Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Носов Н.Е.становление сословно-представительных...docx
Скачиваний:
0
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
4.6 Mб
Скачать

31 Н. Е. Носов

481

Вязьма. Вяземские кормления упоминаются в Боярской

книге   трижды: один   раз   само   вяземское   наместничество   и   два

раза  «Вяземский  ключ».

Федор   Андреев   сын   Волынского   «съехал   с   Вязмы   на   велик

день   (32,   держал   2   года»,�®°   т. е. находился   на   наместничестве

в  Вязьме  с  весны   (видимо,  с  марта)   1552  по  25   марта   1554  г.

Иван   Андреев   сын   Окинфов   «съехал   с   вяземского   ключа   на

середокрестье   62,   держал   год»,   т. е.   был   ключником   в   Вязьме

с   весны   (видимо,  с  марта) 1553   по   11   марта   1554   г.,   а   его   брат

Петр   «съехал   с   вяземского   ключа   на   середохрестье   63,   держал

год»,   т.   е.   был   ключником   в   Вязьме   с   марта 1554   по   31   марта

1555  г.��і

Судя   по   актовому   материалу, вяземские   наместники   ведали

судом   и:  управой  как   в   самом  городе,   так   и   па   тянущих   к   нему

землях,   например   в   станах   Красносельском   и   Волоцком, в   во¬

лости   Боровой к   др.'�� Что же   касается   вяземских ключников

(о   деятельности  которых  нам   почти  ничего   не   известно),   то   они

ведали,  видимо,   княжесішм («нодключпым») хозяйством  и   нри-

ш�санными   к  нему  людьми   (ср.   деятельность   рязанских   ключни-

БК,  л.  144.  Ф.  А.  Волынский  в  Боярской  книге  записан  в  ст.  18-й,

оклад   17  руб.  Поместье  за  ним  на  384  чети,   <<вотчины  за  ним  гіолиолчети

сохи».   В   сохранившейся   части   Дворовой   тетради   не   значится,   возможно,

в  связи  с  тем,  что  он  был  дворовым  сыном  боярским  по  Новгороду,  на  что

косвсіто   указывает   ого   пребывание   в   июне   1556   г.   (во   время   Серпухов¬

ского   смотра)   па   «годовапии»   в   Велиже   (куда   обычно   посылались   новго¬

родцы  и  псковичи).   На   службу  ряда   Волынских   по   Новгороду   указывает

и   тот   факт,   что   одии   из   них  Дмитрий   Волынский  был   в   70-х   годах

XVI  в.  городничим  в  Новгороде   (Архив  Строева,   т.  1,  Л"»  268).  Вообще  лее

род   Волынских был   очень   многочисленным, многих его   представителей

находим   среди   дворовых   детей   боярских   Ржева,   Рузы,   Углича,   Звениго¬

рода  и  самой  Вязьмы   (ДТ,  лл.  87,  88,   133  об.,   131,   132,   154,   142),   двое  Во¬

лынских   записаны   в   Тысячной   книге   (ТК,   лл.   117,   154):  Среди   ржевских

дворовых   детей   боярских   есть   Попадья   Андреев   сын   Волынского  воз¬

можно,   брат   иапіего кормленщика (ДТ, л.   133   об.). О   Волынских   см.

таюке  у  пас  в  связи  с  данными  о  пребывании  на  наместничестве  в  Пере-

яславле  в   1555  г.   (то  же  по   сведениям   Боярской  книги)   И.   Ф.   Воронова-

Волынского  (стр.  441).

БК,  лл.  78,  38.  И.  А.  Окинфов  в  Боярской  книге  записан  в  ст. 20-й,

оклад   12  руб.,   поместье   в   300  четей,   «вотчины   пе   сыскано».  П.   А.   Окин¬

фов  записан  в  ст.  18-й   (оклад  17  руб.),  поместье  в  250  четвертей,  вотчины

іакжс   «не   сыскапо».   Оба   брата  дворовые   дети   боярские   по   Дмитрову,

числятся   они   и   в   Тысячной   книге   среди   дмитровских   детей   боярских

ІТІ  статьи,  киязя  Юрия  Ивановича   (ДТ,  л.  98;  ТК,  л.  130  об.).

Так,   напрігмср, в   одной из   жалованных вотчинных   грамот   Васи¬

лия   ГИ   1530  г.  указывается,  что  кто  у  данного  иммуниста   «в  том  сельце,

и  в  деревпях,  и  в  почтіках  учнет  яшть  людей,  и  намесиицы  наши вязем¬

ские  и  их   тиуии  тех   их   людей  не   судят  пи  в  чем,   опричь  дуиіегубьства

и   розбоя   с   поличным».   Повторяется   это   предшісание   вяземским   намест¬

никам и іі подтверждении на грамоте Ивана   IV от 1547   г. (Акты

Юшкова,      129.  О   вяземских   наместниках   второй   половины   XV   в.   и

подведомственных   им   станах Красносельском и Волоцком см ·   АСЭИ

т.  ПІ,  Л�о  179).

482

гдав).   Путные  ключники,   а  именно  только  ими  бывали  дети  бояр¬

ские,  в  отличие  от  сельских   великокняжеских  ключников   (холоп¬

ского   происхождения) находились обычно   в   городах, где было

сравнительно  значительное  княжеское  хозяйство.

Таким  образом,   приведенные   известия   по   Вязьме   интересны

в   том  смысле,  что  они  ясно  показывают,  что   смена   местных  вла¬

стей (наместников и ключников) производилась в 50-х годах

XVI  в.  обычно  в  одно  и  то  же  время    в  марте.  И  хотя  срок  вве-

7і;ения   откупов   в   дворцовом   ведомстве,   как   мы   уже   видели   по

другим   городам,   не   всегда   совпадал   с   общеуездным,   у   нас   есть

основания   полагать,   что   на   вяземских   землях   земская   реформа

была  проведена  все  же  не  ранее  конца  марта   1555   г.

НОВГОРОДСКО-ПСКОВСКИЙ  КРАЙ

Новгородско-псковские  земли,  охватывающие

почти   всю   северо-западную   часть   страны,   в   социально-экономи¬

ческом   и   административном   отнотении   значительно   отличались

от  рассмотренных  нами  выше  уездов   Замосковного   края.

В первую очередь   это объяснялось   характером   феодального

землевладения  в  этих   районах,   хотя   оно   и   не   было   однородным.

Дело   в   том,   что   Новгородская  земля  распадалась   как   бы  на   две

части  южную, охватывающую Деревскую, Шелонскую и Бе¬

жецкую  пятины,  и  северную,   охватывающую   Вотскую  и  Обонеж-

скую   пятины.   Что   касается   Псковской   земли,   то   по   своему   со¬

циально-экономическому облику она была весьма похожа на

гожиые   и   юго-западные   районы   Новгородской земли. На этих

иовгородско-псковских   землях   к   середине  XVI   в.   уже   явно   пре¬

обладало   поместное   землевладение,   хотя   и   имелось   еще   опреде¬

ленное количество черных волостей, что же до Новгородского

севера,  то,  наоборот,  здесь  явно  преобладали  черные  земли,  а,  на¬

пример,   в  Обонежской   пятине  поместные   земли  почти  отсутство¬

вали.   Вотчинных   я�е   земель,   кроме   церковных   и   монастырских

(в   отличие   от   Замосковного  края),   ни  в   Новгороде,   ни  в   Пскове

почти не было, так как после присоединения Новгорода

(в   1477   г.) новгородские   бояре   были   «выведены» в   московские

В   связи  с  этим  трудно  предположить,   что   в   приведенных   случаях

имелся  в   виду  не  г.   Вязьма,   а   лить   Вязѳмскрій   стан   Московского  уезда,

расположенный  в   его   западной  части,  по   р.   Вяземке,   и   смеяагый  со  Зве¬

нигородским  уездом,  центром  которого  было  село  Вязема.  Это  были  старые

исконные   земли   великих  -московских   князей   (упоминаются   еще   в   духов¬

ной   Ивана   Калиты),   но,   согласно   разъезжей   грамоте   Ивана   III   1504   г.,

Вяземский  стан,  как  и  другие,  смежные  с  ним,  московские  станы,  не  имел

своих   волостелей,   а   непосредствепно   «данью   и   судом ...  тянул   к   Москве»

(ДДГ,   стр.   381�382.  О  Вяземском   стане   см.   также:   Ю.   В.   Г о т ь е.   За-

московный край в   XVII   веке, стр.   391, карта; АФЭХ, ч.   II,    274,

стр.  279).

31*

483

земли,  а  па  их  место  испомещены  многочисленные  представители

московских  боярских  и  иных  служилых  родов.  То  же  самое   про¬

изошло после 1510   г. и на  ,  Псковщине,   хотя   здесь вплоть  до

50-х   годов   число   поместпых   и   черносопзных   земель   оставалось

егце   примерно  равным.   Правда,   в   новгородских  пятинах   еще   су¬

ществовали земли «своеземцев»,   но и их было уже   немного.

Что   касается   административного   управления   этими   землями,   то

новгородские и псковские наместники, дворецкие (последние

были,  правда,  только  в  Новгороде)   и  дьяки  не  только  концентри¬

ровали   в своих   руках управление непосредственно тянущими

к   этим   городам   землями, но   и   осуществляли   общий   надзор за

деятельностью  всех  кормленщиков  и  иных  должностных  лиц,   си¬

дящих   по   всем   пригородам   и   волостям   этого   края,   независимо

от   того,   посылались  ли   они   прямо   из   Москвы   или   назначались

по  распоряжению  великого  князя  самими  новгородскими  и  псков¬

скими властями. Такое положение было, как известно, лишь

в  Казанской  земле.

НОВГОРОДСКАЯ ЗЕМЛЯ

Из новгородских кормлений в Боярской

книге  упоминаются  следующие:   в   самом  Новгороде—ясельничее

и  мех,   наместничество  в   городах   Копорье,   Ладоге,   Демоне,   Пор-

хове, Яме, сбор писчего в Русе, волостельства на   Бодлоозере,

Выгозере  и  Оштозере.

Наиболее   лаконичны   сообщенные   Боярской   книгой   сведения

о   таких   «кормленых»   новгородских   должностях,   как   ясельничий

и   сборщик   великокняжеского   меха.   Мы   просто   узнаем,   что   Фе¬

дор Васильев сын Крюков Глебова-Сорокоумова «наехал на

яселничее ноугородцкое на   благовещеньев день 64» (25   марта

1556  г.)   и  поэтому  не  был  на  смотре  в  Серпухове  в  июле  этого же

года,�®'�   а   Алеша   Злобин   сын   Чеглоков   «берет   мех   ноугородцкой

БК,  л.  118.  Ф.  В.  Крюков-Сорокоумов  в  Боярской  книге  в  ст.  24-й,

оклад  7  руб.   Вотчина   с  братом  на  полсохи,  поместье  па   31   обжу  с  полу¬

четвертью   обжи.   В   Тысячной   книге   записан   вместе   с   братьями  Иваном

Балаксой   и:   Юрием   как   новгородские   дети   боярские   II   статьи (по   Ше-

лопской пятине),   дворовые (ТК,   л.   159 об.). Отметим также запись

в   Бархатной  книге;   «А  у   Насилья   Борисова   сына   Крюкова   дети:   Афона-

сой,   да   Иван   Баланса,   да   Федор,   да   Юрьи;   на   поместье   в   Новегороде»

(Бархатная  книга,  М.,   1787,  ч.   II,  стр.   193;   ср.:   ІШК,  т.   IV,   стб.   502,  550).

Как  мы   увидим   ниже,   Ю.   В.   Крюков   Глебов-Сорокоумов,   так   же   как   и

его   брат,   записан  в   Боярскую   книгу,   был  наместником   в   Вышегородище

во   Пскове   (см.   у  нас,   стр.   496).   Вообще   Сорокоумовы-Глебовы   принадле¬

жали*  к  довольно  древнему,  но  уже  несколько   захудалому  в   XVI  в.   бояр¬

скому  роду.  Свою �родословную   они  вели  от  легендарного   Редеги     лето¬

писях  касожский   князь   Редедя).   В   XVI   в.   род   Сорокоумовых-Глебовых

распался  на  три  ветви:   Белеутовых,  Добрынских  и  Глебовых,  а  последние

в  свою  очередь  в  XV  в.  сильно  размножились.  В  конце  XV  в.  пять  Соро-

484

с   велика   дни   64»    5   апреля   1556   г.),  иначе   говоря,   берет   его

как  раз  в  период  составления  Боярской  книги.*®�

В  подтверждение  данных  о   Федоре  Крюкове  можно   сослаться

и  на   царскую  грамоту  от   4  августа   1555  г.,   адресованную   новго¬

родским  дьякам,   о   выдаче  Крюкову   доходного   списка   по   случаю

«пожалования» его   «ясельничим.  , подо   князем   Андреем   Гага¬

риным, в кормленье». Грамота предписывает Федору   Крюкову

<�наехать   есмн   ему   на   свое   жалованье   на благовещеньев день,

лета   7064»,   дьяком   дать   ему   «доходной   список   с   книг,   по   чему

ему  корм  и  всякие  пошлины  сбирати,   потому как  естя  давали

прежним  яселничим».�®�   Это   еще   одно  прямое  свидетельство того,

что Боярская   книга была составлена на основе действующей

приказной  документации  и  поэтому   весьма   точно  регистрировала

положение  дел  на  местах.

В   Новгороде   наместники,   как   известно,   не были отменены,

хотя   с   введением   еще   в   конце   XVI   в.   института   городских   ве-

коумовых-Глебовых  были  испомещены  на  новгородских  землях   (С.   Б.  В е-

селовский.  1)   Исследования   по   истории   опричнины,   стр.   249;   2)   Фео¬

дальное   землевладение   в   Северо-Восточной   Руси,   стр.   294;   П.   П.   Лиха¬

чев.   Разрядные  дьяки  XVI  века,  стр.  388—389).  Остальные  представители

этого   рода   остались,   видимо,   на   своих  старых   местах.   Во   всяком   случае

в  Дворовой  тетради  числятся  пять  Глебовых  один  по  Каіпипу  и  четверо

по   Рязани,   среди   последних   находим   и   Иазария   Семенова   сына   Глебова,

который   был   в   1548   г.   наместником   в   Тотьме (Акты   Юшкова,      163),

Упоминается   II.   С.   Глебов  в   30—50-х   годах   и   в   разрядах   как   полковой

голова   или   воевода,   причем занимает иногда довольно видные   посты

(ДРК,  стр.  80,  83,  84,  105,  109,  117,  121,  139,  153,  187).

БК,  л.   165.— А.   3.  Чеглоков   в   Боярской   книге   записан   в   ст.   18-й,

оклад   17  руб.   Вотчины   за   ним   «не   сыскано»,   поместья  29   вытей   с  полу¬

вытью.   Б   Тысячной   книге   записан   вместе   с   братом   ІІевзором и еще

шестью  родичами   среди   торонецких  помеш;иков   II   статьи,   дворовых   (ТК,

лл.   165   об.,   166).   Чеглоковы —· одна   из   младших   ветвей   известного   рода

московских   бояр   Морозовых. В перечне   рода   Морозовых в   Бархатной

книге   помечено: «А   у   Ивана   Иванова   сына   Чеглокова   дети: 1.   Семен,

2.   Злоба,   3.   Борис,   4.   Василей,   5.   Данило,   6,   Иван,   7.   Володимир,   были

на  поместье  в  Торопде...,  а  Злобе  де  имя  Тимофей...  У  Тимофея  ж Злобы

2   сына: Игнатей,   прозвиш,е Невзор, да Александр,   прозвище Алексей»"

(Бархатная   книга,   ч.   I,   стр.   271).   Поместья   Злобы   Иванова   сына  Чегло¬

кова   и   его   детей  Певзора   и   Алексея  значатся   по   Торопецкой   писцо¬

вой   книге  1540—1541   гг.  в   Любипской  переваре   (ЦГАДА,   Боярские   ж  го¬

родовые  книги,  ф.  137,  Торопец,    1,  л.  198),  куда  они  были  испомещены

после   присоединения  Василием   Ш   Торопецкой   земли   к   Москве.   По   под¬

счетам  С.  Б.   Веселовского,  тогда   было   испомещено  на   торопецких   землях

не  менее   15  Чеглоковых   (С.   Б.   Веселовский.   Феодальное   землевладе¬

ние   в   Северо-Восточной   Руси,   стр.   323),   некоторые   из   Чеглоковых (чет¬

веро) еще в   конце  XV  в. были испомещены на новгородских землях

(там  же,  стр.  292).  При  Иване   IV  Чеглоковы   служили  исправно  и  много,

особенно  в  40—60-х  годах,   занимая  посты  полковых  голов,   воевод  и  т.   д.

Наш  кормленщик,  А.  3.  Чеглоков,   еще  в   1559  г.  упоминается  в  полковых

головах (ДРК,   стр.   211). Более видное положение занимал его брат

Невзор,   который,   как   мы   видели,   тоже   упоминается   в   Боярской   книге

Б  качестве  наместника  Малого  Ярославна   (см.  у  нас,  стр.  461—462).

ДАН,  т.  I,    53.

485

ликокняжеских  дьяков   (обычно  их   было  два)   власть  их   была  но

только   сильно   ограничена,   но   и   находилась   под   неносродствен-

иым  контролем   московских  приказов.   Особенно   возрастает власть

новгородских   дьяков   к   середине  XVI   в.,   когда   они   но   существу

почти   единолично   ведают   такими   важными   отраслями   местного

управления,   как   дела   земельные   и   финансовые,   а   также   осуще¬

ствляют совместно с наместниками общий   надзор за деятель¬

ностью  всех  органов  управления  в  Новгородской  земле,   как  в  пя¬

тинах,  так и  в  новгородских  пригородах.

Не   углубляяс�ь   пока в   этот   вопрос,   укажем   лишь,   что, как

видно   из   переписки   московских   приказов   с   новгородскими   дья¬

ками   по   судным,   поместным   и   иным   делам, которая   дошла   до

пас   довольно   полно   за   период   с   марта   1555   по   март   1556

все  кормления  как  в  самом  Новгороде,  так  и  в  новгоро;і,ских  зем¬

лях  хотя  и  распределялись,  согласно   «спискам  на  кормленое   вер-

станье»,   непосредственно  Москвой,   но   выдача   кормленпщкам   до¬

ходных   списков   (как  мы  уже   видели   на   примере   с   назначением

ясельничего)   была  делом  новгородских  дьяков,   которые   осущест¬

вляли общий финансово-административный надзор за деятель¬

ностью  кормленщиков  на  местах.

Как показывают названные грамоты, в самом Новгороде

вплоть до весны 1556   г. ни о какой   ликвидации   кормленых

должностей   как  дворцового,   так  и   городского   ведомства  не   было

и   речи.   Правда,   есть   один   случай,   от   марта 1556   г.,   с   первого

взгляда,   казалось   бы,   говорящий   об   отмене   кормленых   должно¬

стей   в   Новгороде.   Мы   имеем   в   виду   царское   распоряжение   от

9  марта   1556  г.   о  взятии  новгородскими  дьяками  в  свое  управле-

ние   с   средокрестья (8   марта) этого   года   новгородского «коню¬

шего   пути»,   которым   они   с  данного   срока  должны   «ведать...   на

царя  и  великого  князя»,  и  съезде  с  него   сидевшего  на  нем  корм¬

ленщика   Григория   Иванова   сына   Дмитриева,   которому   предпи¬

сывалось   «с  своего  жалованья,   с  конюшего   пути..  .,   ехати   к  нам

(царю   и  великому   князю,—II.   Н.) на   Москву».Но   если  еще

Мы   имеем   в   виду   новгородские   грамоты   Ивапа   IV   1555—1556   гг.,

сохранившиеся в составе новгородских актовых книг (Архив   ЛОИИ,

КОЛЯ.   2,      23)   и   в   значительной   степени   использованные   при   издании

Г  тома  «Дополнений  к  актам  историческим».

ДЛИ,   т.   I,      108.  Г.   И.   Дмитриев   в   Тысячной   книге   записан

как сын боярский III   статьи по Дмитрову, кпязя   Юрия   Ивановича,

также   числится   он   и   в   Дворовой   тетради (ТК,   л. 130; ДТ,   л.   97   об.).

Что   же   касается   самого   новгородского «конюшего   пути»,   то,   возможно,

что   передача   на   откуп   находящихся   в   ого   ведении   отдельных   волостей

началась еще   весной 1555 г. Па мысль об этом наводит следующий

случай.   В   декабре 1555   г. возникла тяжба о пустошах между слугой

Хутынского   монастыря   Алексеем   Борисовым   и   крестьянами   Переежской

конюшей волости на Волхове, расположенной в   Никольском иогосте

Вотской   пятины. Оказывается,   как сообщает   об этом   великокняжеская

грамота от 17   декабря, Алексей   Борисов в   1555   г. с   своими «подмо-

щиками»   «взял...  у  тех  волощан  и  у  их  старого  приказчика   Ивапа  Яки-

486

можно (хотя   и   это   требует   проверки) истолковывать   этот   файт"

как  указание  на   отмену  вообще  такой  кормленой  должности,   как

«кошотий нуть», то рассматривать его как прямое следствие

каких-то   обш;их   мероприятий   по   ликвидации   кормлений   в   Нов¬

городе   явно  рискованно  уже   в   силу   одного   того,   что  почти  одло-

временно   с  этим  распоряжением  8  марта   1556  г.   (т.   е.   только  на

день   раньше) в   Новгород   посылается  другая   царская   грамота   и

тоже   на имя   новгородских   дьяков о пожаловании   с 25 марта

1556   г. (с   благовещенья) Матвею   Мунзорину   сыну   Хлуд[е]нева

«в   кормление»   половины   новгородских   ямских   пошлин   и   о   вы¬

даче ему в   связи с   этим (выдаче тоже дьяками) доходного

списка   с   книг,   «по   чему   ему   то   ямское   ведати   и   пошлина   своя

сбирати,   по   тому   ж   как   прежние кормленщики   то   ямское ве¬

дали».

Наконец,  именно в эти мартовские дни   1556  г. московским

правительством  был  принят  ряд  мер   по  восстановлению  в   Новго¬

роде   наместничьего управления   в   связи   с  назначением на этот

пост  в  начале  февраля  князя  Михаила   Васильевича   Глинского

мова сына   пустоши   Валитово две   обяш да Ушаково обжа». Пустоши

были  им   арендованы  на   десять   лет,  по  при  условии,   что   если   «ие   иохо-

чет  тот  Алоксеед  тех  пустошей  до  десяти  лет  держати..ипо  деи  всякая

пошлина   заплатив   волно   ему   те   пустоши,  по   тем   крепей,   отказати   и  до

десяти   лет,   безо   всякого   убытка».   Но   неожиданно   весной   1555   г.   воло-

гцане   его   «изпеволили»   и   на   него   «с   поручники   сшіпо   взяли   новую   за¬

пись,   и   по   той   новой   записи   на  нем   деи   взяли  за   два   годы  дани   двена¬

дцать   Рублев   московскую,   а   прежние   деи   конюшие   имали   с   тех   пусто¬

шей   дани   с   обжи   по   три   гривны   ноугородцкие,   да   правят   деи   па   его

поручниках   Заставы,   по   той   повой   записи,   двадцать   рублев   московскую,

силно».   Упоминание   о   «прелших   конюших»   в   противопоставлении   воло-

іцанам,   которые   теперь   (в   отличие   от   1555   г.)   действуют   без   конюшего

приказчика   (казалось   бы,   обязательного   участника   «новой   записи»),   дает

основание   предполагать,   что   его   уже · не   было,   и,   может   быть,   именно

потому,   что  его  не   было,   а  волоіцане   получили  право   па   волостное  само¬

управление,   откупившись   от   конютего   пути,   они   и   повысили   плату   за

пустоши.  Во всяком  случае,  предписывая  новгородским  дьякам  разобраться

л  этом  деле   и   заш;итить   интересы  монастыря,   правительственная   грамота

даже   не   упомршает   о   том,  что   к  его   выяснению   должен   быть   привлечен

новый  конюший,   а   лишь   требует   разобраться,   что   «преже   сего   конюшие

іімали»   (ДАИ,  т.   Т,    83).

ДАИ,   т.   I,   Д'я   105;   см.   также      103.  М.  М.   Хлуд[е]нев   в   сохра¬

нившейся   части   Дворовой   тетради   не   числится,   видимо,   в   связи   с   тем,

что   ені;с   в  конце  XV  в.  ряд  Хлуд [е]невых,   в   том  числе   Чеботай  Андреев

и  Василий  Иванович  Мунзора  Хлуд [е] новы,   был  испомещеп   на   новгород¬

ских  землях   (С.  Б.  Весе л овский-  Феодальное  землевладение  в  Северо-

Восточной  Руси,  стр.  292).  Вообіце  же   Хлуд [е] новы  происходили  из   пере¬

яславских   вотчинников.   В   Дворовой   тетради   записано 10   Хлуд[е]невых

(не   считая   их   родичей   Стригиных-Хлуд[о]невых),   числяіцихся   по   Пере-

яславлю-Залесскому (большинство),   Бежецкому Верху,   Волоку и даже

Вязьме,  среди них  один  тысячник.

200  ПСРЛ, т.   XX, стр. 568.  12   февраля 1556   г. от имени князя

М.   В.   Глинского как   уже   новгородского   наместника   шведскому   королю

посылаетсй  грамота  по  вопросу  о  <шолоняниках»   (ДАИ,  т. I,    99).

487

вместо   съехавшего   с   половины   Новгорода   еще   в   конце   декабря

1555  г.  князя  Дмитрия  Федоровича  Палецкого.

Во  всяком  случае,  когда,  наконец,  правительство  решает  все же

восстановить   наместников   в   Новгороде,   то   именно   новгородским

дьякам  8  марта  1555  г.  посылается  новая  царская  грамота  о  сроч¬

ной  иочипке  хором  новгородского  наместника,а 9 марта  пред-

нцсание   «дати»   князю   М,   В.   Глинскому   с   «половины   Великого

Новагорода   наместничь   весь   доход, верхнего   и   нижнего тиуня

суда»,  что   «собрано   (у  дьяков, —//.  Н.)   на  меня  царя  и  великого

князя  на  весь  год».  Было  велено  дьякам  отдать  князю  Глинскому

и   все   «судные   дела   и   списки   певершены»   за   период   получения

ими  судных  ношлин.����

Дело в том, что князь   Д.   Ф.  Налецкий,   отправлявшийся  по

царскому  распоряжению   во   главе   новгородских   войск  к   Выборгу

против  шведов,����  не  только  досрочно  отказался  от  своего   «жало¬

вания»   половины   Новгорода,   но   и   «свел»   с   него   всех   «людей

своих  пошлинных...  на  рожество  Христово  лета  7064» (иначе  го¬

воря,   с   26   декабря   1555   г.).   Таким   образом,   сбор   наместничьих

пошлин  временно  попал  и  в  руки  новгородских  городских  дьяков,

которые,   согласно  царской  грамоте  от  29  декабря   (т.   е.   прислан¬

ной  им  через  четыре дня после съезда   с  наместничества   князя

Д.  Ф.  Палецкого),  были  обязаны  «выбрать»   себе  в  помоп];ь   «сына

боярского   добра»   из   числа   новгородских   «городничих  или   из   ре-

шоточных   прикащгиков»,   который   должен   «ведати   на...   царя   и

великого   князя»   «наместнич  и   его   пошлинных  людей   всякой  до¬

ход»,   а   для   исполнения   судебных   решений (что   также   сопрово¬

ждалось сбором пошлин)   недельщиков из числа тоже детей

боярских  или   земцев.���   ІЗидимо,   указанный   «добрый»   сын   бояр¬

ский   и   был   тем   «выборным» тиуном, упоминаемым во втором

декабрьском распоряжении царя (посланном вслед   и   ст�оль

быстро отменившем первое распоряжение), который до при¬

бытия   в   Новгород особого царского уполномоченного    Ивана

Ивановича   Жулебина  должен   был   «всякие   дела  наместничьи   су-

дити»,  а  после  прибытия  последнего  и  передачи  ему  вместе  с  дья¬

ками  всех   «земских  дел»,   которые  делали  прежние  наместники»,

превратился  в  лицо,   ведаюш;ее   лишь  наместничьим  тиупским   су-

дом.���  Что  касается  новгородских  городовых  дьяков,  то  они  и  по

первому,   и   по   исправлявшему   его   второму  царскому  распоряже¬

нию   были  главными  действующими  лицами  наместничьего   «меж¬

дуцарствия»   в   Новгороде,   главными блюстителями правительст¬

венного  интереса.

20»  ДАИ,  т.  I,  Яо  106.

Там же,    109.

Войска  пошли  яз   Новгорода   26  декабря   (ДРК,   стр.   179).

Одновременно   «отставлен»   и   новгородский   судный   староста   Иван

Борзунов.  ДАИ,  т.  I,  №№  85,  86.

Там же,   88.

488

Соотношение   всех   этих   данных   не   позволяет,   как   мы  видим,

давать   слитком   расширенное   толкование   известия о досрочном

отзыве  кормленшіика  и  передаче  дьякам  новгородского  «конюшего

пути».   Другое дело, что охарактеризоваппая выше обстановка

в   Новгороде  весной 1556 г. явно была   необычна, и   не в том

смысле,  что  в  течение  двух  месяцев   (января  и  февраля)   в  нем  но

было  наместников,   а  в  том,  что  в   самих  действиях  правительства

по   организации   управления   в   городе   в   этот   период   чувствуется

какая-то  нерешительность  то  попытка  передать  судебные  функ¬

ции  в  руки  «выборного»  тиуна  из  числа  местных  детей  боярских,

то   боязнь   этого   слитком   «демократического» (?!) шага   и   пере¬

дача  по  суп];еству  всех  основных  наместничьих  судебных  функций

в   руки   своего   особого   представителя   в   лице   И.   И.   Жулебина   и

дьяков.  Вот  это  действительно  отзвук  земской  реформы,  но  совсем

уже  в  ином  плане.

Много   неясного  и  при  ознакомлении  со   сведениями  Боярской

книги  о   кормлениях  в   новгородских  пригородах  и   волостях,   осо¬

бенно   при  сопоставлении  их  с  данными  других  источников.

Эти  города,  хотя  они  и  очень  немногочисленны,  делятся  как  бы

на   три   группы;   северные,   нреимуш;ественно   пограничные   города

(Ладога,  Коп-орье,   Ям),  города  новгородского  центра  и  юга   (Пор-

хов.  Демон,   Старая  Руса)   и,  наконец,  новгородские  волости  все

северные (Оштозеро,   Выгозеро   и   Водлоозеро).   Каждая   из   этих

групп  имеет  и  свои  особенности,

Остановимся   в   первую   очередь   на   городах   северного   рубежа.

По   одному разу упоминаются в Боярской  книге  Ладога  и  Ям.

Иван   Иванов   сын   Кобылин-Мокшеев,   сообщает   Боярская   книга,

«съехал   с   Ладоги  на   середохрестье   62,   держал  год»,��®   т.   е.   был

ладожским   наместником   с  весны   1553   но   4   марта   1554  г.   А  вот

Григорий   Микптин   сын   Сукин   «съехал   с   Ямы»   лишь   «на   роже¬

ство  Ивана  Предтечи  лета  7060  третьяго»,   т.   е.   24  июня   1555  г.,

но   зато   «держал   2   года»,   видимо,   тоже   с   весны (мая) 1553   г.�°�

20�  БК,  л.   120.  И.  И.  Кобылии-Моктеев  в  Боярской  книге  в   ст.  25-й,

оклад  6  руб.  Вотчины  за  ним   «не  сыскано»,  поместье  на  22.5  обжи.  В  Ты¬

сячной   книге   записан   как   новгородский  сын   боярский   П   статьи,   дворо¬

вый,   из   Шелонской  пятиіш   (ТК,   л.   159).   Кобылипы-Мокшеевы  одна  из

младших   ветвей   одного   из   виднейших   старомосковских   боярских   родов

Кобылиных-Коткиных,   старую   ветвь   которых   представляли   царские   ро¬

дичи  Вахарьины.   Отец   нашего   кормленщика   Иван   Мокшоев   сын   Кобы-

ЛИН   вместе   с   братом   Кузьмой  был  испомещен   в   Шелонской   пятине   еш:е

в  конце  XV  в.   (НПК,  т.  V,  стб.  49.  О  роде  Кобылиньтх  см.;  Ы.  ПЛЛиха-

ч с в.   Разрядные  дьяки  XVI  века,  стб.  370—371,   384—385,  395.  О  кормле¬

ниях,  получаемых  их  родичами  Сухово-Кобылиными,  тоже  одной  из  млад¬

ших  ветвей  рода  Кобылтіых-Кошкипых,  см.:  Акты  Юшкова,  стр.  163—164,

172,  184—185,  187—188,  190—192).

2°�  БК,   л. 127.  Г. М.   Сукии   в Боярской   книге в ст. 12-й, оклад

45   руб:   Вотчины   за   ним  четверть  сохи   «да   в   спорном   месте   полполпол-

чети   сохи»,   поместье   на   600   четей. Г.   М,   Сукин   числится'  в   Тысячной

книге  как  сын  боярский  III  статьи  по  Суздалю,  там  же   записан  и  в  Дво-

489

Дважды упомиііаѳтся Копорьѳ. Семен Федоров сын Нащекга

«съехал   с   Копорьи   на   благовещеньев   день   60   третьяго,   держал

год»,   иначе   говоря,   наместничал   там  с   весны   (видимо,   с   марта)