Учебно-практический семинар по семейной психотерапии

Майкл Исайя Беннетт

Джоан Дж. Зильбах

Майкл Исайя Беннетт, доктор медицины, директор амбулаторной и неотложной службы для взрослых Массачусетского центра психического здоровья, преподаватель психиатрии Гарвардского медицинского института.

Джоан Дж. Зильбах, доктор медицины, сотрудник Филдинговского института в Санта Барбаре, штат Калифорния, бывший консультант программы по семейной психотерапии в отделении детской психиатрии Массачусетского центра психического здоровья при Гарвардском медицинском институте.

Авторы благодарят за поддержку Джулию Бемпорад, доктора медицины, бывшего директора детской психиатрической службы при Массачусетском центре психического здоровья, а также Пег Дикерман, клинического социального работника.

Мы создали метод для обучения клиницистов работе с семьями, призванный преодолеть ряд затруднений, с которыми обычно сталкиваются индивидуальные психотерапевты, пробующие себя в семейном подходе. Клинические психотерапевты, как правило, используют в своей работе техники и принципы, основанные на их собственном опыте индивидуальной психодинамической психотерапии, причем как в роли клиента, так и в качестве практикующего специалиста. Лишь некоторые из них приобрели клиентский опыт прохождения семейной психотерапии. Конфликт между ценностями и методами двух подходов обычно приводит к следующим затруднениям: члены семьи поощряются выражать дискомфортные чувства, к исследованию которых они не готовы; родительское влияние на детей трактуется, как основная причина их симптоматики; клинические данные о ребенке утаиваются от родителей; информация об образовании, опыте и взглядах психотерапевта скрывается от членов семьи.

Не следует забывать и тот факт, что наши студенты обычно сами находятся на более ранних стадиях своего собственного жизненного цикла (Zilbach, 1979, 1986, 1988; Carter, 1980; Combrinck-Graham, 1985; Duvall, 1977), чем те родители, с которыми им приходится встречаться в своей практике, что предрасполагает их к чрезмерной идентификации с положением ребенка. Однако при этом, несмотря на всю свою симпатию к детям, они часто ощущают себя не в своей тарелке, приглашая детей на семейные сессии и безуспешно пытаясь собрать информацию о взаимодействии между родителями и детьми (Zilbach, 1986).

СТРУКТУРА СЕМИНАРА

Мы попытались преодолеть упомянутые выше трудности путем создания учебно-практического семинара по семейной психотерапии, участники которого смогли бы исследовать влияние семьи на их собственную жизнь. Руководители семинара инициировали обсуждение, поделившись соответствующими наблюдениями из жизни своих семей. Они поощряли обсуждение участниками семейных воспоминаний, в то же время удерживая их от выражения глубоких личных переживаний. Семинар строился в соответствии со следующими принципами и положениями:

• концентрация внимания на нормальном поведении, в противовес отклоняющемуся;

• исследование уникальности каждой семьи через изучение ее привычек, ритуалов, традиций и ценностей;

• гарантия непредвзятого отношения к проблемам взрослых и детей;

• уважение мощного влияния семьи, направленного на передачy семейных ценностей и традиций, а также формирование индивидуальных черт характера, которые обычно считаются врожденными;

• поощрение размышлений о месте личности в жизненном цикле семьи;

• демонстрация пользы и безопасности обсуждения в среде профессионалов своей собственной семьи;

• поощрение приглашения детей на семейные встречи.

Участниками учебно-практических семинаров по семейной психотерапии были специалисты из детского отделения Массачусетского центра психического здоровья, больницы штата Массачусетс и общественного центра психического здоровья при Гарвардском медицинском институте. Семинар состоял из 16 сессий, проходивших один раз в две недели, куда были приглашены все клиницисты из вышеназванных учреждений, интересующиеся семейной психотерапией. Профессиональный состав участников отличался разнообразием, а их количество обычно не превышало 12 человек. Кроме того, в семинаре, как правило, принимали участие клиницисты, наделенные административными полномочиями в отношении остальных участников семинара.

На первой встрече ведущие объявляли правила семинара. В соответствии с ними, никто не может быть принужден говорить что-либо помимо его воли; участники не дают обязательства присутствовать во все дни семинара и вольны прекратить его посещение; участники обязуются уважительно относиться ко всем услышанным ими высказываниям и гарантировать их конфиденциальность. Ведущие заявили, что будут просить участников размышлять о тех ролях, которые они играют в собственных семьях, а также делиться своими наблюдениями в ходе групповых обсуждений. Затем ведущие представились сами с учетом своего семейного контекста, примерно таким образом: “Я родился в еврейской семье, проживавшей на сельском западе, и был старшим из двух детей. В настоящий момент я отец одного ребенка, двух лет.” Ведущие подчеркнули, что все заявления и высказывания, в том числе произнесенные в ходе интеллектуальных споров будут рассматриваться в свете личных семейных историй и опыта участников.

Ведущие разработали целый ряд «упражнений», призванных помочь участникам снять напряжение и сосредоточиться на семейных вопросах. Участникам предлагалось: представить себя друг другу и обсудить значение собственного имени; описать свое положение внутри семьи, включая родительскую семью, свою собственную семью в настоящее время, а также расширенную семью; изобразить на рисунке свою семью или же поставить других участников семинара в позы, характерные для типичной семейной сценки; подобрать себе игрушки и поиграть в них, а затем сравнить полученный опыт со своими ранними семейными воспоминаниями.

Спустя некоторое время ведущие обнаружили, что эффективность обсуждения повышается, если побуждать участников к описанию и сравнению реакций своих семей на те или иные события и вопросы. Они включали в себя: порядок рождения; праздники; религиозные ритуалы; семейные застолья; дни рождения; рождение детей; свадьбы; профессиональные занятия; большие семейные торжества с участием расширенной семьи; болезни и смерть; воспитание детей; получение травмы или инвалидизация; принадлежность к тому или иному экономическому классу; вопросы этнической культуры и самосознания.

Ведущие делились своими личными наблюдениями из жизни собственных семей. Цель подобных обсуждений состояла в том, чтобы продемонстрировать, что использование материала из своей личной жизни в работе с другими семьями может быть не только полезным и приятным, но и не подвергает особому риску репутацию психотерапевта.

ОПЫТ УЧАСТНИКОВ

Семинар проходил ежегодно, начиная с 1977 и по 1983 год, и помог многим его участникам осознать всю глубину и утонченность семейного влияния на их собственный образ жизни. Участие в нем позволило в должной мере оценить силу и устойчивость воздействия на формирование личности таких факторов, как этническая, национальная и религиозная принадлежность, порядок рождения и т.п., которые могут послужить как в качестве опорной точки для построения психотерапевтических гипотез, так и для повышения устойчивости специалиста к присутствию детей и их манере себя вести во время семейных сессий. (см. Kramer, 1984, стр. 232-235, где приведено описание аналогичной группы и результаты оценочного опросника; а также статью в этом томе, Крамер, «Влияние участия психотерапевта-родителя в группе семейных отношений на его взаимоотношения со своими детьми».)

Как правило, в семинаре принимали участие люди, находящиеся на разных стадиях жизненного цикла, что создавало возможность для понимания обеих сторон детско-родительских взаимоотношений и позволяло проследить их развитие с течением времени. К примеру, дети одной из участниц уже учились в колледже, а сама она оказывала медицинскую помощь нескольким пожилым членам своей семьи, тогда как у другой все дети еще посещали школу. Среди участников были одинокие студенты и сотрудники больницы; женатые и замужние, но не имеющие детей; будущие матери и отцы; родители грудных детей, детей школьного возраста, и детей, начавших самостоятельную жизнь; взрослые, ухаживающие за своими больными родителями. Поэтому при обсуждении детско-родительских взаимоотношений всегда присутствовали различные точки зрения. Разброс тем начинался от трудностей в распределении любви и установлении границ, до обсуждения ответственности родителей за своих больных детей, а также детей за своих больных родителей. Высказывания отдельных участников, как правило, отражали различные стадии их индивидуального и семейного развития, а также возможные противоречия между ними.

В первые дни семинара обычно наиболее ярко заявляли о себе две темы: стремление участников приписывать поведению врожденный характер, игнорируя при этом существующую в семье систему отношений, а также их потребность в безопасности. Касаясь первой темы, ведущие просили участников осознавать ту систему отношений, которую они использовали во время самопрезентации. Первоначальное знакомство обычно включало в себя имя участника, его положение в клинике, а также профессиональное участие в программах системы психического здоровья. Затем ведущие приглашали участников рассказать о себе в контексте своего семейного положения. После второго круга представлений, многие участники осознавали, что они являются носителями разнородных систем семейных отношений, усвоенных ими на разных стадиях жизненного цикла семьи.

Хотя уровень личностного раскрытия в первые дни обычно бывал невысок, участники неизменно выражали обеспокоенность степенью безопасности, которую они хотели бы сохранить на этом семинаре. В ряде случаев участники, чьи переживания, касающиеся семейного кризиса или взаимоотношений, носили слишком острый характер (например, в ситуации горя после недавней смерти одного из родителей), принимали решение отказаться от дальнейшего участия в семинаре. Ведущие всегда поддерживали подобного рода решения, поощряя раскрытие участниками своих переживаний только при условии сохранения ими ощущения комфорта и безопасности. Впрочем, этой же политики необходимо придерживаться и в ходе практической работы в качестве семейного психотерапевта.

Ниже перечислены темы, наиболее типичные и интересные для участников, которые обычно бывали немало удивлены тем, что никогда ранее не касались этих вопросов не только на других дидактических семинарах, но даже в своей индивидуальной психотерапии.

Порядок рождения

Участники с одинаковым порядком рождения с удивлением отмечали, сколь много между ними общего, и прослеживали связь между своим психотерапевтическим стилем и той ролью помощников, которую они выполняли в своих семьях, будучи детьми. Первенцы, обычно составляющие непропорционально большую часть участников семинара, отмечали друг у друга стремление помочь, которое осуществлялось с помощью контроля и демонстрации собственной компетентности, причем как в работе с детьми, так и со взролыми. Психотерапевты, принадлежащие к младшим сиблингам, ту же задачу выполняли путем поддержания позитивной эмоциональной атмосферы, избегая конкурентной борьбы за власть. Один из участников, старший ребенок в семье и, по-видимому, очень властный семейный психотерапевт, описывал неспособность семей, с которыми он работал, принять какое-либо важное решение без предварительной консультации с ним.

Праздники

Праздники, в особенности День благодарения и Рождество, пробуждали в участниках семинаров эмоционально заряженные образы, соответствующие правилам и обычаям их семей. Так, многие иммигрантские семьи вынуждены были искать точки соприкосновения между религиозными практиками и ритуалами, привезенными из других стран, с американскими обычаями, становящимися все более популярными среди молодежи. Довольно часто решение семьи по поводу того, какой праздник и когда следует отмечать, становится причиной конфликта между близкими родственниками. Кроме того, праздники заставляют вспомнить об отсутствующих членах семьи, которые когда-то были исключены или сами покинули ее вследствие конфликта. Состав присутствующих, как и список постоянно отсутствующих на семейных торжествах членов семьи представляет собой несомненную ценность для психотерапевта, как и другая информация о поводах и порядке проведения праздников, участии в них детей и т.д.

Имена

В именах закодирован огромный массив информации о семье: есть имена, которыми семьи гордятся, тогда как других стыдятся; имена могут меняться, но память о них остается; имена привносят с собой дух старой культуры на новые земли; фамилия позволяет своему носителю сохранить идентичность и связь с предыдущими поколениями. Особым смыслом наделены “настоящие” имена, присвоенные в соответствии с этническими или религиозными традициями семьи, а также имена, получаемые на церемонии вступления в совершеннолетие и призванные обеспечить покровительство предков. Есть имена для дома и для работы; люди получают прозвища; женщина может сменить свою девичью фамилию, или сохранить ее, или вновь вернуться к ней после развода. Существуют имена, выделяющие своих носителей из всех остальных; детские имена, которые меняют, становясь взрослыми; имена, которые хотят увековечить; и даже имена, которые лечат или обостряют семейные конфликты.

Довольно часто обсуждение имен приоткрывает для участников понимание того, кем их хотели бы видеть семьи и как они собственной жизнью осуществляют семейные традиции. Одна из участниц, будучи уже взрослой, получила два разных имени: одно предназначалось для коллег и обозначало границы ее профессиональной деятельности, тогда как другим именем ее называли друзья, близкие и соседи, для которых она была подругой, женой, матерью и лидером местной общины. Для участия в подобном обсуждении многим участникам приходилось собирать дополнительные сведения о причинах, побудивших их родителей выбрать для них то или иное имя.

Семейные застолья и кулинария

Еще одной интересной темой для исследования является семейная кулинария и застольные традиции, включая праздничные обеды и блюда. Для придания этой теме особого звучания, авторы в соответствующее время года приносили на семинар праздничную еду (например, яйца на пасху или сладости в канун дня всех святых). Обсуждение застольных традиций представляет собой прекрасный метод получения информации о семье, причем как со стороны детей, так и взрослых.

Участники отмечали, что ощущение себя “по-домашнему” непременно содержит в себе образ традиционного семейного ужина из их детства, который они сохранили до настоящего времени. Одна из участниц, которая в детстве привыкла каждый вечер ужинать вместе с родителями, терпела поздние возвращения с работы своего мужа, но только до того момента, пока у них не появился первый ребенок. После чего она вдруг поняла, как сильно ей не хватало его присутствия дома во время ужина. Больше всего ее поразило, насколько глубокими оказались корни этого переживания. Другие участники также признавались, что образ родителей, сидящих вместе вечером за столом, оставил в их памяти настолько глубокий след, что они даже не могут представить себе других вариантов. Обсуждение семейных кулинарных традиций вызвало интерес к следующей теме, касающейся этнических и прочих различий в поведении за столом: принято ли говорить тихо или громко; кого больше слышно – взрослых или детей; прерывают ли сидящие за столом друг друга или вежливо слушают и т.д. Оказалось, что общий стиль и ведение таких разговоров лишь в малой степени зависит от их конкретного содержания. Одна из участниц заметила, что изменения в кухонном распорядке совпадают с переменами фаз жизненного цикла семьи, так например, она готовила одна на всю семью, пока дети были маленькими; когда же они подросли и решили, что могут чем-то помочь ей, у них появились свои обязанности на кухне.

Пути к примирению

По мере изучения типичных семейных реакций и характеристик, участники семинара все чаще демонстрировали философское восприятие болезненных аспектов семейной жизни. Их способность к принятию становилась тем отчетливей, чем лучше им удавалось рассмотреть семейные отношения с точки зрения, отличной от своего непосредственного эмоционального восприятия. Например, когда одна из участниц смогла оценить влияние тех семейных традиций, в которых с детства воспитывалась ее мать, она увидела, что отвергающее поведение матери обусловлено вескими причинами, никак не связанными с их личными взаимоотношениями. В результате ее ощущение себя отверженной постепенно стало уменьшаться, одновременно с горечью и осуждением в адрес матери. Другая участница, которая рассказала, что не сумела предотвратить распад своей семьи, почувствовала облегчение и сняла с себя чрезмерный груз ответственности, когда она приняла во внимание всю совокупность причин, приведших к разрыву, а также услышала о похожем опыте, пережитом другими участниками. Участнице, которой не удалось помириться со своим отцом до его смерти, с помощью ретроспективного анализа пришла к выводу, что ее задача была невыполнима вследствие многочисленных семейных и личностных факторов, блокирующих их взаимоотношения. Довольно часто участники с удивлением обнаруживали, насколько полезно посмотреть на травматические моменты и ограничения, существующие в семейной жизни, с безопасного расстояния.

Личный вклад руководителей семинара

С самого начала участники проявляли заинтересованное и конструктивное отношение к рассказам ведущих, отражавших их собственный опыт семейной жизни. Например, выслушав рассказ одного из участников о тех дополнительных обязанностях, которые ему приходилось нести в качестве старшего ребенка в семье, одна из ведущих провела сравнение между его положением и своей ролью единственного ребенка, находящегося на попечении у дяди, который относился к ней как к младшей сестре. В другой раз второй ведущий описал свою роль переводчика, которую ему приходилось играть для своих родителей, обладавших диаметрально противоположными когнитивными и эмоциональными характеристиками. Подобная открытая позиция руководителей семинара поощряла участников рассказывать о себе, демонстрируя в то же время способ, с помощью которого можно поделиться информацией о семейных событиях без последующего сожаления о своей чрезмерной доверчивости. В конце года многие участники сообщали о том, что они приобрели безопасный метод использования личного опыта в своей работе в качестве психотерапевтов.

Ведущие использовали также разногласия между собой для демонстрации того, что прояснение позиций и разрешение конфликтных ситуаций является нормальной и важной частью семейной жизни. Причем независимо от того, удавалось ли им придти к согласию или же они оставались каждый при своем мнении, неизменным оставалось их взаимное уважение. В приводимых ведущими аргументах участники неизменно находили те или иные узнаваемые позиции, характерные для спорящих родителей, а также выделяли в их диалоге безопасные или угрожающие факторы.

Власть в семье

Участие в семинаре представителей преподавательско-руководящего состава, наделенных административными полномочиями по отношению к другим участникам, принесло ряд полезных наблюдений, касающихся власти в семейных отношениях. Например, некоторые участники отмечали, что их босс, присутствующий на семинаре, по обыкновению, избегает отдавать прямые указания. Они провели сравнение между его манерой вести себя и характером поведения своих родителей, отмечая все совпадения и различия. Их наблюдения заставили этого руководителя осознать свою неприязнь и стремление избежать диктаторского стиля управления, присущего его собственным родителям. Участники, работающие под началом одного из ведущих семинара, отмечали, в порядке дружеской критики, что его манера изводить сотрудников повышенными требованиями к бумажной отчетности вызывает множество нареканий. В своем ответном слове он заметил, что то удовольствие, которое он получает, устанавливая административный порядок, берет свое начало из его нелюбви к хаотичному и плохо организованному домашнему быту, окружавшему его в детстве.

Разобщенность

Каждый год тема семейной разобщенности вызывала множество откликов и историй о безнадежных расколах, вследствие конфликтов внутри семей, и вызываемых ими унынии и депрессии, оказывающих свое влияние на множество поколений. По отзывам многих участников, их собственный интерес к семейной психотерапии был обусловлен желанием исцелить ту разобщенность, которую им довелось пережить в своих семьях. Каждый раз при обсуждении данной темы участники бывали поражены интенсивностью боли и душевных страданий, вызываемых семейными расколами, и тем сильным влиянием, которое они оказывают на следующие поколения. Многие отмечали, что так и не сумев найти решение, они научились жить с этой болью, ограничив свою зону ответственности и установив приемлемую дистанцию с другими участниками конфликта.

Семьи и другие системы

За время обучения, участники пытались применять свои наблюдения, касающиеся ролей, традиций, ритуалов и взаимоотношений в собственных семьях к другим системам и организациям, с которыми они сталкивались, в том числе школам и больничным отделениям. Например, после того, как участники, пережившие болезненный для себя год последипломной стажировки, исследовали историю и традиции своего отделения, они осознали, что в предыдущем “поколении”, т.е. еще до их прибытия, произошли значительные перемены в стиле и манере руководства, заложившие основу будущих “семейных” конфликтов.

Этнические особенности

Не осталась без внимания участников и тема о роли национальной самобытности в семейной жизни. Например, один из клиницистов, выходец из Индии, рассказал об особой ответственности, которую возлагают на себя индийские семьи при организации и проведении свадебных церемоний. Другая участница принадлежала ко второму поколению ирландских католиков. Ее описание сложных взаимоотношений своего отца с Ирландией продемонстрировало всю глубину того влияния, которое оказала на ее формирование верность традициям и моральным устоям того общества, которое покинуло предыдущее поколение их семьи.

В то же время, отрыв от своей этнокультуры может стать причиной семейных конфликтов, что было продемонстрировано беременной участницей семинара, ожидавшей приезда своей матери, намеченного на послеродовый период. Ее мама, строго придерживаясь традиционных ценностей латиноамериканского среднего класса, готовилась взять под свое управление все домашнее хозяйство дочери, пока у той не закончится продолжительный период пассивного восстановления после родов. Дочь, живущая в течение многих лет независимой жизнью успешного профессионала в области психического здоровья и привыкшая самостоятельно решать свои проблемы, хотела бы в максимальной степени сохранить за собой контроль, как внутри семьи, так и в своей профессиональной жизни. Тем более что у нее уже был опыт предыдущего визита мамы, последовавшего за рождением первого ребенка и послужившего причиной серьезного конфликта в их семье. Ее рассказ вызвал немало откликов среди участников, переживших похожий опыт, который привел их к неутешительному выводу, что ценности, сформировавшиеся у них в процессе построения собственной жизни, фундаментально отличаются от ценностей их родителей, и что вряд ли кому-то удастся преодолеть эту пропасть. Обсуждение данной темы привело беременную участницу в состояние глубокой печали, но в то же время, она почувствовала себя более подготовленной к предстоящему визиту своей мамы.

Семья или карьера

Молодые участники, раздумывающие о своем будущем отцовстве или материнстве, выражали обеспокоенность, удастся ли им отыскать равновесие между своей работой и родительскими обязанностями. Они размышляли о том, насколько пример их родителей повлиял на формирование их собственных представлений по данному вопросу, а также о том, какое влияние на родителей оказывали, в свою очередь, их семейные традиции, этнические и религиозные ценности, а также общая экономическая обстановка. Участники постарше подтвердили, что опыт предыдущих поколений и их традиции не всегда представляют собой полезную модель для подражания, и что взрослые люди в наше время вынуждены искать свои собственные пути и создавать новые традиции.

ВЛИЯНИЕ СЕМИНАРА НА ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКУЮ ПРАКТИКУ УЧАСТНИКОВ

До прохождения семинара его участники неохотно приглашали детей к участию в семейной психотерапии. Причиной тому было широко распространенное мнение, что не получая того единоличного внимания, которое им гарантировано в случае индивидуальной психотерапии, дети часто становятся назойливыми и мешают разговаривать взрослым. Кроме того, у родителей вырастает сопротивление, если они не могут полностью контролировать поведение своего ребенка, или же если их способ контроля оказывается неоправданно жестким, или для его достижения им приходится открыто продемонстрировать свою злость. В подобных ситуациях специалисту бывает непросто управлять ходом беседы, поддерживая ощущение комфорта у родителей и воздерживаясь от протестов по поводу их воспитательных мер в отношении своего ребенка.

Включение детей в семейную психотерапию

Семинар позволил многим участникам почувствовать себя уверенней в области детско-родительских взаимоотношений, подтолкнув их к исследованию проблем, встающих перед родителями. Родители из числа участников говорили о нелегком выборе между любовью и строгостью, и о своем чувстве ответственности за боль ребенка. Их воспоминания содержали рассказы о том, как родители впервые попробовали установить режим дня, оставив восьмимесячную дочку кричать в своей кроватке и решив не брать ее на руки; о реакции родителей на исключение сына-подростка из школы; о чувстве вины матери за большую благосклонность к одному ребенку в ущерб другому; и о беспомощности перед болезнью ребенка. В этом обсуждении нашлось место и для тех участников, которые ухаживали за своими больными стариками, переживая при этом сходные чувства.

Семинар доказал возможность одновременного общения со взрослыми и детьми в том случае, если психотерапевт умеет играть и использовать другие формы невербальной коммуникации. Участники, получившие профессиональную подготовку в рамках психодинамической психотерапии, первоначально чувствовали себя неуютно при попытках выполнить невербальные задания, приводившие их в замешательство и смущение, например, выбрать игрушки из огромной их кучи, или изобразить на рисунке свою семью. Однако, по мере того, как ведущие вытягивали из них комментарии и наблюдения, участники освоились и поверили в то, что смогут использовать подобные игры для получения необходимой информации без лишней паники или смущения.

К примеру, получив задание выбрать три игрушки из общей кучи, одна из участниц сообщила о своем беспокойстве, что ей достанутся не самые лучшие. Другой участник тщательно следил, чтобы взять не больше, чем ему положено. Третья старалась подобрать игрушки, которые хорошо сочетались бы между собой. Четвертого заботило, что он, должно быть, делает меньше других участников группы. Эти наблюдения многое говорят об эмоциональной и когнитивной сфере участников, а также о том игровом опыте, который они приобрели в своей семье, будучи детьми.

Участники обнаружили, что игра позволяет им делиться со своими клиентами чувствами и информацией, а также выражать свою индивидуальность без чрезмерного самораскрытия. Серьезную взрослую ситуацию можно перевести в игру, а из самой игры извлечь материал для глубокого анализа. Язык игры оказался совсем не лишним во взрослых разговорах.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Оглядываясь назад, участники семинара отмечали, что благодаря своему классическому образованию, а также собственному опыту прохождения индивидуальной психотерапии, они привыкли считать, что необходимым условием эффективной работы является полное раскрытие чувств. Между тем, семинар вовлек их в процесс, который был значительным и волнующим, хотя при этом отнюдь не всегда требовалось выражение глобоких переживаний. Один из ведущих, цитируя Вордсворса, определил настроение семинара, как “спокойное воспоминание эмоций”. Стиль ведения семинара можно было бы определить, как описательно-разговорный, а в центре внимания находились события, идеи и семейные ситуации, которые совсем не обязательно должны были быть остро актуальными или болезненными.

Предыдущий опыт участников семинара, полученный ими в ходе прохождения индивидуальной или групповой психотерапии, свидетельствовал о том, что наиболее важные прозрения у пациента обычно случаются благодаря исследованию переносных отношений, сновидений или неосознанных переживаний. Наш семинар сумел доказать, что семейные истории и описание семейных ритуалов содержат в себе не менее ценную информацию. Они были удивлены тем огромным количеством материала, полученного с помощью рисования и других невербальных форм эмоционального самовыражения. Не обесценивая других существующих методов и подходов, семинар продемонстрировал важность изучения фактов и их символического значения в семейной жизни.

Участники довольно часто выражали удивление, что те личные прозрения и идеи, которые осенили их на семинаре, не попадали в их поле зрения ранее, в том числе во время прохождения ими индивидуальной психотерапии или психоанализа. Данное обстоятельство привело их к выводу, что эмоциональная энергия семейной жизни способна выражать себя в такой форме, которая часто игнорируется обычными диагностическими техниками, используемыми в индивидуальной психодинамической психотерапии. Исследование интрапсихических переживаний, сновидений или переносных отношений может пройти мимо столь важных побудительных мотивов, как например, этническая принадлежность или порядок рождения. Участники осознали, что человеческую мотивацию можно полнее понять, используя с этой целью различные системы координат, а одной из важнейших точек отсчета является место индивидуума в своей семье.

Использование ведущими обсуждения своего собственного семейного опыта в качестве психотерапевтического подхода, похоже, стало откровением для клиницистов, воспитанных в психоаналитических традициях. Ведь согласно теории психоанализа, специалисту следует воздерживаться от предоставления пациенту какой-либо личной информации, чтобы способствовать развитию между ними переносных отношений, которые затем становятся важным объектом для изучения. Семинар продемонстрировал, что утаивание личной информации может подорвать намечающееся сотрудничество с пациентом, и что для клинициста вполне допустимо избрать противоположный подход, т.е. способствовать возникновению позитивного альянса, будучи в большей мере «самим собой». Кроме того, готовность психотерапевта поговорить о своей семье снижает тревожность у пациентов, демонстрируя, что обсуждение болезненных семейных тем может проходить без лишней откровенности или смущения.

Благодаря семинару, участники научились воздерживаться от чрезмерной идентификации с детьми, как жертвами своих родителей. Этому способствовали следующие факторы: изучение событий с точки зрения каждого из представленных в семье поколений; выявление семейных обстоятельств, не подвластных контролю со стороны родителей; участие в семинаре лиц, включая ведущих, весьма отличающихся по своему служебному положению. Последнее обстоятельство позволило участникам познакомиться с разными точками зрения, а клиницистам с меньшим административным влиянием войти в положение и увидеть беспомощность тех, у кого больше властных полномочий, и наоборот.

Представленный вашему вниманию семинар, построен на принципах, которые, по нашему мнению, совершенно необходимы клиницистам для проведения успешной семейной психотерапии: уважение права семьи на личную жизнь; признание ответственности за установление и соблюдение правил; создание благоприятной эмоциональной атмосферы; владение богатым арсеналом диагностических техник для получения информации о жизни семьи; а также использование своего личного и семейного опыта для демонстрации безопасного способа самоисследования, которым могла бы воспользоваться семья в процессе психотерапии.

ЛИТЕРАТУРА

Carter, E.A. and McGoldrick, M. (1980). The Family Life Cycle and Family Therapy: An Overview. In: Carter, E. and McGoldrick, M. (Eds.), The Family Life Cycle, pp. 3-19. New York: Gardner Press.

Combrinck-Graham, L. (1985). A Developmental Model for Family Systems. Family Process, 24: 139-151.

Duvall, E. (1977). Marriage and Family Development, 5th Edition. Philadelphia: Lippincott.

Kramer, J. (1984). Family Interfaces: Transgenerational Patterns, pp. 231-250. New York: Brunner/Mazel.

Zilbach, J.J. (1979). Family Development and Familial Factors in Etiology. In: Noshpitz, J. (Ed.), Basic Handbook of Child Psychiatry, Vol. 2, pp. 62-87. New York: Basic Books.

Zilbach, J.J. (1986). Young Children in Family Therapy. New York: Brunner/Mazel.

Zilbach, J.J. (1988). The Family Life Cycle: A Framework for Understanding Children in Family Therapy. In: Combrinck-Graham, L. (Ed.), Children in Families pp. 46-66. New York: Guilford.