12. Бодрийяр о психологической сущности телевизионного воздействия

Бодрийяр концентрируется на телевизионных новостях, где существует бессвязность знаков и сообщений, в которых все ценности эквивалентны. Новости о войне, голоде и смерти чередуются с объявлениями о стиральном порошке и бритвах, либо с саморекламой журналистов, служб новостей и телевизионных компаний. Но это не просто хаотическое, запутанное изобилие знаков: «это – обложение нас систематической последовательностью сообщений, эквивалентностью истории и незначительных новостей, случаев и зрелищ, информации и рекламы на уровне знака».

Не столько события, сколько мир сам по себе разбит на части, разорван на «прерывистые, последовательные, непротиворечивые сообщения». Мы не потребляем зрелища или изображения по существу, но в бесконечной последовательности всевозможных зрелищ или изображений. Бодрийяр увлекается теориями Маклюэн и его именитым лозунгом-книгой «Медиа – это сообщение», утверждая, что действительно значительный уровень, на котором масс-медиа влияют на людей, не является уровнем содержания сообщений. Медийный впечатывающий эффект расположен в «ограничивающем паттерне», связанным с технической сущностью постсовременных масс-медиа, способствующим разъединению «реального» на последовательные и эквивалентные знаки. Абстрактный «Марксист», пытаясь теоретизировать эффект воздействия медиа на зрителей и потребителей, потерпит неудачу лишь потому, что подобные критические анализы сосредотачиваются на идеологической природе содержания и собственности (пресловутые «орудия производства») информационных сетей. Но «марксист» затрагивает мимолетной заинтересованностью проблематику непосредственной среды распространения информации и возможных аффектов воздействия медийного формата на восприятие и социальные отношение. В исследовании масс-медиа Бодрийяр постулирует «закон технологической инерции», предполагая, что пространство масс-медиа приближается к «реальному» с помощью специфических техник, таких как документальная стилистика киноиндустрии и житейское захватывание того, что является «реальным отсутствием мира». Другими словами, «мир» как реальная перспектива, как источник наблюдений и знаний, все более и более подменяется последовательностью изображений, в которой «первичная функция заключена в том, что каждое сообщение должно сослаться на другое сообщение». Таким образом, медиа-формат, а не сообщение, навязывает зрителям определенный способ видеть мир. Скорее вместо реального отражения действительности и критической дистанции мы получили нарезанную и приукрашенную информацию в форме товарного знака. Здесь нет ненависти луддитов к технологии. И Маклюэн и Бодрийяр отмечают, что формат печатной книги, относясь к эпохе пятнадцатого столетия, налагает специфическую механику восприятия, форму принудительного одобрения уединенной рефлексии и читательской линейности. Но отличительная природа электронных масс-медиа по Бодрийяру в том, что они «функционируют, нейтрализуя жизненный, уникальный, потенциальный характер мира и подменяя его множественным универсумом медиа, которое – гомогенно». Электронные СМИ являются идеологическими в том смысле, что они объявляют через собственную форму, а часто и посредством содержания, всемогущество системы считывания мира, становящегося системой знаков. «Запутанный» и «конфликтный» мир преобразован в абстракцию, единожды упорядоченную, мир потребляемых знаков, где «Означающее становится своим собственным Означаемым... мы видим отмену Означаемого и тавтологию Означающего... замещение кода референциального измерения определяет эффект потребительских СМИ». Для Бодрийяра медиа являются, фактически, «антипосредническими». Они предотвращают реакцию, взаимный обмен значениями, позволяя только симулировать ответы, ответы, размещенные в предопределенном диапазоне. Действительно, для Бодрийяра «код – единственный орган высказываний». Только код этот – нереференциальный. Сегодня, интерактивное телевидение намного более развито, но интерактивность является остатком самой медиа-структуры и его кода. Нам противостоят несметное число каналов, зрелищ и телевизионных сигналов, отражающими вроде бы многообразие выбора, но которые произведены самой медиа-средой: мы оказываемся в замкнутом круге. Так человеческое взаимодействие заменено симулятивной интерактивностью.

Бодрийяр признается, что его идеи относительно недавнего преобразования общества в уникальный социальный доминат знаков потребления применяются только в ограниченных условиях; то есть в тех частях света, которые рассматриваются наиболее «продвинутыми». Бодрийяр признает то, что «традиционные формы праксиса» никуда не исчезли, и в действительности остаются доминирующими; идеи Бодрийяра используются в весьма ограниченных обстоятельствах - там, где «высокий технический уровень был достигнут». Это – весьма примечательное разъяснение, пропускаемое многими из критиков Бодрийяра, несмотря на то, что было в дальнейшем рецитировано несколько раз. Как-то Бодрийяр сказал в его одной из позднейших работ: «теория должна предвосхищать».