2.1 Мифологема «Эрот» как символ понимания ребенка

Положение ребенка в античной культуре ничтожно и ничтойно. Дети находятся вообще вне поля зрения взрослых или на периферии мира. Ребенку не уделяется должного внимания как в жизни, так и в произведениях культуры, конечно упоминания о детстве есть, но как правило мельком, и вот герой предстает перед нами уже взрослым. Детство ущербно и вторично, можно даже сказать, что его вовсе нет. Но именно там, в античности, при ее инфантициде и безразличии к детям рождается «Пир» ‑ великий и бессмертный памятник мировой литературы и философии. Являясь произведением, посвященным проблеме любви, мы обнаруживаем, что Эрот, предстающий перед нами как бог любви, есть не только бог, но и ребенок в самом чистом и полном понимании этого слова.

Платон, вкладывая свои мысли в уста Сократа описывает сначала эмпирического ребенка. «Он валяется под открытым небом, у дверей на улицах, и как истинный сын своей матери из нужды не выходит»¹.

Затем Платон переходит к онтологии детства и словно по пунктам расписывает архетипические характеристики ребенка, освещает проблему архетипической заброшенности ‑ «не красив, не нежен, груб, неопрятен»². При этом ярко выражена архетипическая непреодолимость детства: «Эрот тянется к прекрасному и освященному, он храбр, смел и силен, …. он жаждет разумности и достигает ее»³. Единство начального и конечного в том, что Эрот, в отличие от других богов, не бессмертен, он лишь стремится стать таким. Архетипический гермафродитизм заключается в том, что нам, по сути, неважно, какого он пола, специальных гендерных признаков у него нет.

Далее мы видим, что Эрот – это не только начало и исток, но и потенция. В нем есть неопределенность, он есть вектор направленный к прекрасному, чистому благу, но он еще не обрел его. Любовь понимается, как стремление обрести то, чего еще нет. Высшая же любовь ‑ это вечное стремление к обладанию благом. «Ребенок стремится стать мудрым», заняв промежуточное положение между людьми и богами, он не является человеком, что говорит о его чудесности, а богом он еще тоже не стал, но вектор, направленный на постижение блага, делает его ближе к богам, чем к людям. Отсюда мы видим, что Эрот ‑ это в какой-то степени философ, ведь философия есть любовь к мудрости. А любовь есть стремление к обладанию. Но об этом позже.

Эрот преображает бытие, измененное бытие уже никогда не становится прежним. Происходит обновление бытия. Но это изменение может угрожать онтологическому порядку, то о чем говорится в речи Аристофана.

Однако не стоит забывать, что детство не во всем положительная характеристика. Несерьёзность и инфантильность есть проявления этого качества. Бэкон говорил, что греки как дети много болтали и ничего не делали.

Таким образом, Эрот в «Пире» – это архетип ребенка в чистом, полном и целостном виде. Поразительно, но Платон интуитивно, несмотря на невнимание к проблеме ребенка в свое время, описывает его удивительно точно, захватывая все универсалии, описанные в научном мире только Карлом Юнгом в ХХ веке.

Есть еще интересный момент. Эрот – это философ, и в тоже время, Эрот – это архетипический и эмпирический ребенок. Образцом философа является Сократ, а главная черта философа ‑ это познание и стремление познавать, о которой написано во многих работах Платона. Ребенок же ‑ это радостно и неустанно познающий бытие субъект. У него любовь к знанию стихийна, не осмыслена, она ‑ главная в его жизни, что роднит ребенка и философа, который осмысляет свою любовь к знанию и познанию. Одной из черт философа является удивление. Философ должен всегда быть готовым удивляться как в детстве, когда все вещи кажутся новыми и непознанным. Удивление ‑ это то, что необходимо философу, чтобы выбраться из густой шерсти бытия, подобно блохам у собаки, на его кончики, и увидеть огромное голубое небо. Сократ, подобно ребенку, играет со своими собеседниками, сбивая их с ног своей логикой и заставляя испытывать шок и удивление от истинного положения вещей. А удается это ему потому, что он сохраняет при этом свою детскость и непосредственность в себе, даже когда говорит о серьезных проблемах. Отсюда привлекательность таланта Сократа. Подобную детскость философы утратили.

Вопрос, который нам представляется интересным и требующим дальнейшего рассмотрения: как удалось Платону, описывая любовь, описать универсалии, присущие ребенку? «Пир» является все-таки произведением, посвященным проблеме любви. Смеем утверждать, что описывая любовь и бога любви Эрота, Платон дает по сути и онтологию детства. Подтверждение нашей версии мы находим у Гегеля в его философии права. Гегель определяет супружескую любовь как основу родительской любви: отец любит в детях супругу, мать – супруга, и «для обоих в ребенке перед ними предстает их любовь». Ребенок является носителем и воплощением любви мужчины и женщины, а это представляет собой «достижение предметного состояния субстанциального единства в детях».¹