (в этот период Замятин находился в Англии), он сразу же вернулся на родину и стал принимать активное участие в общественной и литературной жизни. Визитной карточкой Замятина является роман «Мы» (1920-1921). Впервые он был издан на английском языке в 1924 году (Нью-Йорк), на чешском  в 1927 году (Прага), на французском  в 1929 году (Париж). На языке оригинала  в 1952 году (Нью-Йорк), и только в 1988 году опубликован в России (журнал «Знамя», № 4-5). Этот роман активно читали в рукописном варианте современники писателя (Б.Пильняк, В.Шкловский, М.Пришвин, А.Ремизов, Ф. Сологуб, К.Чуковский и др.), он пользовался широкой известностью в литературных кругах и получил неоднозначную критическую оценку. Мнение о том, что роман «Мы»  антиутопия, прочно утвердилось в критике 1980-90-х гг. (Л.Геллер, С.А.Голубков, В.Чаликова и др.), так как его содержание опровергало розовую сказку о счастливом будущем человечества¹. Замятин пародирует жанровую схему утопии, изображая антиутопический мир.В 1931 г. Замятин обращается к правительству с просьбой об эмиграции. С помощью М. Горького он выезжает за границу, живет в Париже, сохраняя советское гражданство. В этот период писатель создает киносценарии, рассказы, очерки, воспоминания. От тяжелой болезни в 1937 г. он умирает. Посмертно опубликована книга его критических статей и воспоминаний «Лица» (Нью-Йорк, 1955). В среде эмигрантов смерть Замятина прошла незамеченной. М. Цветаева, присутствовавшая на похоронах, писала В.Ходасевичу: «Было ужасно бедно  и людьми и цветами, богато глиной и ветром. У меня за него  дикая боль». 11. Жанр литературного портрета в отечественной публицистике первой половины ХХ века

Литературный портрет, созданный художником слова, представляет собой произведение, в котором факт реальной биографии «переплавляется» творческой фантазией автора. В жанре литературного портрета представлена концепция характера героя, выстраивается образ его судьбы, подобно тому, как это происходит в жанре романа. Очерковая традиция в становлении нового жанра является не менее плодотворной: она сказывается в активизации образа автора, внутренний мир которого также является объектом изображения. Жанр литературного портрета представляет собой явление межжанрового синтеза романа и очерка, в результате которого реальность воспоминания становится реальностью художественной.Авторы стремятся к точному воспроизведению событий, используя детали.Воронский создал ряд блестящих статей в жанре литературного портрета— «Андрей Белый», «В.В.Вересаев», «Евгений Замятин»,«В.Г.Короленко», «Алексей Толстой», «И.Бабель», «Сергей Есенин », «Всеволод Иванов», «Борис Пильняк» и др.

Ярким литературным критиком, представлявшим группу «Перевал », стал Абрам Захарович Лежнев (1883—1938). Критику Лежнев считал серьезной силой в литературной жизни 1920-х годов. Не случайно он выступал во многих литературно-критических жанрах: подводил итоги первых послереволюционных лет в литературе («Художественная литература революционного 10-летия»), преуспел в жанре литературного портрета («Леонид Леонов», «Борис Пастернак», «И. Бабель », «Э. Багрицкий» и др.). Стиль Лежнева-критика насыщен образными средствами, современный текст нередко анализируется в ассоциативном ряду с классическим произведением.

Константин Александрович Федин (1892—1977) и Леонид Максимович Леонов (1899—1994) видели свой долг в оценке современной литературы и стремились сделать литературно-

критические статьи важной частью своей художественной практики.

Основываясь на нескольких характерных черточках в облике писателя, Федин и Леонов создавали целостные писательские портреты.В статьях о Пушкине, Толстом, Гоголе, Блоке Федин обозначал их место в новой общественно-исторической эпохе. Федин охотно прибегал к жанру литературного портрета и с помощью отдельных деталей воссоздавал человеческие характеры и отношения. Критерием порядочности и непременной заботы о молодых для Федина всегда оставался М. Горький. Книга Федина «Горький среди нас» до сих пор остается одной из лучших в мемуаристке о Горьком.

Литературно-критические выступления Л. Леонова нередко носили устный характер. Его речи о Чехове, Л.Толстом, Горьком проникнуты яркой образностью, парадоксальной риторикой. Любимый леоновский прием и в докладах, и в статьях — словесное «оживление» писателя с подрббным воспроизведением его манер, голоса, взгляда. Так, написаны «Речь о Чехове», «Слово о Толстом».

12. Журнал «Литературный критик», его общественная и литературная позиция в 1930 – 1940-е годы «ЛИТЕРАТУ́РНЫЙ КРИ́ТИК» — рус. сов. ежемесячный журнал. Начал выходить в июне 1933. Ответств. ред. — П. Ф. Юдин, затем М. М. Розенталь. Осн. отделы: теория и история лит-ры, критика, обзоры и библиография, сатира и юмор, хроника; периодически появлялись рубрики: «Дневник критика», «Критика критиков», «Трибуна», «Фольклор», «Язык и литература». С 1936 при журнале выходил двухнедельник «Литературное обозрение». «Л. к.» возник в период острой критики рапповской методологии (см. РАПП). Осн. задачи, к-рые ставил перед собой «Л. к.»: создание социалистич. и освоение классич. эстетики, осмысление сов. лит-ры, как новой лит-ры мира, повышение философско-эстетич. уровня критики, сплочение критиков, разобщенных групповой борьбой 20-х гг. В «Л. к.» сотрудничали литературоведы и критики: В. Александров, И. Альтман, И. Верцман, А. Габор, В. Гоффеншефер, В. Гриб, А. Дерман, В. Емельянов, И. Кашкин, А. Лаврецкий, Ф. Левин, М. Лифшиц, Г. Лукач, А. Македонов, А. Платонов, А. Роскин, И. Сац, И. Сергиевский, Е. Усиевич, Я. Фрид, Н. Четунова, Ю. Юзовский и др. В нем было опубликовано 7 статей А. Луначарского.

Журнал принял активное участие в творч. работе, предшествующей 1-му съезду сов. писателей. Отстаивая по существу принцип «реальной критики», «Л. к.» противопоставил его абстрактно идеологич. критериям и узко формальному анализу. В дискуссии 1933—34 о методе и мировоззрении он подверг критике рапповский лозунг «диалектико-материалистич. творческого метода». Дискуссия, однако, носила абстрактный характер и подсказывала необходимость теоретич. освоения опыта мировой лит-ры. В 1935—39 на страницах «Л. к.» ведется борьба с вульгарным социологизмом, интенсивно исследуется история лит-ры и эстетики. Изучается теория и история жанров (дискуссия о романе, статьи Г. Лукача об историч. романе, В. Гоффеншефера о судьбах новеллы). Усиливается внимание к истории эстетич. учений: в конце 1934 были опубл. главы из первого науч. перевода «Эстетики» Г. Гегеля, материалы о взглядах классиков марксизма на иск-во. К этим материалам примыкали статьи В. Гриба о Бальзаке, Л. Спокойного о Канте, Л. Германа об эстетике А. Бергсона, И. Альтмана о драматургич. принципах Аристотеля и т. д. В статьях о Белинском, Чернышевском, Добролюбове намечался новый подход к нац. традиции и разъяснялись основы «реальной критики». В журнале систематически освещались вопросы сов. лит-ры. С сер. 30-х гг. он настойчиво борется за интеллектуального героя, против поверхностного и легковесного оптимизма, иллюстративности. «Л. к.» участвовал в дискуссии о пьесе В. Гусева «Слава», в спорах о политич. поэзии (ст. Е. Усиевич, 1937), в защите писателя

3

14. И. Ильин как публицист и литературный критик.

ИЛЬИН ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ (16[28].03.1883—21.12.1954), МЫСЛИТЕЛЬ, ФИЛОСОФ, ПУБЛИЦИСТ, ЛИТЕРАТУРНЫЙ КРИТИК ИЛЬИН Иван Александрович (16[28].03.1883—21.12.1954), мыслитель, философ, публицист, литературный критик. Закончил юридический факультет Московского университета, где в 1918 стал профессором. В к. 1922 выслан из России. Жил в Берлине, где преподавал в Русском научном институте. В 1927—30-е издавал «журнал волевой идеи» — «Русский колокол». После прихода к власти Гитлера был вынужден уехать из Германии и обосноваться в Швейцарии. Первоначально Ильин приобрел известность как исследователь философии Гегеля. Широкий резонанс получила работа Ильина «О сопротивлении злу силою», в которой Ильин аргументированно критиковал учение Л. Н. Толстого о непротивлении. Рассматривая физическое принуждение или предупреждение как зло, не становящееся добром от того, что оно используется в благих целях, Ильин считает, что за неимением др. средств человек для противостояния злу не только имеет право, но и может иметь обязанность применять силу. «Насилием» же, согласно Ильину, оправданно называть только произвольное, безрассудное принуждение, исходящее из злой воли или направленное ко злу. Выдающийся вклад Ильин внес в разработку русской национальной идеологии. В своем докладе «Творческая идея нашего будущего», сделанном в Белграде и Праге в 1934, он формулирует назревающие проблемы русской национальной жизни В работах Ильина (и прежде всего в сборнике статей 1948—54 «Наши задачи») выкристаллизовывается идея русского духовного патриотизма, который «есть любовь». Патриотизм, по Ильину, — высшая солидарность, сплоченность в духе любви к Родине (духовной реальности), есть творческий акт духовного самоопределения, верный перед лицом Божиим и поэтому Благодатный В своей статье «Основная задача грядущей России» Ильин писал, что после прекращения коммунистической революции основная задача русского национального спасения и строительства «будет состоять в выделении кверху лучших людей, — людей, преданных России, национально чувствующих, государственно мыслящих, волевых, идейно-творческих, несущих народу не месть и не распад, а дух освобождения, справедливости, сверхклассового единения». Ильин как литературный критик. Ильин вошел в историю отечественной культуры не только как православный мыслитель, правовед, оратор, но и как крупный литературный критик, труды которого отличаются философской глубиной, острой наблюдательностью и независимостью от обветшалых штампов и ложных мифов. Самобытность его критической манеры в том, что эстетический анализ художественного произведения или творчества писателя в целом сочетаются у него с духовно-философско-религиозным анализом. Проблемы культуры, искусства и литературы Ильин рассматривает в свете величайшего в истории человечества духовного кризиса, достигшего в ХХ столетии своего апогея. Особенность этого кризиса в том, что люди не просто утратили веру в Бога, но и ополчились на саму идею Бога.Заслуга Ильина в том, что он показал и раскрыл в своих трудах неоднозначность и сложность понятия «духовность», включающую в себя не только веру в Бога, иноматериальный мир и бессмертие души, но и любовь к «отеческим гробам, родному пепелищу»; любовь к родной природе, Родине, равно как и ответственность за их судьбу. Духовность также предполагает устремленность к идеалу совершенства, т. е. к исполнению евангельского завета «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный». В лекции «Александр Пушкин как путеводная звезда русской культуры» (1943) Ильин называет Пушкина ренессансной личностью, гармонически поющим классиком, родоначальником прекрасных художественных форм, уничтожающим своим светом хаос. Высоко оценивая личность Пушкина с его пламенным и вместе с тем деликатным сердцем, с его подкупающим благородством и искренностью, Ильин подчеркивает, что он «обладал гениальным искусством прозревать сущность вещей — без аналитических подробностей, без диалектического педантизма и теоретических выкладок: он лишь бросал взгляд и точно, быстро схватывал самое главное — божественную сущность всего».Особое место в литературно-критическом наследии Ильина занимает работа «О тьме и просветлении. Книга художественной критики», в которой критик анализирует с точки зрения духовных ценностей Православия творчество Бунина, Ремизова и Шмелева. Этих трех художников объединяет, по его словам, единство предмета и единство национального опыта.