Действие второе

Сцена 7

Та же лекционная аудитория, что во второй сцене. В окна бьёт солнечный свет. Пять минут до начала лекции. На кафедру, щурясь, поднимается Михаэль. В его руке стопка листов.

Михаэль: (прикрываясь рукой от солнца) Вниманию всех студентов! Объявление от художественного руководителя студенческого театра господина Диготалльфера. (читает) Пробы в студенческий театр отменяются (недовольный гул) и заменяются (вновь оживление) анкетой. Любой желающий попасть в студенческий театр может взять анкету и заполнить её. В анкете помимо ваших личных данных есть три вопроса, на которые я прошу обратить особое внимание. Анкеты будут собраны ровно через сутки, то есть завтра в полдень. Отбор пройдут только 12 человек. С уважением, Людвиг Диготалльфер.

После лекции. В коридоре разговаривают Матвей, Пётр, Анна, Мария, рядом стоит Владимир с кубиком Рубика.

Анна: Вы уже прочли, какие в анкете вопросы?

Мария: (смотря в анкету) Интересно. Он соберёт группу, основываясь только на этих анкетках?

Матвей: (читает) Вопрос первый: Вы умерли. Вас встречает ангел и предлагает вам подготовить один вопрос, чтобы задать его богу. Какой это будет вопрос?

Вопрос второй: Перед вами открываются врата, а на месте бога сидит восьмилетний ребёнок. Это вы в детстве. О чём вы его спросите?

Вопрос третий: Ребёнок говорит вам: здравствуй, боженька. И задаёт вопрос. О чём он вас спрашивает?

Пётр: У этого Диготалльфера богатое воображение.

Матвей: Осталось выяснить насколько оно богатое у нас.

Из аудитории выходит замешкавшийся Илия.

Матвей: Хм. Кстати… (Илье) А где Герман?

Илия: Я думал, он с вами.

Пётр: Наверно, уже куда-то убежал. Он что-то увлёкся алхимией. Читает Парацельса и изучает Немую книгу. Странно для филолога. (в шутку) Наверное, хочет заполучить философский камень. Хотя чорт его знает!

Илия незаметно уходит.

Мария: А он взял бланк? Вы не видели?

Пётр: Вообще он собирался.

Подходят Адам и Ева. Адам ест зелёное яблоко.

Мария: (Адаму) Яблоко раздора?

Адам: Ага, только очень уж кислое.

Ева: (Марии) Мы пойдём в театр вместе.

Пётр: Разыграете сценку у Древа Познания?

Владимир: (вдруг) Старый Дуб.

Анна: (смотря во двор) Быть может, такое же дерево росло в Эдеме.

Матвей: В Эдеме скорее уж росли секвойи, если учесть что Адам прожил 930 лет.

Ева: (Анне на ухо) Неужели и мне столько мучиться?

Анна: (Еве) Это твой крест.

Ева: Тогда я не Ева. Я Иисус.

Сцена 8

Университетское общежитие. Пётр, Матвей и Илия, позже – Адам, разговаривают. Герман в соседней комнате. День близится к концу. Пахнет жжёным сахаром.

Матвей: Интересно было бы узнать, что сам Диготалльфер ответил на эти вопросы.

Пётр: А как он выглядит? Его кто-нибудь вообще видел?

Илия: Я видел только его собаку.

Входит горемычный Адам, ложится к себе на постель, лицом в подушку.

Матвей: Адам, надо поговорить.

Адам: (в подушку) бу-бу-бу

Матвей: Хочешь, мы их проучим?

Илия: Contra contrariis curantur. (Противное излечивается противным). Три C.

Адам: (исступлённо) Не нужно.

Матвей: Когда меня встретит Бог, там, на небесах, я спрошу его: кто тебя выдумал? (стучится в соседнюю комнату, зовёт) Герман!

Сцена 9

Вечер того же дня. Солнце уже опочило. Университетское общежитие. В тускло освещённой комнате мальчиков играют в стос на сигареты и мелкие деньги, выпивают. Среди прочих за столом сидят Арнольд и Михаэль. Эдуард дилер.

Михаэль: Ну и что же ты написал туда, Эдуард?

Эдуард: Что выдумал, то и написал.

Арнольд: Да ладно! За тебя Ума написала.

Михаэль: (громко всем) Вот и кадри после этого сестру друга! (все смеются) (надписывает карту, кладёт на неё табачную ставку)

Арнольд: (дожидаясь своей тальи) Интересно, пройдёт ли кто-нибудь из той четвёрки святош?

Михаэль: Герман, кажется, даже не брал анкеты. Я посчитал оставшиеся, вышло, что где-то четыре человека на место. Вообще странно, что участвовать может только первый курс.

Эдуард: Да, а то я бы вам таких тёлочек подогнал… Смотри-ка, выиграла девятка!

Михаэль: Своими предложениями ты мне напоминаешь Генри Миллера.

Арнольд: Он немец? (редкие смешки просвещенных)

Михаэль: Он Бог. А Бог, как говорил Эйнштейн, не играет в кости. Вот и мы тоже…в кости не играем… (надписывает карту)

Эдуард: Валет! Ты посмотри, а? Везунчик... Везунчик – везу чик (вновь смех).

Михаэль забирает выигрыш, открывает пиво, пьёт, утирает со лба капельки пота. Стук в дверь. В комнате разыгрывается тишина.

Михаэль: Кто там?

Голос из-за двери: Те, кого не ждут.

Михаэль: (удивлённо, открывает дверь) Ну что ж, входите, нежданные.

Входят Матвей и Пётр.

Эдуард: Вы случаем не бить нас пришли?

Арнольд: (порядком нагрузившись) Оп-па, никак апостолы навестили эту дыру разврата!

Пётр: Позвольте поставить карту.

Эдуард улыбнулся и молча поклонился в знак согласия. Он неплохо имеет с этого дела.

Арнольд: Постойте, но ведь моя очередь играть!

Михаэль: Арнольд, уймись. Не так часто у нас бывают такие гости.

Арнольд: Просто от него пахнет евреем.

Матвей: Заткнись, Арнольд. Ты знаешь, что у меня язык может и развязаться

Пётр: Пусть Арнольд тоже играет. Можно же вдвоём? (надписывает мелом ставку над своей картой, кладёт на неё мелочь)

Арнольд: (подавленно пьяно, Мотвею) Но тебе никто не давал права пользоваться...

Матвей: Давал. Ты сам.

Эдуард: Ребят, вы о чём?

Матвей: (Эдуарду) А вот как раз тебе, жалкий болтливый евреишко, тебе никто не давал права издеваться над бедным Адамом (берёт его за воротник рубашки). И вообще, почему ты ночью в общежитии, когда… да что с тобой сделает папа, если узнает, чем ты здесь занимаешься?!

Михаэль: Э-эй, потише. Мы же и наказать можем.

Матвей: Потише? А если бы тебе группа старшекурсников подарила резиновую бабу и заставила гулять с ней по всему университету, тогда бы ты что сказал? (Эдуарду) Чего ты стоишь? Мы пришли играть в карты.

Эдуард: (тихо, боясь разозлить Матвея) А разве это не грех?.. (поправляет чёлку)

Матвей: Карты по сравнению с твоим рождением – это самый ничтожный грех.

Пётр: (с вызовом) Вы бьёте мою карту или нет?

Эдуард метает. Тройка Петра выигрывает.

Михаэль: Вот чертовщина! А позвольте поинтересоваться, где же ваш закадычный друг Герман? Он, бывало, навещал нас. И даже выигрывал.

Эдуард: (про себя) Чорт бы его взял.

Матвей: Нынче он кое-чем занят.

Эдуард: (недовольно) Семёрка выигрывает.

Матвей: Можно теперь мне поставить? Туз.

Пётр: Нет, Матвей. Ты что, Пушкина не читал?

Арнольд: Великий русский пейсатель.

Матвей: Пусть будет туз.

Эдуард: Ставки приняты.

Сцена 10

Студенты толпятся в коридоре у доски со списком набранных в театральную группу. Расстроенные и радостные студенты медленно разбредаются. Эдуард целуется с Умой. Владимир играет в змейку Рубика, проходит мимо.

Эдуард: (Владимиру) Эй, блаженный! Ты хоть знаешь, что ты прошёл?

Владимир: Ты что-то путаешь.

Эдуард: Шила в мешке не (переиначивая ударение) ýтаишь.

Владимир: Тебе надо было стать поэтом.

Эдуард: Уже есть один. (подводит Владимира к доске) Видишь своё имя?

Владимир смотрит на столбец имён, тупится, молчит, сбирает змейку Рубика.

Эдуард: Владимир, у тебя когда-нибудь была девушка? Хоть знаешь, откуда дети берутся?

Владимир молчит, сверля пол дрелью взгляда. Эдуард берёт левую руку Владимира, которая не хочет отпускать змейку, и кладёт её на правую грудь Умы. Та смеётся.

Эдуард: Ну, как?

Владимир: (неуверенно бормоча) Я тебе сто раз говорил, что башмаки снимают каждый день. Надо было меня слушать.

Эдуард: (выходя из себя) Что?! Что ты говоришь?! (даёт Владимиру пощёчину) Идиот!

Ума: Оставь его, Яков.

Яков: (поправляя чёлку) Я не позволю какому-то недоноску издеваться надо мной!

Ума уводит Эдуарда.

Сцена 11

Сон второй

Аллея Университетского парка, упирающаяся в вековой дуб. Теплый сухой ветер. За час до заката. Идут Анна и Пётр.

Анна: Возьми меня под руку, так всегда ходили моя бабка с дедом.

Пётр: (исполняя просьбу) Вас воспитывали дедушка с бабушкой?

Анна: Они были нам хорошими родителями, лучше, чем бывают настоящие. Бабка была русская медсестра, а дед немец, фашист, он прошёл всю войну, носил пулю под сердцем, спал чуть ли не сидя. Он долго ещё мучился комплексом вины. Ушёл в веру. Наверное, именно поэтому нас с Марией отдали в семинарию – дед хотел через нас замолить свои грехи. Потом курс ещё мы проучились в медицинском. А в год, как нам исполнилось 18, они по очереди умерли, будто дождавшись нашего совершеннолетия, чтобы мы не попали в чужие руки.

Пётр: Извини.

Пауза.

Анна: (щурит глаза) Что ты сейчас чувствуешь?

Пётр: (сознавая интимность момента) В области левой руки – ничего.

Анна: (обиженно) Ты не находишь в этом…

Подходят к вековому могучему дубу, у которого, облокотившись спиной к стволу, сидят Илия, Матвей и Мария.

Пётр выпускает руку Анны, здоровается. Садятся на траву.

Матвей: (сквозь зубы) Ну, здравствуй, друг.

Пётр: (не замечая Матвея) А где Герман?

Илия: Он у Розенталя. Они, кажется, играют в шахматы.

Матвей: (с ненавистью) Куда там. (смотря на Петра) Шах и мат.

Мария: Анна, мы прошли. Все вместе.

Анна: И Ева с Адамом?

Мария: Да. И Герман. Только Саша не прошла.

Илия: Да много кто не прошёл. Хотя в группу набрали даже пятнадцать человек вместо двенадцати.

Илия: Мне виделся сон.

Анна и Мария: Да? Расскажи!

Матвей: (про себя, с усмешкой) Ну давай, давай…

Илия: Я видел бездетное серое небо. По холодной земле вереницей, закованные в кандалы, шли люди, одетые как в средние века. Там был король, судья, монах, крестьянская девушка, какой-то земледелец. Это легко было определить – по их одежде. Они шли за старухой в чёрном саване. Вереницу заключал юноша, но уже без кандалов, и маленькая девочка, которая шла чуть поодаль него, и всё причитала на латыни «Respice post te! Heminem te memento!», что означает «Обернись! Помни, что ты – человек!» Эти люди проходили поле не то расцветших тюльпанов, не то бледных асфоделей – не помню. Они проходили песчаные барханы и пришли к стае ворон, клюющих зерно. У большой мраморной статуи стоял бородатый старец, похожий на скульптора, который, видимо, и высыпал зерно. Когда я посмотрел на его руки – сон кончился.

Матвей: (про себя) Очередной красивый бред.

Мария: Решено. Сегодня же мы устроим спиритический сеанс.

Анна: Ты смотрел сонник?

Матвей: Какой сонник?! Ему нужно к психиатру.

Мария: (с укором) Матвей…

Пётр: Пойдёмте к театру. Пора.

Сцена 12

Занятие первое

Пыльная заброшенная пристройка, отведённая под студенческий театр. Видно, здесь давно не проводилось занятий, но нет, не видно ничего, ибо свет ещё не включили. Как бы не сгнили провода. Михаэль открывает дверь. Слышится шорох ключей, группка из двадцати человек входит в пыльный храм имени Великой Ветхости. Включив свет, видят: дугой стоят пятнадцать стульев, перед ними чуть поодаль стоит стол на толстом дереве.

Михаэль: Садитесь. Господин Диготалльфер сказал, что нужно будет войти в помещение и сесть по местам.

Рассаживаются. Молчат. Ничего не происходит.

Елена: Красавчик, ты хоть знаешь, как он выглядит?

Мария: А ты думаешь, он среди нас?

Михаэль: Я получал от него только письма.

Эдуард: (смело) Это я – старый хрыч Диготалльфер! Не признали? (смеётся)

Анна: (указывая пальцем на стол) Посмотрите, там кто-то лежит.

Все обращают внимание на стол. На столе лежит человек немалых размеров лицом вверх.

Анна: И не дышит…

В воздухе томится растерянность и тишина. Эдуарда трясёт от страха.

Елена: Ну что мы сидим? Надо же что-то сделать!

Артур: Каждую секунду умирает четыре человека.

Елена не выдерживает и подбегает к столу, начинает трогать лежащего человека.

Елена: (обернувшись, кричит) Он мёртвый! Кто-нибудь, позовите врача!

За её спиной со стола встаёт человек.

Человек, которого назвали мёртвым: (густым, глубоким голосом) В 1949 году на сцене умер талантливый русский актёр Борис Добронравов, исполняя роль Царя Федора. Меня зовут Людвиг Диготалльфер. Я художественный руководитель этого вновь родившегося студенческого театра.

Диготалльфер: (окинув всех взглядом) А бес Харон сзывает стаю грешных… (и после паузы) Наши занятия будут проходить в необычной форме, и она, на мой взгляд, самая продуктивная. До конца дойдёт не каждый. Именно поэтому я набрал чуть больше человек, чем собирался. Кроме прочего, для вас не должны звучать дико фамилии Чехова и Брехта, Ибсена и Стриндберга, Мейерхольда и Рейнхарда, Йоста и Станиславского.

Сегодня наше первое занятие. Я бы хотел узнать, что это за коллектив. Поэтому мы сыграем в игру. Расставьте стулья в форме круга. (расставляют)

Игра называется «полюби ближнего». Все закрывают глаза. Я прохожу мимо вас, и кого я коснусь рукой, тот должен будет открыть глаза. Дальше я укажу пальцем на любого другого человека. И тот, кого я коснулся, должен будет сделать выбор: убить или помиловать, но при этом умереть. То есть (Герману) если я до вас, юноша, коснусь рукою, и покажу на (показывает жестом Елену) эту девушку, вы должны будете либо сидеть, не двигаясь, что будет означать смерть девушки, либо встать, что будет означать смерть вашу. Третьего не дано. Таким образом, мы выявим победителя, который от меня получит маленький приз.

Игра началась. Свободных мест становится всё больше. Всё происходит в полном молчании. По очереди из игры выбывают Михаэль, Пётр, Вероника, Мария, Анна, Владимир, Адам, Ума, Матвей, Илия, Елена, Артур. После каждого ушедшего, Диготалльфер цифрой объявляет количество «живых». В итоге на стульях остаются сидеть Арнольд и Герман. Диготалльфер проходит лишний круг и касается рукой Арнольда, который выбивает из игры Германа и становится победителем.

Диготалльфер: Ну что ж, на сегодня занятие окончено. Попрошу Арнольда остаться у меня, остальные свободны. Следующее занятие – ровно через неделю в то же время. Жду вас без опозданий.

Сцена 13

Мужское общежитие, комната, в которой играли в стос. Комната пуста. Беспорядок. Вбегает Михаэль и в спешке что-то ищет. После тщетных поисков, вытаскивает нагрудный крест и целует его. Продолжает искать – находит, собирается выйти. Входит Арнольд.

Михаэль: (испуганно) О! Ты где был?

Арнольд: У Диготалльфера. Слушай, Михаэль, мне нужно поговорить.

Михаэль: Арнольд, извини, я опаздываю. Давай потом.

Арнольд: Да я просто хотел тебя о кое-чём попросить.

Михаэль: Ну, если это ненадолго.

Арнольд: Нет, просто мы тут с отцом, может, на неделю выберемся. Я бы хотел… попросить тебя присмотреть за Вероникой.

Михаэль: А, да, хорошо! Ну всё, бывай. (уходит)

Арнольд: (один) М-да… (сжимает губы и веки) И откуда… ах, да – анкета! (достаёт из ящика фотографии, рассматривает их, беззвучно плачет)

Сцена 14

Сеанс первый

Место действия: женское общежитие, комната Анны и Марии. Время: час ночи. Через открытое окно комнату заливает лунный свет. Горят свечи. Посреди комнаты стоит круглый стол для спиритического сеанса. На нём спиритический круг. За столом сидят Мария, Анна, Пётр, Илия и Матвей. Анна нагревает над свечой спиритическое блюдце, кладёт его на спиритический круг. Мария в роли медиума.

Мария: (кладя на стол распечатанный на листе портрет Зигмунда Фрейда) Положите кончики пальцев на блюдце, так, чтобы ваши пальцы касались пальцев, сидящих рядом, замыкая круг. Сильно не надавливайте. Так.

Мария: Дух Зигмунда Фрейда приди!

Все повторяют раз, другой. Ничего не происходит.

Мария: Дух Зигмунда Фрейда приди!

Вновь никаких изменений, лишь в комнату сильнее задул ветер.

Илия: Я же говорил, что не верю в подобные вещи.

Мария: Иногда приходится вызывать дух целый час, а иногда они и вовсе не приходят. Но сегодня полнолуние… – это благоприятствует. Давайте ещё раз попробуем.

Мария: Дух Зигмунда Фрейда, приди!

Никаких изменений.

Матвей: Это становится уже смеш…

Блюдце под пальцами девяти рук чуть приподнялось над плоскостью стола. У юношей загорелись глаза. Комната наполнилась.

Мария: Сначала я задам три вопроса, потом – могут спрашивать остальные. (Духу) Здесь ли дух Зигмунда Фрейда?

Стрелка блюдца указало на «да».

Мария: Являешься ли тем, кого мы вызываем?

Стрелка блюдца: да

Мария: Согласен ли ты отвечать на наши вопросы?

Стрелка блюдца: (слегка подумав) да

Мария: В каком году родился Зигмунд Фрейд?

Стрелка блюдца: (медленно перемещаясь под пальцами) 1… 8… 5… 6

Мария: Он не врёт. Илия, спрашивай его.

Илия: Дух Фрейда, Скажи, о чём был мой сон, который я видел прошлой ночью?

Дух: (собирая по буквам) об убийстве

Илия: О каком убийстве?

Дух: темном

Матвей: (решительно) Кто будет убит?

Дух: нет

Мария: (Матвею) Повтори вопрос.

Матвей: Кто будет убит?

Дух: нет

Мария: (спокойно) Дух Фрейда, ответь. Об убийстве какого человека идёт речь?

Дух: арнольд

Пётр: Мы может этому как-то помешать?

Дух: нет

Пауза.

Мария: Спасибо, Дух. (переворачивает блюдце и три раза стучит им о стол) Мы отпускаем тебя, Дух Зигмунда Фрейда.

Сцена 15

На следующий день. Университетская столовая. За столом сидят Михаэль и Арнольд с друзьями. Под столом пьют красное вино. За соседним столиком Эдуард с девушками. К Арнольду подходят Пётр и Матвей.

Пётр: Арнольд, надо поговорить.

Арнольд: (дожёвывая кусок белого хлеба) О-хо-хо! Пришёл однорукий бандит! Ну что ж, пойдём выйдем.

Матвей: Нет, Арнольд, ты не правильно понял. Нам надо просто поговорить.

Арнольд: (смущённо) Эм… а почему мы не можем говорить при всех? У меня нет секретов.

Эдуард: (встревая) У него нет секретов.

Пётр: (убедительно) Это очень важно. Это касается тебя.

Арнольд: (сглотнув слюну) Ну хорошо.

Выходят за дверь столовой. Слышны глупые смешки девушек за столом Эдуарда. Пётр не знает, как начать.

Пётр: Арнольд, в общем, тебе угрожает смерть.

Арнольд: (искренне) Чего?..

Матвей: А того, что тебе немного осталось, если ты чего-то не понимаешь.

Арнольд: Что за чушь?! Откуда вы взяли этот бред?

Пётр: Илье приснился вещий сон. Мы вчера были на спиритическом сеансе, и дух Зигмунда Фрейда сказал, что тебе грозит смерть.

Арнольд: (возбуждённо) Вещий сон, спиритический сеанс, Зигмунд Фрейд – неужели вы думали, что я поведусь на такие шутки?! (плюёт под ноги и уходит)

Пётр: Как глупо.

Матвей: Да… плохая идея была рассказывать ему о спиритическом сеансе.

Пётр: Ну, может, всё ещё обойдётся. Илия сказал, что не верит в это, или просто боится верить.

Матвей: Ну и чорт с ним!

Пётр: Да он сам, как чорт. Пойдём на латынь. Время.

Матвей: Постой… я хотел поговорить.

Пётр: Да, я знаю.

Матвей: Я не хочу ссориться, Пётр. Только скажи: ты любишь Анну?

Пётр: Мне она симпатична.

Матвей: Симпатична. Гкхм. То есть не любишь?

Пётр: Мне приятна её компания.

Матвей: Называй вещи прямым языком. Тебе просто не прочь бы с ней перепихнуться, верно?

Пётр: Если хочешь, считай, что это так.

Матвей: А я люблю её, Пётр.

Пётр: Слушай, пусть выбирает сама.

Матвей: (подумав) Верно, пусть выбирает.

Сцена 16

Занятие второе

Место действия: подсобка для студенческого театра. Внутри идеальным кругом расставлены четырнадцать стульев. У стола стоит Диготалльфер со слепым старым псом. Студенты рассаживаются.

Диготалльфер: Добрый вечер, студенты. Вечера становятся всё длиннее, темнее и холоднее. Но нам это только на руку.

Мария: Господин Диготалльфер, можно поинтересоваться, а где Арнольд?

Диготалльфер: Его больше не будет с нами

Мария: Почему?

Диготалльфер: Потому что он не расслышал названия игры, в которую мы играли на прошлом занятии. Нам нужны глухие актёры? Не нужны. Вопросы ещё есть?

Мария: Нет.

Диготалльфер: Так вот. Сегодня ваше второе занятие, на котором вы увидите свою смерть. Я научу вас дружить со страхом. Дружить со страху. (улыбается) Шутка. Вы филологи; наверное, слышали, что многие писатели предсказывали свою смерть. На самом деле, всё довольно просто. Вы погружаетесь в себя, представляете свою смерть и рассказываете нам то, что вы видите. Чтобы вам было проще, я буду задавать наводящие вопросы. Кто захочет рассказать, тот просто начнёт говорить. Потом следующий и так далее. Всё ясно? (молчание) Ну, вот и отлично. Тогда – приятных ощущений.

Диготалльфер выключает рубильник света. Остаются гореть только свечи, стоящие в разных углах, которых не было заметно. Полная тишина. Никто не решается быть первым. Но тишина рушится.

Матвей: Я вижу муки. Я уже стар и меня пытают. Их много.

Диготалльфер: Где всё происходит?

Матвей: Какая-то сухая земля. Я ни разу не видел этого места.

Диготалльфер: Это Ад?

Матвей: (чувствуя под веками боль) Нет, не ад. Здесь голубое небо.

Диготалльфер: Что именно делают эти люди?

Матвей: Они срывают с меня одежду, тычут в живот вилами, выкалывают мне глаза. Это дикие люди.

Диготалльфер: (понимающе) Достаточно.

Залаяла собака, видно, чего-то испугалась. Диготалльфер быстро угомонил её, положив руку ней на спину.

Пауза.

Пётр: Я нахожусь в воде вверх ногами. Вода солёная, будто выплаканная слезами. Я молюсь. Молюсь и задыхаюсь. На воде стоят люди и смеются над моей смертью, но кто-то плачет.

Диготалльфер: Во что вы одеты?

Пётр: О, на мне очень много одежды, я путаюсь в ней. И мне кажется, что я задыхаюсь больше не от воды, которая заполняет мои лёгкие, а от одежды.

Диготалльфер: Спасибо.

Длинная пауза.

Михаэль: Я вижу морг. Там холодно и влажно. По лестнице спускается мой седой отец. Он подходит ко мне, то есть к моему трупу и открывает моё лицо…

Диготалльфер: Какое у него выражение лица?

Михаэль: Испуганное. Он прикрывает рот рукой. Наверное, чтобы не вывалился крик.

Диготалльфер: Благодарю вас.

Пауза.

Елена: Я молода. Мне назначили свидание. В маленькой комнате. Я никогда там не была. Я иду туда по каким-то тёмным коридорам, там я встречаю несколько ребят. Они предлагают сыграть в карты, настойчиво. Они уговаривают меня. Я вновь отказываюсь. Очень темно. Ночь. Я иду, и у меня начинается паника. Потом я встречаю его.

Диготалльфер: Кого?

Елена: Того, с кем договорилась о свидании.

Диготалльфер: Как он выглядит?

Елена: У него чёрные волосы. Как смоль. Он улыбается так красиво и загадочно и у меня мороз идёт по коже. А потом… Боже!

Елена закрывает ладонями глаза, начинает всхлипывать, всхлипы перерастают в рыдания и она выбегает на улицу.

Диготалльфер: Не обращайте внимания, продолжайте.

Пауза.

Илия: Зима. Я прохожу мимо дворовых ребят. Одного из них я знаю. Он младше меня лет на пять. Слабенький, щуплый мальчик – Андрей. (думает)

Диготалльфер: Что происходит дальше?

Илия: Мм… один бугай толкает его в грудь, другой ставит подножку, и Андрей падает на снег. Они пинают его ногами.

Диготалльфер: А что делаете вы?

Илия: Я смотрю… нет – потом я подхожу и пытаюсь заступиться, но у меня ничего не получается. Я падаю на землю от сильного удара в затылок. Они окунают меня лицом в грязный дорожный снег. Я лежу и… плачу.

Диготалльфер: Достаточно.

Пауза.

Мария: Я стара. Стара и одинока. О мою ногу трётся кошка.

Диготалльфер: Где вы находитесь?

Мария: О, это пригород… Я сижу на лавочке и слушаю радио, а о мою ногу трётся кошка. Мне видна река, и я смотрю на её течение. Тут по радио передают какие-то страшные новости.

Диготалльфер: Война? Катаклизмы?

Мария: Нет, какое-то всеобщее разрушение. Сразу после новостей я услышала звуки храма, службы, читали Евангелие.

Диготалльфер: Это всё?

Мария: Да, пожалуй...

Диготалльфер: Тогда на сегодня достаточно. Всем спасибо. Жду вас ровно через неделю.

Все, измученные, выходят из университетской пристройки – студенческого театра. Эдуард, видимо уставший меньше, пробует плоско шутить, но никто даже не улыбается. У всех на душе – бетон. Одни уезжают домой. Другие плетутся к главному входу в общежитие, обходя здание Университета.

Сцена 17

Вечер того же дня. У главного входа Адама встречает бедно одетая мать. Она кудахчет над сыном, вызывая у всех отвращение, особенно у Евы, которая проходит, не здороваясь.

Эдуард: (выглядывая из окна) Неужто нашего маменькиного сыночка навестили?

Адам: (кричит вверх) Отстань, Эдуард. (матери) Не обращай внимания. Это мои друзья шутят…

Раздаётся крик. Один и второй. По университетской толпе пробегают вопросительные шепотки.

Владимир: Кто здесь? Кто кричал?

Мария: (выбегает на улицу, кричит) Арнольд упал с балюстрады!

Эдуард: (из окна, шокирован) Что-о?!

Розенталь: Всем сохранять спокойствие и разойтись по комнатам! Близких друзей я прошу спуститься на первый этаж!

Артур: Современный человек получает в день в пять раз больше информации, чем тридцать лет назад.

Владимир: (слышит крики у Дуба, качает головой) Это слишком для одного человека…

Конец второго действия