25. Первобытные представления о пространстве и времени.

Важную роль в жизни человека древнейшей эпохи играет миф. Две его главные функции — освоение пространства и времени. Именно в мифе впервые были выражены представления о пространстве и времени.

Первобытным людям мир представлялся маленьким и кратковременным; для них пространство замыкалось видимыми очертаниями моря и гор. Пространство как таковое не было однородным. Отдаляясь, оно становилось враждебным. У него было два полюса: сакральные и проклятые места. На территории племени выделялись тотемные центры — где пространство обладало максимально благоприятными качествами. Место обитания племени тоже было благотворным, т.к. здесь были похоронены предки, охраняющие племя.

Восприятие пространства в первобытности самым тесным образом связано с самоощущением человека. Поскольку он и есть микрокосм малого мира, ему должен соответствовать макрокосм большого мира. Человек же представляет собой пространство, акцентированное вертикально. Для современного человека эта акцентированность нечего не говорит о большом пространстве макроуровня. Пространство для него — сфера с бесконечно продолжительным радиусом.

Иначе у первобытного человека: если он представлял собой вертикально ориентированный микрокосм, то и макрокосму должна была быть задана вертикальная доминанта. Но космос не единственная, а соотнесенная с хаосом реальность. Вертикально устроение космоса возникает из неопределенности и безвидности хаоса. Один из образов хаоса — бездна. Ощущение какого-то вертикального провала, бездонности.

Самое существенное, касающееся отличия первобытных представления о пространстве от современного, состоит еще и в том, что они предполагают наличие в пространстве некоего абсолютного центра.

Меру окружающему миру, не подозревая об этом, задает сам первобытный человек. И эта мера совпадает с возможностью его восприятия пространства. Главное в том, что любое расстояние оставалось соотнесенным с центром мира.

Так же как и пространство, неоднородно с первобытной точки зрения и время.

То, что существует, пребывает в одном из трех временных измерений: правремени (сакральном времени), сакрализованном времени и времени профанном.

Правремя — эпоха первовещей, когда космос стоновится хаосом. Связью с правременем служит священодействие, ритуал, праздник. Это второе измерение времени. Оно служит своего рода звеном.

Восприятие времени первобытное мышление не ощущало как однородные следующие друг за другом отрезки времени.

Считается, что циклическое представление о времени относится к сравнительно поздней первобытности. Циклизм — это своего рода попытка заклеить время. То, что вечно возвращается, как бы и не происходит. Большая зависимость от времени, т.к. смерть понималась как остановка индивидуального времени, как следствие возник страх перед временем.

26. Генезис архитектурной культуры в культурных архетипах.

Выявлены две универсальные формообразующие системы (классическая стилевая архитектура и современная неклассическая архитектура XXI века), которые имеют в своей основе художественно-композиционные приемы и средства выразительности, отражающие мировую культуру времени и вечные законы человеческого бытия.

Первая из этих систем — классическая стилевая архитектура, основанная на античном ордере, который из эпохи в эпоху на протяжении двух тысячелетий всегда присутствовал в архитектуре в той или иной форме. К этой системе так же можно отнести движение архитектуры XX века, известное как "авангард", или "модернизм", поскольку такие основные архетипы архитектуры сохраняются, несмотря на то, что новый стиль извлек из ордерной системы геометрические и конструктивные первоэлементы форм, отказавшись от традиционной декоративности. Интерпретационное мышление философии постмодернизма бросило вызов антигуманности и бездуховности, излишней упрощенности и игнорированию средового контекста, однообразности и монотонности архитектуры "современного движения".

Постмодернизм стал своеобразным прологом зарождающейся второй системы — новой парадигмы. Для архитектуры наступил момент перехода на новый уровень осознания формы как органичной динамической структуры, обладающей качествами самоорганизующейся системы, топологической в своей сути. В этой новой концепции авторы поднимают проблему генезиса архетипичных элементов, задающих физическую материальность архитектуры. Среди многообразия архитектурных форм в рамках дигитального мышления, выделяется ряд первичных концепций, на которые, так или иначе, опираются архитекторы, работающие в данном направлении.

Одним из представителей является архитектор-кспериментатор Грег Линн с его теорией «формы-движения». Главным структурным формообразующим элементом новой архитектуры Линн называет «складку», обладающую двумя наиболее важными топологическими

свойствами: гладкостью (возможностью системы трансформироваться) и гибкостью (органичностью, «огибаемостью», неконфликтностью). «…Новый метод в архитектуре – это попытка выхода за пределы эвклидовой геометрии, это тактика гибкого инкорпорирования значений, это тактика морфогенеза (и техника морфинга – процедуры генетической, а не хирургической)…».

Основной элемент архитектуры Линна – протяженная крыша-складка, моделирующая функциональные протранства создаваемой структуры (Питер

Франкфурт, Грег Линн, Алекс Макдауелл. Концепция нового города) или «оболочка-пузырь» (blob architecture), как модуль фрактальной системы (Greg

Lynn Form. Павильон «blobwall» в Лос-Анжелессе). Архетип складки-крыши, как формообразующий элемент также широко используют в архитектурном бюро FOA (А. Заэра-Поло, Ф. Муссави). В проекте Международного морского терминала Йокогамы архитекторы добиваются эффекта ландшафтности формы-потока, создавая органичную структуру с преобладающим тяготением к горизонтали, но не имеющей четкого членения на террасы-перекрытия. Пол и крыша в этих проектах сливаются в единую структуру, выявляя концептуальный принцип гибкости (слияния) форм. Рассматривая концепцию векторов и потоков Захи Хадид, Хани Рашида (Asymptote), можно сделать вывод, что векторная теоретическая модель являет собой процесс работы архитекторов с силовыми потоками, в роли которых рассматриваются диаграммы движения, аналитические схемы природных воздействий, графики развития природных и атропогенных структур. Принцип данного метода – «выращивание» объекта как результата сложного взаимодействия сплайновых кривых, образующих пространственную систему наложенных друг на друга векторных диаграмм. В стилистическом отношении данная концепция являет симбиоз биоморфизма и топологии, отсылая наблюдателя такого объекта к биотехногенным метафорам. Заха Хадид описывает пректную программу Центра современного искусства в Риме так:

«Концепция построена на отказе от традиционного понимания выставочной галереи как некоего пространства, формирующегося по принципу «вокруг

экспонатов». Вместо этого вводится принцип «движения по течению». Этот принцип становится главной архитектурной темой, одновременно он подсказывает способ ориентации внутри музея». Формообразующие архетипы структуры Центра – перекрытия и стены – выражают принципы векторной концепции, разрушая доминирование двухмерной плоскости в пространстве. «Стена превращена в гибкую структуру, и сама становится источником создания различных архитектурных эффектов: обычная стена вдруг превращается в экран, наклоняется, уходит в уровень навеса и т.д.» [1]. Вход и окно как узлы-архетипы – скорее модернистские элементы, нежели примеры использования природных метафор. Такое композиционное решение вполне оправдано общей концепцией проекта, основанной на вписании новой архитектурной структуры в существующий морфологический контекст. Концепция векторов и потоков характерна для архитектурных работ мастерской Хани Рашида (Asymptote). Принципы биоморфной, векторной архитектуры прочитываются в проектах Stratatower в Абу-Даби (где ограждающие конструкции объекта воспринимаются не как привичные архетипы «стена» и «крыша», но как кожа, обволакивающая структуру) и выставочных павильонах Гуггенхейма в Абу-Даби (в которых окна теряют свое метафизическое содержание светового проема, превращаясь в элементы кожи (поры), сквозь которые объемно-пространственная структура взаимодействует с окружающей средой).

Архитектурная мастерская NOX, во главе с Л. Спайбруком в ряде проектов представила миру новейшую интерпретацию понятий «форма» и «архетип», в контексте нелинейного мышления. Сам Спайбрук в статьяхманифестах «Машинная архитектура» и «Стратегия формы» описал свою творческую позицию, основанную на понятии «мягкая система». Она являет собой интегрированную модель философских, психоаналитических, кибернетических идей, построенных на основе изучения самоорганизующихся структур. Практический опыт Гауди с построением архитектурных моделей на основе аналоговых схем распределения усилий, а также урбанистические эксперименты инженера-архитектора Отто Фрая на основе исследований принципов векторных функциональных связей, в значительной мере повлияли на творческую концепцию Спайбрука. Рассмотрим пример дигитализации аналоговой модели и генерирования «мягкой системы» в концепт-проекте Soft Office в Стрэтфорде-на-Эйвоне (Англия) бюро NOX. Весь концептуальный объем является иллюстрацией идеи сочетания криволинейных и прямолинейных участков, фиксируя гибкость новой архитектуры. Архетипы «стена» и «крыша» здесь взаимосвязаны единым логическим принципом, являя собой сложную структуру, трансформирующуюся в пространственную оболочку. Понятия архетипа «окна» и «входа» (как и в проектах Хани Рашида) значительно меняют свое содержание. У Спайбрука это – результаты проявления физического свойства неоднородности оболочки, а не механическая перфорация. Вход не акцентируется с помощью искусственных композиционных приемов; являясь биоморфным элементом структуры объекта, он выполняет метафункцию возврата к прообразам природности и органичности, отсылая к прототипам древних жилищ.

Вывод: Плюрализм современных архитектурных стилей является основным моментом современной культуры. Он соединяет, ведет к конфликту, сталкивая противоположные вкусы и смешивая разнонаправленные интересы. Сегодня можно говорить о движении к новой эстетике и к расширенной парадигме прежде "стилистически" устойчивых направлений в архитектуре. Появляются сооружения, представляющие собой особый сплав, казалось бы, несовместимого: от глубоко исторических стилей до "цифровой" архитектуры. Выявленыдве универсальные формообразующие системы. Произведен анализ основных архетипов архитектуры в историко – культурном контексте. Производя аналитическое исследование генезиса архитектурной формы и архетипов в современных нелинейных теориях, прослеживается сохранение функционального содержания узлов-архетипов на фоне трансформации их морфологическо-конструктивной сущности.