49. Фельетоны н.Тэффи.

Н. Тэ́ффи (настоящее имя Наде́жда Алекса́ндровна Ло́хви́цкая; 1872 —1952) — русская писательница и поэтесса, мемуарист, переводчик, автор таких знаменитых рассказов, как «Демоническая женщина» и «Ке фер». После революции — эмигрировала.Как постоянный автор журналов «Сатирикон» и «Новый Сатирикон», которыми руководил её друг А. Аверченко (Тэффи печаталась в них с первого номера, вышедшего в апреле 1908, до запрещения этого издания в августе 1918) и как автор двухтомного собрания Юмористических рассказов (1910), где она критикует обывательские предрассудки, а также изображает жизнь петербургского «полусвета» и трудового народа, словом, мелочную повседневную «ерунду». Иногда в поле зрения автора попадают представители трудового народа, с которыми соприкасаются основные герои, это большей частью кухарки, горничные, маляры, представленные тупыми и бессмысленными существами. Повседневность и обыденность подмечены Тэффи зло и метко. Своему двухтомнику она предпослала эпиграф из «Этики» Бенедикта Спинозы, который точно определяет тональность многих её произведений: «Ибо смех есть радость, а посему сам по себе — благо». В 1912 году писательница создает сборник «И стало так», где описывает не социальный тип мещанина, а показывает обыденность серых будней, в 1913 году — сборник «Карусель» (здесь перед нами образ простого человека, раздавленного жизнью) и «Восемь миниатюр», в 1914 году — «Дым без огня», в 1916 году — «Житьё-бытьё», «Неживой зверь» (где писательница описывает ощущение трагичности и неблагополучия жизни; положительным идеалом для Тэффи здесь являются дети, природа, народ).Излюбленный жанр Тэффи – миниатюра, построенная на описании незначительного комического происшествия. В годы Первой русской революции (1905—1907) Тэффи сочиняет острозлободневные стихи для сатирических журналов (пародии, фельетоны, эпиграммы). В это же время определяется основной жанр всего её творчества — юмористический рассказ. Сначала в газете «Речь», затем в «Биржевых новостях» в каждом воскресном выпуске печатаются литературные фельетоны Тэффи, вскоре принесшие ей всероссийскую любовь.События 1917 года находят отражение в очерках и рассказах «Петроградское житие», «Заведующие паникой» (1917), «Торговая Русь», «Рассудок на веревочке», «Уличная эстетика», «В рынке» (1918), фельетонах «Пёсье время», «Немножко о Ленине», «Мы верим», «Дождались», «Дезертиры» (1917), «Семечки» (1918).

50. Философская публицистика о войне и революции м. Алданова

произведения М. Алданова «Армагеддон» (1918), «Две революции» (1920).

М.А. Алданов вошел в отечественную литературу ХХ века как автор романов и повестей, охватывающих почти два века российской и европейской истории с конца ХУШ по середину ХХ столетия. По возрасту он принадлежит к старшему поколению эмиграции, заявившему о себе в эпоху «серебряного века», по творческой судьбе - к младшему.В эмиграции (Алданов во время Гражданской войны выехал в Стамбул с делегацией эсеров, а затем в Париж) он с большим успехом дебютировал как исторический романист, выпустив тетралогию «Мыслитель» из истории Французской революции и наполеоновских войн - «Девятое термидора», «Чёртов мост», «Заговор», «Святая Елена, маленький остров», а затем и трилогию из недавнего времени, периода первой мировой войны и русской революции и эмиграции - «Ключ», «Бегство» и «Пещера». В романах Алданова, помимо сложно построенного сюжета и ярких характеристик исторических лиц, присутствуют обычно историко-философские рассуждения, вложенные в уста вымышленных персонажей-резонёров. Среди крупных работ позднего периода Алданова - его философский opus magnum «Ульмская ночь. Философия случая» (1953), построенный, как и ранние работы, в виде диалога двух alter ego автора. Там ставятся, помимо давно занимавшей его проблемы решающего влияния случая на историю (с рядом интересных case studies), вопросы нравственности, «вечных ценностей», общественного контроля за действием политиков, принципов философии Декарта, некоторые политические вопросы (так, ещё при жизни Сталина он сделал весьма интересные предсказания об исходе холодной войны и о стратегии будущего распада СССР; несмотря на неприятие тоталитаризма и большевизма, к такой перспективе он относился отрицательно).

В 1915 году он публикует критический этюд «Толстой и Роллан», а в 1918-м - книгу философской публицистики о войне и революции «Армагеддон». (Октябрьскую революцию Алданов не принял. Его работа была воспринята как крамола и изъята). В монографии «Толстой и Роллан» будущий писатель выражает свое преклонение перед Толстым-художником и вступает в спор с Толстым-мыслителем, обозначив тем самым свои эстетические и нравственно-философские ориентиры. Аналитичность авторской мысли в сочетании с изяществом, ироничностью стиля, продемонстрированные М.Алдановым в книгах «Толстой и Роллан» и «Армагеддон», получили многогранное художественное воплощение в его прозе эмигрантского периода.

51. Формирование литературной критикой и публицистикой содержания соцреалистической концепции личности. В литературе соцреализма «сакральным» текстом, устанавливающим вертикальную ось, является марксистско-ленинское (а в сталинское время — сталинское) описание истории — то, что здесь будет представлено как История. Притчевая структура соцреалистического романа посредством тропов переводит движение целого в развитие отдельной личности — «положительного героя» — делает его структурным аналогом средневековой агиографии. Одной из проблем, общей в изучении положительного героя, является мысль о том, что в романе герой представляет собой относительно устоявшуюся личность. На самом деле, однако, положительного героя следует рассматривать более динамически, не как тип героя, а как особый тип развития персонажа. Литература соцреализма предполагает совершенно иное представление о субъекте, чем то, которое преобладает в большинстве современных романов, не говоря уже о высокой степени деперсонализации ее персонажей. В результате соцреализм оказывается как бы «простым», вульгарным и наивным. Однако, в известном смысле, в произведениях соцреализма описание характеров является более разработанным и сложным, и с этой точки зрения советские романисты работали отнюдь не с упрощенной моделью абсолютного субъекта. Наоборот, изображение персонажей было условным и предполагало диалог, а не застывший облик.

Изначально предполагалось, что советский роман должен представлять собой притчу, которая показала бы историческое развитие «стихийных» и «сознательных» сил. «Политическая притча» соцреалистического романа опиралась также на основной миф сталинской политической культуры, в котором развитие этой диалектики соответствовало мифу о «Великой семье». В центре типичного сталинского романа находится эпопея борьбы личности за новую самоидентичность. Эта борьба как бы представляет попытку самого общества привести себя в состояние «сознательности». Писатели сталинской эпохи не пытались создавать запоминающийся характер, их цель была скорее в том, чтобы изобразить героя, соответствующего установленной схеме. Таким образом, именно в соцреализме обезличивание, которое Пропп отождествлял со сказкой, было доведено до предела.