Глава 1. Основные понятия и элементы хасидского учения

§ 1. История хасидизма

Как религиозное и культурное явление хасидизм возникает в Западной Украине в середине XVIII в., когда еврейская история переживает период глубочайшего кризиса нового времени, связанного с преследованиями и погромами евреев в Западной Украине. Унаследовав черты более ранних мистических школ, саббатианства и лурианской каббалы, хасидизм развивается в самостоятельное учение и со временем разделяется на различные течения. По существующим версиям название учения произошло от слова «хэсэд» - милосердие, любовь, либо от слова «хасид» - любящий Бог¹. В основу вероучения легли древние верования и средневековая каббала. Хасидизм во многом противоречил официальной религии, которой был свойствен дух уныния, порожденный веками угнетения. Новое учение изъясняло глубокие смыслы посредством легко воспринимаемых притч, и поэтому было более понятно народу. Хасиды учили, что для Бога важен не рассудок, а чувства, что Он ждет от людей не уныния, а радости, и что познать Его могут лишь вдохновенные души.

Такие черты, как акцент на личном переживании Бога, на личной праведности и роли харизматических лидеров (цадики) отчасти сближает хасидизм с аналогичными процессами в протестантизме (пиетизмом, ривайвелизмом). Широко распространившийся в конце XVIII в. хасидизм встретил острое сопротивление со стороны классического раввинистического иудаизма Восточной Европы, долгое время преследовавшего новое учение как сектантское движение. Раскол был частично преодолен уже в середине XIX в., когда стало ясно, что хасидизм не порвал со своими корнями и сформировался как течение внутри иудаизма. Различие между хасидской и нехасидской формами ортодоксального иудаизма сохранилось до сих пор, но перестало иметь антагонистический характер.

§ 2. Сущность хасидизма

Суть хасидского учения состоит в том, что жизнь должна быть полна восторженным ликованием в религиозном порыве. Согласно фундаментальной доктрине хасидизма все сущее есть форма существования Бога, Всевышний присутствует повсюду, любое явление и событие - это непосредственное проявление божественной сущности. Хасидизм подчеркивает, что любая, даже самая мелкая деталь (такая, как упавший с дерева и унесенный порывом ветра лист) относится к замыслу творения всех миров².

Однако единственной реальностью хасидизм признает только божественное духовное начало, которое и одухотворяет иллюзорный материальный мир. Человек должен преодолеть ограниченность собственного бытия и слиться с божественным светом. Цель человеческой жизни - в единении души с Богом, достигаемым путем восторженной молитвы и «двекут» - глубокой и радостной привязанности к Богу; в служении Богу всеми повседневными и материальными проявлениями жизни³.

Основная концепция раннего хасидизма - «вся земля полна славы Его», весь мир наполнен Богом. В связи с этим существует мнение, что хасидизм - это своего рода иудейский пантеизм, утверждающий, что все есть Бог. Тем не менее, это не так. Пантеизм отождествляет творение с Творцом. Для пантеиста Бог и природа тождественны. Хасидизм же правильнее охарактеризовать как панэнтеизм: всё в Боге. Указанные понятия различаются по своей сути. Если в пантеизме мир и Бог - синонимы, то в панэнтеизме Бог не исчерпывается миром. Бог включает в Себя мир, но превосходит его. Хасидизм подчеркивает, что между Богом и творением существует неразрывная связь. Основатель хасидизма Бешт утверждает: «Деятельное творческое начало всегда скрыто в деянии, в творении. Мир во всем своем многообразии создан как бы из самого Бога и вместе с тем неотделим от Него, подобно тому, как складка в платье сделана из самого платья и в нем остается. Мир - из Бога и в Боге»⁴.

Хасид воспринимает жизнь как непрерывную последовательность актов творения. Жизнь каждого из людей влияет на ход еврейской истории и становится существенным элементом космической драмы в целом. Высшие духовные миры не способны выразить всю сложность «мира действия», в котором смешались истина и ложь, добро и зло. Избавление достижимо лишь в этом мире, и действия человека влияют на спасение или гибель всего мироздания. Избавление же неразрывно связано с Исправлением (тиккун), которое рождается из диалога между творением и Творцом. В этом диалоге бренная материя возносится до уровня духа, и Святой Всевышний воссоединяется со Своей Шехиной⁵.

Оптимистическое радостное настроение пронизывает всю культовую практику хасидизма. В ортодоксальном иудаизме статус «прушим» («отделенные») относится к мудрецам, которые отделяются от мира в стремлении все больше и больше соединиться с Всевышним. Они часто постятся, оставляют жен и все свои дела, - лишь для того, чтобы не быть «внутри этого мира», отделиться от него и посвятить себя целиком только Богу⁶. Хасиды же, напротив, считают, что Всевышний обитает в самом мире, и чтобы к Нему приблизиться, нужно не отделяться от мира, а жить в нем - лишь так можно погрузиться в божественный свет. Хасид познает Всевышнего из каждой мелочи в жизни и непрестанно благодарит Создателя за материальное пропитание и здоровье. «Хасидизм обращает естественное в Божественное в душе человека и изменяет саму природу духовных сил человека»⁷.

В основе хасидизма лежит каббала, которая трактуется в ключе морального совершенствования и судеб еврейства. Отличительными концепциями в хасидизме являются двекут и цадикализм.

Двекут (буквально «прилипание») - искренняя привязанность к Богу, беспредельная преданность Ему⁸. В средневековой каббалистической литературе понятию двекут придается несколько теологических и мистических значений. Это близость к Богу, но самое важное - общение с Ним, достичь которого можно, лишь проникнув в тайный смысл молитвы и постигнув ее мистическое значение⁹. Одни философы считают состояние двекут высшей степенью религиозного совершенства, достижимого лишь для человека, дошедшего до степени полной богобоязненности и безграничной любви к Богу; другие же рассматривают двекут как лестницу, ступени которой ведут к сферам эманации Бога¹⁰.

Согласно учению хасидизма, двекут должен стать постоянным душевным состоянием верующего и определять его действия не только в момент экзальтации, порожденной молитвами и духовным подъемом, но и во всех повседневных делах. Хасиды подчеркивают важность переживания Божественного присутствия в земной жизни. Именно поэтому большая часть мистических и экстатических элементов в хасидской культуре выражается в стремлении к теснейшей связи с Всевышним посредством песен и танцев. Хасидизм считает достижение веселия фундаментальным принципом религиозной практики. Кроме того, в отличие от ортодоксальных практик, хасидизм придает огромное значение молитве как средству общения с добрым, а не карающим Богом.

Цадикизм, одна из главных особенностей хасидизма, - вера в мистическую связь между хасидами и их духовным лидером, цадиком. Цадик, духовный наставник, в душе постоянно находится на небесах, но спускается на землю, чтобы наставлять и спасать людей. Своими заслугами праведный наставник спасает даже самых великих грешников¹¹. С самого начала хасидизм не был однородным движением и состоял из различных групп, объединявшихся вокруг цадика. В свете анализа влияния хасидизма на творчество Марка Шагала наиболее интересными представляются концепции следующих цадиков.

Основатель хасидизма Исраэль Бен Элиэзер, известный также как Баал Шем Тов, или сокращенно Бешт, разработал мистическую систему, основанную на страстном религиозном рвении. Цель порыва - двекут, единение с Богом. Достичь двекут - значит осознать повседневное присутствие Бога в обыденной жизни. Бешт считал, что двекут - это состояние сознания, доступное не только избранным мистикам, но и любому совершенно неграмотному человеку¹².

Дов Бер из Межирича - преемник Бешта, переосмыслил опыт хасидов в виде законченной философско-теологической системы, основанной на учении каббалы. В основе теологии Дов Бера лежит представление о том, что Бог - единственная реальность и что все вещи суть проявления Бога во времени. «Мир до своего сотворения находился в Боге в потенции. Воля Божия вызвала его из состояния отвлеченной возможности в состояние действительного бытия. Но творение не отделилось от Творца. Так как, создав мир, Бог разлил в нем, во всех вещах и явлениях, свою бесконечную силу, то это значит, что Он сам облекся в бесчисленные формы вещей. Как до сотворения мир был в Нем, так теперь Он воплотился в мире. Бог есть не только внешняя причина вещей, но и внутренняя их сущность. Он душа мира»¹³.

Основой детальной теоретической системы Дов Бера стала концепция божественных «искр», рассеянных повсюду. В соответствии с каббалистическим учением Лурии, высшей целью творения считается процесс «исправления» мира (тиккун), то есть извлечения этих «искр» из их земных «оболочек» (клиппот) и постепенное вознесение их к Первоисточнику, вплоть до установления полного единства между Творцом и творением¹⁴.

Особую роль в этом процессе играет человек. Именно экстатическая молитва возносит «искры», заключенные в материальном мире, сразу через все многочисленные уровни и ступени, которые им пришлось бы в случае других форм поклонения Богу. Цадик же, благодаря его постоянному пребыванию в Боге, становится связующим звеном между миром и Богом, «каналом», через который изливается на землю Божья милость.

Леви Ицхак из Бердичева часто повторял изречение Бешта, что служить Богу можно не только молитвой, но и обыденной беседой, в людях всегда стремился видеть только хорошее и отличался особой близостью к Богу, которого видел во всем¹⁵.

Наиболее самобытный развитие хасидизм получил в Литве и в Белоруссии в связи с деятельностью Шнеура Залмана из Ляд, утверждавшего что ничто в этом мире не существует самостоятельно, в отрыве от Творца. Существование всего материального мира весьма условно. Миротворение - это непрерывный процесс, т.к. и после сотворения ничто не отделено от Создателя¹⁶.

Синтезируя каббалистическое учение Лурии с системой Дов Бэра, Шнеур Залман развил весьма оригинальный подход к мистическому психоанализу и самопознанию. При погружении в глубины собственного Я, человек проходит все измерения мира, разрушая перегородки между разными сферами, таким образом преодолевая границы своего естественного существования и открывая, что Бог есть «все во всем» и «нет ничего, кроме Бога»¹⁷.

Все великие религиозные движения направлены на создание особой возвышенной жизни, не ограниченной опытом единичного существа и проистекающей из общения с вечным, с тем, что превосходит границы любого индивидуального опыта¹⁸. Но поскольку связь человека с миром зачастую препятствует его пребыванию состоянии трепета перед священным, религиозные учения предлагают ему иную форму бытия - идеальный мир, где его душа может достичь совершенства.

Учение хасидизма стремилось пробудить в человеке чувство радости от мира, каков он есть, от каждого минуты пребывания в этом мире. Не пытаясь успокоить чувство раздвоенности внутри человека в связи с несоответствия между его фактическим состоянием и идеальной моделью, изначально задуманной Создателем, хасидское учение открывает людям Бога, обитающего «среди их нечистот», путь к которому каждый можно начать, несмотря на всю свою греховность. Разрушая жесткие границы между профанами и посвященными, хасидское движение учит, что любое профанное действие может стать священным, в зависимости от того, как оно совершается.

Хасидизм дает проявиться Божьей искре, горящей внутри всех существ, всех вещей; он учит, как пробиться к ней, соединиться с ней, как «возвыситься» до нее и спасти ее в себе, как воссоединить ее со своей исконной сущностью. Доктрина Шехины как присутствия Божия в этом мире, пронизывающая Талмуд и Каббалу, приобретает в хасидизме новое, интимное звучание. Если силой своего религиозного рвения человек будет делать то, что должен делать именно в этот момент - неважно, что конкретно, - то сможет воссоединить Творца и Шехину, вечность и время¹⁹. В следующей главе мы рассмотрим, каким образом данные концепции хасидского мистицизма отразились на творчестве Марка Шагала.