2. «В чём моя вера»

Если «Исповедь» описывает внутреннюю борьбу, в ходе которой Толстой сначала вернулся к вере, а потом попытался познать истину, то трактат «В чём моя вера» уже повествует о личном понимании учения Христа Толстым. Исследуя текст Библии и в частности Евангелий, он приходит к выводу, что истинное учение Христа было искажено, как переводом, так и поздними вставками, и богословскими додумками, и теперь т.н. христиане понимают учение превратно и живут не по нему. «Жизнь наша до такой степени удалилась от учения Христа, что самое удаление это становится теперь главной помехой понимания его»[20, с. 205]. Неожиданно для себя Толстой совсем по-новому понимает стихи Мф. 5:38-39: «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». Толстой утверждает, что многие не уделяют выделенным словам должного внимания, а они являются ключевыми для понимания всего учения Христа. До Христа предлагалось жить по принципу талиона² - воздавая злом за зло. Христу такой принцип видится неэффективным. Если отвечать злом на зло, то в этом порочном круге зло будет только приумножаться. Некоторые утверждают, что необходимость отвечать насилием на насилие лежит в природе человека, в отличие от учения Христа. Толстой же доказывает, что это именно насилие противно природе человека, однако существует государственная и общественная машина, «задача которой состоит в том, чтобы разбивать ответственность совершаемых злодейств так, чтобы никто не чувствовал противоестественности этих поступков. Одни пишут законы, другие прилагают их, третьи муштруют людей, воспитывая в них привычки дисциплины, то есть бессмысленного и безответного повиновения, четвёртые – это самые вымуштрованные люди, делают всякого рода насилия, даже убивают людей, не зная зачем и для чего», и данный мир «учреждён людьми для погибели их»[20, с. 157-159].

Фактически переоткрыв для себя Христово учение, Толстой тщательно анализирует Нагорную проповедь (в т.ч. в переводе на другие языки, чтобы избежать всяческих неточностей) и выводит из неё пять основных заповедей Христа:

- быть в мире со всеми, не позволять себе считать другого человека ничтожным или безумным; если нарушен мир, то все силы употребляй на то, чтобы восстановить его. Вместе с тем есть соблазны мира, которые нарушают мир между людьми, и дальнейшие заповеди являются противодействием этим соблазнам:

- против соблазна половых отношений, нарушающего мир: не смотри на красоту плотскую как на потеху; бери муж одну жену и жена – одного мужа, и не покидайте друг друга ни под каким предлогом;

- против мести, называющейся человеческим правосудием: не мсти и не отговаривайся тем, что тебя обидят, - неси обиды, а не делай зла за зло;

- против соблазна клятв, вводящих людей в грех: клятвы – это зло, поэтому не давай никаких обетов;

- против различия народов, вражды племён и государств: знай, что все люди – братья и сыны одного Бога, и не нарушай мира ни с кем во имя народных целей[20, с. 178-213].

«Не исполнят люди одну из этих заповедей – мир будет нарушен. Исполнят люди все заповеди, и царство мира будет на земле»[20, с. 212].

Для счастья человека также существует пять условий:

- связь с природой (жить под открытым небом, при свете солнца, при свежем воздухе; общение с землёй, растениями, животными);

- труд, любимый и свободный, физический, дающий аппетит и крепкий успокаивающий сон;

- семья;

- свободное, любовное общение со всеми разнообразными людьми мира;

- здоровье и безболезненная смерть[20, с. 280-283].

Толстой утверждает, что живущие вразрез с учением Христа, лишаются этого, и в чём-то оказываются подобными заключённым. Они живут вдалеке от природы, слышат только звуки машин и музыкальных инструментов; не получают удовольствия от работы, при том, что трудятся мало и постоянно скучают; даже если у них есть дети, то они зачастую лишены радости общения с ними; они ограничивают круг своего общения, и чем выше место по социальной лестнице, тем круг уже; они болеют, пьют, и в итоге умирают или молодыми, или калеками.

Люди, приходя в этот мир, воображают, что являются его хозяевами, как и хозяевами собственной жизни. Христос же говорит своим ученикам, что важно понять призрачность личной жизни, что нет смысла приумножать богатство, которое будет разрушено смертью; не нужно жить для себя, нужно отречься от всего и перенести свою жизнь в жизнь всего человечества, для служения людям. «Чтобы жить разумно, надо жить так, чтобы смерть не могла разрушить жизни»[20, с. 237].

Жить же по христианским заповедям в России не позволяет человеку сама православная церковь. Толстой рассказывает, как он прочитал «Толковый молитвенник» (издание третье, Москва, 1879; составлен на основании «Пространного христианского катехизиса православной церкви») и был потрясён тем, что в этой книге нет ни слова об истинном христианском учении, зато прилагается 31 молитва, тропари на праздники, и, что самое возмутительное, десять заповедей с пояснениями, упраздняющими их. Если первая заповедь гласит «почитай одного Бога», то молитвенник учит почитать ангелов, святых, мать Бога и три его лица. Если третья заповедь требует не клясться напрасно, то катехизис учит людей клясться по всякому требованию законной власти. Если пятая заповедь требует почитать отца и мать, то катехизис учит «почитать государя, отечество, пастырей духовных» и ещё огромное количество разных начальников, в т.ч. военных. Шестая заповедь – «не убий» - сопровождается пояснением, что не всякое отнятие жизни есть законопреступное убийство – убийство по должности вполне оправдано (казнь преступника, убийство неприятеля на войне). И ко всему этому церковь насильно приучает паству. Толстой говорит, что если раньше церковь и несла свет христианства в массы, то сейчас она уже окончательно изжила себя, став лишь институтом, укрепляющим власть и оправдывающим насилие человека над человеком[с. 300-306].

Многие относятся к этому учению скептически, говоря, что оно очень хорошо, но трудно, а потому неисполнимо (в т.ч. и церковь говорит об этом, предлагая жить как-нибудь, но не по Христу, главное – молиться, поститься, служить законной власти). На это Толстой отвечает, что разумная деятельность человека направлена к тому, чтобы найти, что лучше из тех противоречий, которыми наполнена жизнь[20, с. 214]. Рано или поздно народ должен убедиться, что лучше жить именно по закону Божьему, и тогда он отбросит науку, философию, церковь. Помимо этого, какой бы трудной не казалась жизнь во Христе, мирская жизнь гораздо тяжелее, со всеми её тяготами, лишениями, войнами и судами. «На одного мученика Христа придётся тысяча мучеников мира, которых страдания в сто раз ужаснее»[20, с. 286]. Христос не учил людей быть мучениками, а учил, как перестать себя мучить.

Как можно видеть, «напрасно говорят, что учение христианское касается личного спасения, а не касается вопросов общих, государственных»[20, с. 136]. Как уже было сказано выше, злом на зло отвечают людям суды, и поэтому они являются противным Христу институтом³, и это при том, что на судах клянутся на Библии. Недопустима и казнь как нарушение христианской заповеди «не убий». Нарушают её и войны - не имеет значения, завоевательные или освободительные, ведь на войне человек, принявший присягу, обязан убивать других людей просто за то, что они из вражеского народа. Нельзя, говорит Толстой, мучить и убивать не только человека, но и животных; он говорит, что знал людей, которые стали вегетарианцами, потому что не хотели сами убивать своих животных. Собственности, государству нет места в идеальной модели Толстого, однако он не призывает к революции – «Люди, связанные друг с другом обманом, составляют из себя как бы сплочённую массу. Сплочённость этой массы и есть зло мира… Все революции суть попытки насильственного разбивания этой массы. Людям представляется, что если они разобьют эту массу, то она перестанет быть массой… но, стараясь разбить её, они только куют её»[20, с. 344]. Вместо этого Толстой предлагает жить истинной верой в обществе таких же верующих, делясь плодами своего труда с другими людьми и показывая им истину (т.е. учение Христа). Никто не отважился бы напасть на людей, творящих добро, а если бы каждый человек познал истинное учение Христа, настало бы царство Божье на земле, и, стало быть, государства должны исчезнуть. Можно вспомнить слова Иешуа Га-ноцри, персонажа произведения М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита», чей образ списан с Иисуса Христа⁴: «…всякая власть является насилием над людьми и настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдёт в царство истины и справедливости…»[22, с. 32].